Измена. Можно ли простить неверного мужа?

В прихожей было тихо и пусто. Я сняла туфли — привычным движением , которое я делала тысячи раз, — и прошла босиком по холодному паркету. Пол был таким же холодным, как и всё внутри меня. Со второго этажа доносились звуки телевизора — значит, Катя ещё не спит. Я медленно поднялась по лестнице . Каждая ступенька казалась тяжелее предыдущей.

Первой я зашла к дочери. Дочка сидела на кровати, обняв своего старого плюшевого зайца — того самого, которого Алексей подарил ей на на день рождения в три года. Она что-то оживленно рассказывала ему, глядя на экран телевизора, где шёл мультик про принцесс и драконов. Смотрела на неё и думала: какая же она всё-таки ещё маленькая, моя девочка. Всего семь лет

— Мамочка! — она обернулась и протянула ко мне руки. Её лицо озарила радостная улыбка. — Смотри, как принц ловит дракона! Я зайке говорю, что дракон на самом деле добрый, его просто не понимают...

— Катюша, солнышко, — мягко, но твёрдо сказала я, — выключи телевизор, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Она послушно нажала на пульт, и экран погас. Ее веснушчатое личико сразу стало серьёзным. Дети всегда чувствуют, когда что-то происходит . Она понимала , мама пришла не просто проверить домашнее задание или попросить убраться в комнатеа сказать что-то важное

— Где Игорь? — спросила я, стараясь чтобы мой голос звучал ровно.

— В своей комнате, — ответила Катя, не отпуская зайца из объятий. — Он опять сидит в наушниках, что-то там делает в компьютере.

Я взяла её за руку — её маленькую, тёплую ладошку в свою холодную ладонь — и мы пошли в комнату сына. Постучала. Никакого ответа. Открыла дверь. Игорь сидел за компьютером, в огромных наушниках, которые полностью закрывали его уши, и увлечённо что-то печатал. Сын. Мой уже почти взрослый сын, который с каждым днём всё больше и больше становится похожим на своего отца.

— Игорь, — позвала я громче.

Он снял один наушник, обернулся. Его взгляд — всегда такой внимательный, — скользнул по моему лицу и задержался на глазах. Они наверняка были красными и опухшими. Я увидела, как его собственные глаза сузились, как лицо стало напряжённым. Он всё понял. Сразу. Еще до того, как я открыла рот. Игорь унаследовал от отца не только внешность и характер, но и эту странную способность — понимать людей без слов.

— Садитесь оба, — тихо сказала я, указывая на его аккуратно застеленную кровать.

Они послушно сели рядом: двенадцатилетний Игорь, уже почти моего роста, прямой и серьёзный, и маленькая семилетняя Катя, которая до сих пор верила, что драконы бывают добрыми, а принцы всегда находят своих принцесс. Мои дети. Вся моя вселенная. Единственное, ради чего мне стоило выстоять и продолжать жить. Только ради них.

— Дети, слушайте меня очень внимательно, — начала я, и голос мой чуть дрогнул. Я сглотнула. — Сейчас я скажу вам очень важные вещи.

Катя инстинктивно прижалась к брату. Игорь положил руку ей на плечо — защитный, почти отцовский жест. От этого зрелища у меня снова подступили слёзы к глазам. Но нет, плакать сейчас нельзя. Ни в коем случае. Нужно быть сильной. Сильнее, чем когда-либо в жизни.

— Мы сегодня уезжаем, — сказала я прямо. — Уезжаем отсюда. Надолго.

— Куда? — выдохнула Катя. Её глаза стали круглыми от удивления.

— В деревню.

— На каникулы? — уточнила она, и в её глазах сразу вспыхнула надежда, радость. — Ура! А как же школа? У нас еще учебная четверть не закончилась

— Да, да, на каникулы — соврала я, чувствуя, как от этой лжи на душе становится еще тяжелее, еще горше. — Я уже поговорила с вашими классными руководителями , они разрешили забрать вас пораньше. Только... — я сделала паузу, — папа с нами не поедет.

