Бывшие. Первая любовь не ржавеет

Нина Феоктистова

Бывшие. Первая любовь не ржавеет

Глава

ПРОЛОГ.

Я стояла перед зеркалом в спальне, разглядывая едва заметные морщинки у глаз, когда хлопнула входная дверь: наконец-то Адам пришел с работы, я сегодня ждала его с особым нетерпением.

Он зашел в спальню и остановился за моей спиной: при этом он выглядел очень странно сегодня : задумчивый,какой-то, отстраненный. Он неловко мялся , никак не решаясь начать разговор.

Я развернулась к нему: — Что случилось, Адам? Проблемы на работе?

Мой муж тяжело вздохнул и наконец-то посмотрел мне в глаза.

— Валя, выслушай меня и не перебивай, пожалуйста. Ты знаешь, я занимаю очень ответственную должность и естественно, что женщина, с которой я живу, должна соответствовать моему статусу. Но ты уже к сожалению не та, что была раньше... Всё-таки возраст дает о себе знатьты в последнее время очень поправилась и совсем перестала следить за собой.

Я замерла, едва не подавившись воздухом. Вообще-то сегодня была годовщина нашей свадьбы и я ожидала, что он пригласит меня в ресторан. Или на худой конец просто поздравит и подарит мне подарок.

— О чем ты сейчас говоришь, я не пойму? — выдохнула я недоверчиво, поворачиваясь к нему лицом. — Какому статусу, Адам? Мы прожили с тобой пятнадцать лет и все эти годы я тебя устраивалаИли ты уже отметил наш праздник и так шутишь?

Я пыталась обратить все в шутку, но муж был серьезен, как никогда. Он стоял напротив меня в своем дорогом костюме, который я сама выбирала ему в прошлом месяце, и смотрел куда-то мимо меня.

— Ты была хорошей женой, Валь. Просто мне с тобой уже к сожалению не по пути. Наши дороги с сегодняшнего дня расходятся.

Внутри всё оборвалось. Ничего не понимаю, ущипните меня кто-нибудь, я наверное еще сплю!

— А Стелла — молодая и красивая, — продолжал он, будто не замечая моего ошарашенного лица.

— Она подходит мне куда больше по статусу. И ждет от меня ребенка. Моего СОБСТВЕННОГО РЕБЕНКА!!! Я всю жизнь хотел, чтобы у меня был родной сын. Поэтому скажи мне спасибо, что я столько лет воспитывал твоего «подкидыша» и никогда не упрекал тебя им

Я не помню, как подлетела к нему и как ударила по щеке несколько раз... Адам ушел той же ночью, даже не попрощавшись с сыном, который спал в соседней комнате.

Глава 1.

Когда старенькая маршрутка, дребезжа на ухабах, въехала на единственную улицу деревни Кедровка, я вдруг почувствовала, как внутри меня что-то сжалось, то ли от страха, то ли от какой-то надежды.

— Мам, ты вот сейчас серьёзно? — Матвей оторвался от своего телефона и уставился в окно на покосившиеся заборы и палисадники, утопающие в июньских ромашках. — Мы что, реально тут будем жить? Всё лето? Это не прикол что ли?

— Да,все лето, — подтвердила я, прижимая к груди огромную сумку с нашими вещами. — Это дом твоей бабушки. Теперь он станет нашим.

Мальчик скривился, но промолчал. Он вообще мало со мной разговаривал последние три месяца — с тех самых пор, как Адам ушёл от нас , хлопнув дверью и оставив нас практически ни с чем. Именно тогда я приняла решение уехать на малую Родину , в далекую сибирскую деревню. Благо, у сына были летние каникулы и его не пришлось отпрашивать со школы.

Маршрутка остановилась у крайнего дома с синими ставнями. Я запомнила его именно таким — низкий, приземистый, с резными наличниками и старой черёмухой у калитки. Мама давно умерла, а я приезжала сюда в последний раз только на похороны. Больше у нас родственников не было , поэтому дом достался мне — единственной наследнице.

— Валечка! — из калитки выкатилась круглая женщина в цветастом халате, с ярким платком на голове. Это была тебя Зоя, наша самая ближайшая соседка. — Господи, наконец-то вы доехали! Я уж заждалась, самовар третий раз ставлю! Все глаза проглядела уже, а вас все нет и нет!!!