В комнате воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина. Её нарушал только тихий гул системного блока компьютера. Игорь молчал. Его лицо стало каменным, непроницаемым — точь-в-точь как у Леши , когда тот был чем-то серьёзно занят или рассержен. Катя же нахмурилась, её светлые бровки поползли вверх.

— Почему? — спросила она, и её голосок дрогнул. — Он же обещал, что в июле мы все вместе поедем на море... Он сказал, что возьмёт отпуск...

— Папа сейчас очень сильно занят работой, — сказала я, и мой собственный голос снова задрожал. Я с силой впилась ногтями в ладони — физическая боль помогала сосредоточиться, не расклеиваться . — И... знаете , нам с папой нужно немного пожить отдельно. Понимаете, так иногда бывает , взрослым иногда нужно время, чтобы... чтобы разобраться в своих отношениях .

Игорь резко поднял голову. Его взгляд был острым, пронзительным, как лезвие ножа .

— Вы с ним поссорились? — спросил он прямо. — Теперь вы разведетесь?

Глава 6.

В его голосе не было ни испуга, ни слёз. Была холодная, почти что клиническая ясность. От этой взрослости, от этого понимания стало ещё больнее. Мой сын. Мой мальчик. Говорил как взрослый мужчина, который принимает неприятный, но неизбежный факт.

— Не знаю, окончательно или нет , — честно ответила я, поняв, что с Игорем лукавить бесполезно. Он видел меня насквозь. — Но сейчас мы не можем жить вместе. Так будет лучше для всех нас. Особенно для вас. Вам не нужно видеть... — я запнулась, подбирая слова, которые не ранили бы их, — как ...взрослые решают между собой свои проблемы ..

— Мама, он нашёл себе другую женщину ? — спросил Игорь меня в лоб,, не отрывая от меня взгляда.

У меня перехватило дыхание. Комната поплыла перед глазами. Как? Откуда он знает про такие вещи ? Он что, что-то почувствовал? Увидел что-то? Слышал наши с Алексей разговоры? Или просто догадался, потому что слишком умен и наблюдателен для своих двенадцати лет? В голове пронеслись картины последних месяцев: как Алексей всё чаще и чаще пропускал семейные ужины, как отключал звук на телефоне, когда приходили смсКак отмахивался, когда дети приходили к нему за советом или просто для того, чтобы пообщаться

— Это трудно объяснить , Игорь, — с трудом выдавила я. — Взрослые отношения иногда бывают очень-очень сложными...

— Значит, нашёл, — он коротко кивнул, как будто поставил жирную точку в длинном, мучительном для него разговоре. — Я так и думал. Он последнее время тебя не обнимает и не целует.

Катя смотрела то на меня, то на брата. Она не всё понимала из нашего диалога, но уловила по нашим лицам, по тону голосов: случилось что-то очень важное. И что-то не очень хорошее.

— Папа нас... — она замялась, — ...разлюбил? — прошептала, и её нижняя губа предательски задрожала. На ресницах заблестели слёзы.

Я мгновенно опустилась перед ней на колени, взяла её маленькие, тёплые ручки в свои холодные ладони.

— Нет, солнышко моё, нет, никогда так не думай! — говорила я, глядя ей прямо в глаза. — Папа любит вас больше всего на свете! Это правда! То, что мы не можем быть вместе это не из-за вас Просто... просто взрослые люди иногда запутываются. Совершают ошибки. И им нужно время, чтобы всё обдумать, понять и всё решить как быть дальше . А пока мы с вами поедем в деревню. Будем гулять по лесу, дышать свежим воздухом, может быть, заведём даже котенка или собаку... У вас будут просто замечательные летние каникулы!!!!

— А папа потом к нам приедет? — в её глазах, полных слёз, всё ещё теплилась наивная детская надежда. — Когда разберётся тут со своими делами? И исправит свои ошибки?