Она обняла меня так крепко, что я едва не задохнулась, потом схватила Матвея и прижала его к себе:

— Ой, какой высокий! Вылитый... — Она запнулась, потом посмотрела на меня и хитро так улыбнулась, словно догадываясь о чем то. — В общем, красавец просто. Проходите, проходите, в дом , я же даже пирогов вам напекла! Сейчас принесу все!

Дома внутри пахло пылью и сухими травами. Обстановка в нем была очень скромная: старая мебель, выцветшие ковры на стенах, огромная русская печь в углу. Матвей скептически обошёл все комнаты, ткнув пальцем в розетку:

— Хоть электричество есть. И то уже хорошо, прям радует.

— Зато здесь тихо так , — сказала я, распахивая окно настежь.

— Слышишь? Как красиво птицы поют.

— Угу. И комары, наверное тоже, — буркнул сын, но я заметила, как он украдкой улыбнулся, разглядывая огромный двор с высокими качелями, которые висели тут с времен моего детства. Их повесил еще мой отец, когда я еще под стол пешком ходила.

Тётя Зоя наконец-то принесла пироги, варенье и сметану в стеклянной банке. Потом села за стол, наливая всем чая:

— Ну что, Валюша, как жизнь твоя молодая? Слышала, ты одинокая теперь...

Я поморщилась, как от зубной боли:

— Да. Муж... ушёл к другой женщине. Мы с ним развелись.

— Вот же дурак старый, — отрезала тётя Зоя. — Такую жену на другую променять! Ты же ещё молодая, красивая. В тридцать пять женщина еще в самом соку. Вот посмотришь, все мужики у нас в деревне на тебя заглядываться начнут.

— Тёть Зоя, мне сейчас не до мужиков, — вздохнула я. — Мне бы сына на ноги поставить, дом привести в порядок и подумать, что я буду делать дальше...

— Ну-ну, думай-думай — хитро прищурилась соседка. — А вообще, у нас тут недавно новый предприниматель появился, из местных. Построил ферму, живность купил, теперь у нас полдеревни у него работаетВидный такой мужчина, одинокий, лет сорока. Да ты его знаешь, вот отдохнешь чуток и сходишь к нему, он тебе работу тоже найдет. Ты знаешь , все наши бабы деревенские на него вешаются, а он — ни в какую. Говорят, ему сердце в молодости разбили и поэтому он таким и стал, нелюдимым. Дай Бог памяти, как же его зовут, все время забываю.

Я рассеянно кивала, не слушая ее болтовню. Мне было всё равно. После развода с Адамом, вспоминая его слова о том, что я не соответствую его статусу, не хотелось даже думать о мужском поле.

Матвей доел третий пирог и попросился на улицу, видимо намылился на речку, она у нас тут такая красивая! Тётя Зоя ушла, пообещав зайти завтра с рассадой для огорода. А я осталась одна в родительском доме, среди таких знакомых мне вещей и воспоминаний.

На деревня опускались сумерки. Я стояла у распахнутого окна и вдыхала запах сирени, смешанный с дымом от костра. И вдруг я вспомнила, как семнадцать лет назад стояла здесь же, на этом самом месте и ждала Данила Северова, первую и единственную любовь всей моей жизни.

Я его любила со школьной скамьи. И начали мы с ним встречаться, едва мне исполнилось восемнадцать лет. Только очень некрасиво расстались, да так, что я в один день собралась и как меня не уговаривали родители одуматься , уехала в город, где потом и вышла замуж за Адама.

Интересно, где он сейчас? Наверняка, давно и счастливо женат, обзавелся детишками и благополучно забыл меня давным-давно. А я так и не смогла его забыть. Даже выйдя замуж, даже родив сына, я всегда вспоминала его глаза — серые, как утреннее небо над тайгой. Впрочем, забыть его мне не давал : он был копией своего отца, Данилы.

Я покачала головой, прогоняя непрошенные мысли. Прошлое нужно оставлять в прошлом. Здесь, в этой деревне, я начну новую жизнь. Без Адама, без лжи, без боли.

Я думаю, у меня все получится

Глава 2.