Я не смогла ответить. Горло сжало такими тисками, что невозможно было ни дышать, ни говорить. Приедет ли он? Захочет ли? А самое главное — захочу ли этого я сама, когда эта острая, режущая боль немного утихнет и я смогу думать не только сердцем, разрывающимся на части, но и головой?

— Собирайте вещи, — встала я, избегая прямого ответа. Мои ноги слегка дрожали, но нужно было держаться. — Только самое необходимое. Игрушки, книги, любимую одежду. Погода в деревне прохладнее, особенно по вечерам, берите кофты и тёплые штаны. Мы уезжаем через час.

— А на чём мы поедем? — спросил Игорь практично, уже вставая с кровати. Его лицо было сосредоточенным, деловым.

— Сначала на такси поедем к бабушке Маргарите Степановне — объяснила я. — Она живёт далеко , на другом конце города. Потом... потом пересядем на её машину и поедем уже прямо в деревню.

Он кивнул, как солдат, получивший чёткий приказ, и сразу начал действовать: вытащил свой чемодан из-под кровати, открыл шкаф. Его движения были быстрыми, точными, без лишней суеты. Таким я его никогда не видела — таким собранным, таким ответственным. Он словно повзрослел на несколько лет за это время. И это было очень грустно.

Я вышла в коридор, прислонившись спиной к прохладной стене и закрыла глаза. Было очень тяжело , мой мир перевернулся на сто восемьдесят градусов. Но самое трудное было впереди.

Спустившись вниз, я прошла через гостиную. На экране телевизора замер кадр — улыбающийся принц с мечом. И направилась в кабинет Алексея. Это была территория. Его святая святых, куда даже я, его жена, заходила только по особой необходимости или когда приносила ему кофе. Я щёлкнула выключателем. Зажглась настольная лампа, отбрасывая тёплый жёлтый круг света на массивный дубовый стол.

Здесь пахло им. Дорогой кожей, старым деревом, в воздухе витал стойкий шлейф его парфюма... Здесь он был хозяином. Почти богом. А я сейчас чувствовала себя чужой. Нет, хуже — почти воровкой, которая пришла на чужую территорию, чтобы забрать своё. Или то, что от него осталось.

Я села в его кресло. Оно было огромным, слишком большим для меня, слишком массивным. Я взяла его фирменный бланк с логотипом фирмы в углу листка . Взяла его любимую ручку Montblanc — ту самую, которую я подарила ему на нашу годовщину свадьбы, помню , как выбирала для него этот

И начала писать письмо . Слова появлялись на бумаге сами собой.

«Алексей.

Сегодня я была в твоем офисе. Дверь в кабинет была приоткрыта. И я все видела и слышала

Не буду спрашивать, как ты мог и почему ты это сделал. Это уже бессмысленно. Просто ты бы мог сказать правду мне в лицо , думаю за пятнадцать лет брака я это заслужила Но что ж теперь.

Я уезжаю и забираю с собой детей. С ними будет все хорошо , можешь за них не волноваться

Как только я приму какое-нибудь решение относительно нас двоих , я с тобой свяжусь..

Варвара.»

. Я положила листок на середину стола, чтобы он сразу бросился ему в глаза. И прижала его же тяжёлой хрустальной пепельницей — дорогой безделушкой, которую мы купили вместе в Вене в нашу первую совместную поездку за границу. Ирония судьбы.

Спустившись вниз, я увидела, что дети уже стоят в прихожей, готовые к отъезду. Игорь держал два чемодана — свой, среднего размера, чёрный, и небольшой розовый, с изображением котёнка. Катя прижимала к груди того самого плюшевого зайца

— Всё собрали? — спросила я, окидывая их взглядом.

— Всё, — коротко ответил Игорь. Он был бледен, но абсолютно спокоен. Только сжатые губы выдавали внутреннее напряжение.

Я в последний раз обвела взглядом прихожую , не знаю , обласкав взглядом

Достав телефон, вызвала такси через Яндекс приложение. Пока ждали , Катя, уткнувшись лицом в мягкую шерсть зайца, тихо, почти шёпотом спросила:

— А папе... ты сказала что мы уезжаем ? А то он будет волноваться , что нас нет

— Я оставила ему записку, — кивнула я, чувствуя, как сново защипало в глазах . — Он всё узнает. Не переживай , малышка...

Такси приехало очень быстро. Водитель, бородатый мужчина лет пятидесяти с уставшими глазами, молча помог погрузить чемоданы в багажник. Мы уселись на заднее сиденье — я посередине, дети по бокам. Мы сидели близко, прижавшись друг к другу, будто искали защиты и опоры друг в друге — они во мне, а я в них.

Игорь, не отрываясь, смотрел в окно на очень быстро удаляющийся дом. Наш дом, где он родился и вырос.

— Ничего. Мы справимся. Я помогу. Я обещаю.

Я обняла их обоих, крепко-крепко прижав к себе. Катя тихо всхлипывала, уткнувшись мокрым лицом мне в бок. Игорь был напряжён, как струна, всё его тело было словно сжатой пружиной, но его плечо под моей рукой было твёрдым. Твёрдым и надёжным.

Мы ехали по хорошо знакомым улицам. Все вокруг напоминало о нашей прежней жизни с Алексеем. Но в этот раз мы ехали не домой, а прочь из дома.

Мы отправлялись в неизвестность — в деревню, в чужой старый дом, который я даже никогда не видела.

И в этой новой жизни не было место для моего мужа.

И как ни странно, сквозь всю эту пронзительную, рвущую душу на части боль, сквозь страх перед будущим, сквозь горький привкус предательства, где-то очень глубоко, на самом дне моей истерзанной души, наступило чувство облегчения и лёгкости. Как будто я наконец-то, сбросила с плеч и со спины невероятно тяжелый груз. Груз, который давил на меня годами, и к которому я казалось , уже привыкла.

А впереди... Впереди нас ждала неизвестность и неопределенность Но пока мы вместе , мы справимся.

Глава 7.

Дорога была очень длинной и плохой. Машину то и дело подбрасывало на больших ухабах . Несмотря на это , дети почти сразу уснули на заднем сидении. А я ехала и думала о том, правильно ли я сделала, что согласилась на авантюру свекрови. Да, сначала на эмоциях казалось , что это очень хороший план , а сейчас я понимала , что нужно было остыть и немного подумать на трезвую голову Все таки было страшно ехать в неизвестность и еще и детей с собой везти.

В деревню мы приехали уже глубокой ночью. Долго плутали по улицам , пока не нашла свой дом . Увидев его , хотелось развернутся и уехать : в темноте он выглядел огромным и довольно жутким , заброшенным и неуютным, прям как из страшной сказки. Забравшись на крыльцо , мы с трудом смогли открыть дверь, замок заржавел от времени. На нас пахнуло затхлостью , пылью и сыростью. Включив свет, увидели , что вся мебель покрыта толстым слоем пыли, а в углах висела паутина. В доме было довольно холодно.

— Мамочка, мне страшно, — прошептала Катя, держась за мою руку.

— Ничего не бойся — сказала я, пытаясь придать голосу уверенности , которой не было — Сейчас я постелю вам постель , вы поспите , а завтра мы подумаем , что будем делать дальше.

Кое как устроившись втроем на одной кровати , мы легли спать. Я долго ворочалась , никак не могла уснуть. Мне казалось, я совершила очень большую ошибку, привезя детей в это богом забытое место и наверное, об этом сильно пожалею.

Но наступившее утро изменило всё настроение. Ласковое весеннее утро светило в окна, и наш дом уже не казался таким мрачным и неуютным. Правда , он был очень пыльным и грязным , но мы с детьми решили взять дело в свои руки и попытаться это исправить.

— Давайте наведём тут порядок! — сказала я за завтраком, который состоял из пирогов и чая , которые дала нам в дорогу свекровь. — Сделаем наш дом красивым и уютным.