Я проснулась очень рано. В деревне рассвет очень красивый, грех на него не посмотреть. В городе такого не увидишь. Я вырос на крыльцо, утренняя прохлада заставила меня вздрогнуть. А на улице была тишь да гладь, Божья благодать. Никакого шума, запаха бензина.

Матвей ещё спал, раскинувшись на старой бабушкиной кровати. Я решила не будить его. Натянула лёгкий халат и вышла во двор. Трава была мокрой и холодной под босыми ногами — я немного поёжилась. Зато воздух! Такой чистый и свежий, что хотелось дышать и дышать, не останавливаясь, будто можно надышаться впрок.

Позавтракав и выпив чашечку кофе, я села и задумалась о насущных делах .

Нужно было сходить в магазин — купить хлеба и молока, кое каких продуктов , дома кроме пирогов ничего не было. Тётя Зоя вчера объяснила мне дорогу: через три дома направо, потом прямо до конца улицы. Я быстро оделась, накинула куртку, взяла авоську и вышла за калитку.

Деревня медленно оживала. Где-то вдалеке лаяла собака. Из открытого окна доносилась музыка, я невольно улыбнулась. Шла по дороге и думала о том, что не жалею о своем решении переехать в деревню. Я вдруг поняла: впервые за три месяца после развода я чувствую что-то похожее на спокойствие. Все реже и реже я вспоминала бывшего мужа , его обидные слова и то, что он так легко от меня отказался .

Магазин оказался небольшим бревенчатым домиком с вывеской «Продукты». Я купила всё, что нужно, и поболтала с продавщицей — пожилой женщиной в годах. Она разглядывала меня с таким нескрываемым любопытством, что я не выдержала и сказала, что я дочь Анны Петровны. Лицо её сразу смягчилось и она дружелюбно улыбнулась :

— Ой, Валечка! Господи, как же ты выросла! Совсем не узнать! Ну что ж, добро пожаловать домой, милая.

Я поблагодарила её, взяла сумку и вышла на крыльцо. На душе было так спокойно и легко.

Прямо напротив магазина притормозила дорогая чёрная машина — из тех, что в деревне не часто встретишь. Дверь распахнулась, и из салона вышел мужчина. Высокий, широкоплечий, в дорогой тёмной рубашке, расстёгнутой на широкой груди. Движения у него были уверенные, спокойные, как у человека, который привык, что мир лежит у его ног.

Сердце вдруг тревожно забилось и я забыла как дышать.

Потому что увидела ЕГО и мир вдруг замер.

Эти серые глаза, широкие скулы. А вот и шрам над бровью, я помню, он остался после драки на выпускном. Я узнала бы его из тысячи , хотя он очень сильно изменился.

Это был Данил.

Данил Северов.

Моя первая любовь. Отец моего сына.

Сердце бешено забилось. Я стояла как вкопанная, не в силах пошевелиться, не в силах отвести от него свой взгляд. Стояла и тупо таращилась на него. Он прошёл мимо, даже не взглянув на меня. Так близко, что я почувствовала запах его парфюма. На долю секунды он поднял голову и наши взгляды все-таки встретились. Он окинул меня равнодушным взглядом и пошел дальше, даже не замедляя свой шаг. Он меня не узнал? Или сделал вид? Странно, неужели я так сильно изменилась ?

Я хотела что-то сказать ему. Окликнуть его. Но голос почему-то пропал.

А он уже вошёл в магазин, даже не оглянувшись.

Я стояла на крыльце и дрожала. Сумка выскользнула из рук. Яблоки покатились по ступенькам — красные, спелые, до которых сейчас никому не было дела.

— Ты чего, милая, побледнела вся? — Продавщица высунулась в открытую дверь, нагнулась и подобрала мои яблоки, заботливо засунув их обратно в авоську. — Не заболела ли часом?

— Нет, я просто жарко очень, — пробормотала я.

— А, ну это да, солнце сегодня особенно сильно печет. — Она покачала головой и посмотрела на магазин. — Видела? Данил Северов приехал? Это местный предприниматель животноводчеством занимается, ферму большую открыл. Всю деревню поднял — людям работу дал, зарплаты хорошие. Хороший мужик. Только уж больно строгий, говорят, но справедливый.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

— Ну ты иди, иди, милая, отдохни немного. На улице и правда сегодня очень душно, никак дождь вечером пойдет.

Я взяла сумку и пошла прочь. Ноги были как деревянные, я с трудом их переставляла. Внутри всё горело — от стыда, от боли, от того, что он прошёл мимо меня, словно я была для него пустым местом. Словно семнадцать лет назад ничего между нами не было.

Данил. Мой Данил.

Как же я рада была его увидеть, он так возмужал. Настоящий мужчина, только жаль, что он теперь не мой

***

Когда я вернулась, Матвей уже проснулся. Сидел на крыльце и хмуро листал свой телефон.

— Мам, тут даже интернета нормального нет, — буркнул он.

Что я буду тут делать? Может все-таки мы поедем назад, в Москву ? Мне тут совершенно не нравится

Но потом взглянул на моё лицо и замолчал.

— Ты чего? Плакала что ли?

— Нет, — солгала я и вытерла мокрые щёки. — Просто соринка в глаз попала.

Он недоверчиво посмотрел на меня, но больше ничего спрашивать не стал.

А я прошла в дом, закрылась в комнате, прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол и тихонько заплакала. Я не ожидала, что мне будет так больно и обидно от холодности Матвея. Хотя, чего же я ожидала от него? После того, что я совершила? Моему поступку нет оправдания , нет прощения

Прошлое все таки настигло меня. Что ждёт меня впереди? Может правда уехать? Деревня маленькая, мы все равно еще не раз с ним встретимся.

Глава 3

Прошло три дня.

За это время я успела привести дом в порядок, помыть все окна и даже начала разбирать сарай. Работа помогала мне не думать. Не вспоминать серые глаза, которые смотрели на меня, словно я была пустым местом.

Матвей постепенно привыкал к деревенкой жизни : он познакомился с компанией местных мальчишек и пропадал на речке до самого вечера. Возвращался всегда мокрый, грязный и почти довольный. Почти — потому что всё равно спрашивал каждый вечер: «А когда мы поедем обратно в Москву?»

Я не знала, что ему на это отвечать.

Деньги таяли. Адам скинул мне на карте мизер, на такую сумму в Москве нельзя не прожить и недели. Здесь, в деревне, может можно было протянуть месяц, может, два. Но потом что?

Я сидела на крыльце с чашкой чая и пыталась прикинуть, сколько у нас ещё осталось денег, когда за забором остановилась тётя Зоя.

— Валюш, ты чего такая невесёлая? — Она открыла калитку, не дожидаясь приглашения, прошла во двор, вытирая руки о фартук. — Опять об этом козле что ли думаешь? Забудь ты его, не вспоминай . Не стоит он твоих слёз.

— Да нет, тёть Зоя, — я попыталась улыбнуться. — Просто думаю, что мне дальше делать. Надо наверное работу искать.

— Так я ж тебе недавно говорила! — всплеснула руками соседка. — Иди к Даниле, он чего-нибудь тебе подберет. Ты же умная, грамотная: он тебе сразу что-нибудь подходящее предложит. Я слышала, ему и бухгалтер и секретарь требуется.

Я поперхнулась чаем.

— К кому, к кому ?

— К Северову же, — тётя Зоя смотрела на меня с удивлением. Ты ж его ещё девчонкой знала, он на несколько лет старше тебя был. Мне кажется , вы с ним встречались, или это была не ты??? Совсем память дырявая стала, вечно все путаю!

Сердце ухнуло вниз.

— Нет, — выдохнула я. — Нет, я не пойду к нему.

— Да ты чего? — не поняла соседка. — Он хороший мужик, честный, справедливый. Платит исправно, никого не обижает. У него вся деревня работает — кто на ферме, кто в поле. Зарплаты нормальные, по договору всё. Сходи, поговори, он тебе точно что-нибудь предложит.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха.

— Тёть Зоя, я правда не могу

— Ну и дурёха ты, — вздохнула та. — Сама говоришь денег нет, сын растёт, а ты нос воротишь. Гордая что ли? Так гордость в суп не положишь.

Она ушла, оставив меня наедине с моими мыслями.