— Давайте ! — согласилась Катя, а Игорь согласно кивнул головой.

Закипела работаМы открыли настежь все окна. В дом ворвался свежий ветер , запахло травой и цветущей черемухой. Засучили рукава и стали методично убираться. Вытирали пыль, мыли полы, выносили старые вещи, сметали паутину с углов . И дом преображался на глазах : становилось все уютнее и уютнее .

Примерно в обед к нам в дом пожаловала соседка. Это была женщина примерно моего возраста , представилась Алисой . Она жила через два дома одна с двумя сыновьями. Разговорившись с ней, я узнала , что живет тут она уже два года. Разошлась с мужем и переехалаСначало говорит, было тяжело, а потом привыкла и ей тут очень нравится

— Скоро можно будет поздравить с новосельем? ! Вижу, убираете тут все, моете — обернулась она с улыбкой у калитки, когда уходила. — Если нужна будет помощь ,вы не стесняйтесь, обращайтесь. Если что , у меня свои молоко, яйца. Пусть дети ваши приходят вечером , я им передам , заодно познакомятся с моими оболиусами , может , подружатся.

Вечером, когда закончив уборку , я сидела на крыльце, и пила чай на травах , позвонила свекровь.

— Доченька , ну как вы там устроились? Все хорошо? Нормально доехали? — засыпала она вопросами . Так приятно , что в её голосе была слышна тревога и забота.

— Да, спасибо,все хорошо , доехали тоже нормально , вот постепенно наводим порядок.

Она немного помолчала, потом вдруг сказала шепотом:

— Сегодня звонил мой сын. Искал тебя. Спрашивал, не у меня ли ты сейчас находишься.

У меня все внутри похолодело.

— И что же вы ему ответили?

— Сказала, что не видела тебя очень давно. Спросила , что у вас там произошло , почему он тебя ищет , говорит мы поругались и ты забрав детей и уехала , не оставив адреса. Волнуется Но пусть немного поволнуется , ему это полезно.

Поговорив со мной еще минут пять и пообещав к нам приехать в самое ближайшее время , она положила трубку.

А я сидела , смотрела на звёзды и думала о том , что свекровь впервые назвала меня «доченькой». Никогда не думала , что та, которая всегда меня недолюбливала, та, которая пятнадцать лет считала , что я не пара ее сыну , будет так заботится и помогать мне. Это так ценно.

Поздно вечером, когда все уже спали, телефон завибрировал и я увидела , что пришло сообщение от мужа.

Я долго смотрела на него , не решаясь его открыть . Нажав , прочитала «Варя! Прости меня, если когда нибудь конечно сможешь это сделать. Я хочу сказать , что не помню , что произошло в тот вечер и как я оказался с ней в постели . И за свое скотское поведение в последнее время , тоже прости Я просто чувствовал стыд и вину перед тобой и не знал , как это можно исправить Нам нужно поговорить, когда сможешь , пожалуйста набери меня. Люблю тебя».

Прочитав ,меня охватили боль и ярость . «Не помнит» он как это было, видите ли... Как же удобно этим словом оправдать свои поступки. Не помню- значит не былоА как мне забыть то, что я увидела в офисе ? Как забыть слова Ольги , когда она меня втаптывала в грязь?

Слёзы потекли сами собой. Я тихо плакала, стоя у раскрытого окна. Плакала о муже и о нашей разрушенной семейной жизни . Плакала о том , что уже ничего нельзя вернуть , мы никогда уже не станем прежними Я плакала о том, что понимала, что все еще люблю Лешуи как его разлюбить, не понимаюВидимо , это пройдёт все со временем.

Выплакав все свои слезы , я немного успокоилась . Удалила его сообщение и добавила его контакт в черный список.

Да, завтра нужно будет постирать и повесить занавески на окна , сходить к соседке Алине за молоком.

Наша жизнь была здесь. А муж и его поступки остались в прошлом.