Я сидела и смотрела в пустой двор. Тётя Зоя была права. Денег не было. Работы тоже. В городе я была бухгалтером, но здесь, в деревне, такие навыки никому не нужны.

А Данил

«Он меня даже не узнал», — сказала я себе. — «Или сделал вид. В любом случае, я для него ничего не значу».

Но выбора у меня не было.

***

На следующее утро я долго стояла перед зеркалом, пытаясь решить, что мне надеть. Нелепо, конечно — собираться на собеседование, словно в какой-то престижный офис в Москве. Но я не могла иначе.

Выбрала светлую блузку и тёмные брюки — строго, но не вызывающе. Волосы собрала в хвост. Никакой косметики, только немного блеска на губах.

Матвей заглянул в комнату, удивлённо оглядывая меня:

— Мам, ты куда собралась?

— На работу, — сказала я, стараясь говорить твердо и уверенно. — Вернее, устраиваться на работу.

— Куда, куда??? — насторожился он.

— На местную ферму. Там требуются специалисты.

Он пожал плечами, моментально потеряв интерес к разговору и убежал на улицу.

А я осталась стоять у зеркала, сжимая в руках сумочку и повторяя про себя: «Всё будет хорошо. Может он меня правда не помнит. Всё будет хорошо».

Ферма находилась на окраине деревни — большой комплекс новых построек, огороженный высоким забором. Видно было, что всё сделано основательно, с умом. Я прошла через калитку, миновала контору и направилась к главному зданию, где, по словам тёти Зои, находился кабинет управляющего.

Внутри пахло свежей краской и деревом. Коридор был чистый, светлый. Я толкнула дверь с табличкой «Администрация» и замерла на пороге.

За столом сидел Данил.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились.

Время будто остановилось.

Тоже самое лицо. Только теперь появились жёсткие складки у рта, добавилась седина на висках. Он смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, и я не могла понять — узнал он меня или нет.

— Да? Чем могу вам помочь? — коротко бросил он.

Голос такрй низкий, чуть хрипловатый. Я вспомнила как это голос шептал моё имя в темноте, как весело смеялся над моими шутками , как клялся, что никогда от себя не отпустит...

— Я — я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. — Я по поводу свободных вакансий.

Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Оценивающе оглядел меня — с ног до головы.

— Опыт есть?

— Я работала бухгалтером , — выдавила я. — Пятнадцать лет.

— Бухгалтер мне не нужен, — отрезал он. — Он у меня уже есть.

Я растерялась.

— Но тётя Зоя сказала, что вы ищете людей

— Ищу, — кивнул он. — На ферму. Мне нужны доярки, телятницы, разнорабочие. Какая должность из всех перечисленных мной вам по душе???

Я молчала, чувствуя, как горячая краска заливает лицо.

Он криво усмехнулся .

— Вот и я о том же. — Данил потянулся к бумагам на столе, давая понять, что разговор окончен. — Вы свободны.

— Постойте! — я шагнула вперёд, сама не зная, откуда у меня взялась смелость. — Я согласна на любую работу.

Он поднял бровь.

— На любую?

— Да.

Данил помолчал, разглядывая меня. Потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я возьму вас телятницей. Зарплата тридцать тысяч. График — шесть через один. Выходите на работу к шести утра. Справитесь ?

Кем, кем ??? Телятницей?!

Я представила себя в коровнике, с вёдрами, в резиновых сапогах — и чуть не рассмеялась от абсурдности ситуации.

Но потом вспомнила пустой кошелёк, Матвея, необходимость платить за свет и воду.

— Справлюсь, — твёрдо сказала я.

— Тогда завтра жду в шесть утра. Идите сразу на ферму, к третьему корпусу. Опоздаете — можете вообще не приходить.

Я кивнула и развернулась к выходу.

— Валентина.

Я замерла у двери и обернулась.

Он смотрел на меня всё тем же тяжёлым взглядом, от которого мне становилось не по себе.

— Раз уж ты сама пришла сюда, — медленно проговорил он, — придется тебе работать по-настоящему. Поблажек не будет. Ясно?

— Ясно, — прошептала я и выскользнула за дверь.

Только оказавшись на улице, я позволила себе перевести дух.

Он узнал меня. Конечно, узнал.

И судя по всему, не простил.