Корона Древнего Леса. На грани миров

Елизавета Киселёва

Корона Древнего Леса. На грани миров

Глава 1 Последняя страница

В её памяти этот день был окрашен в цвета огня и золота. Ей было семь лет, и мир за окном старого загородного дома казался враждебным и холодным. Там, за толстым стеклом, бушевала настоящая февральская метель. Ветер выл, как раненый зверь, швыряя в окна пригоршни колючего снега, а внутри, у жарко натопленного камина, царил уют и покой. Она сидела на мягком ковре, поджав под себя ноги, и заворожённо смотрела на огонь. Пламя плясало в камине, отбрасывая на бревенчатые стены причудливые, живые тени. Рядом, в глубоком кресле, сидела бабушка. В руках она держала старинную книгу в потёртом кожаном переплёте. На обложке не было названия, только едва заметное тиснение — силуэт короны.

— Бабушка, почитай ещё, — попросила Лилия, не отрывая взгляда от огня.

Бабушка улыбнулась своей особенной, мудрой улыбкой, от которой в уголках глаз собирались лучики морщинок. Она открыла книгу на заложенной странице.

— Слушай внимательно, милая. Это не просто сказка. Это история о силе, которая живёт в каждом из нас.

Её голос был мягким и глубоким, он обволакивал, унося семилетнюю Лилию далеко‑далеко от завывающей метели.

«В самом сердце Древнего Леса, где деревья помнят песни первых ветров, а озёра хранят отражения давно погасших звёзд, жила Королева Фей…»

Лилия слушала, затаив дыхание. Она представляла себе этот лес: не страшный и тёмный, а величественный и живой. Она видела фей — не крошечных существ с крылышками бабочек, а прекрасных дев с глазами цвета неба и волосами, подобными осеннему пожару.

Голос бабушки стал тише, почти шёпот:

«Её волосы были подобны осеннему пожару. Они хранили силу четырёх ветров и память тысячелетий. И лишь тот, кто увидит в них не красоту, а душу, сможет пройти сквозь чары и стать её союзником…»

В этот момент Лилия оторвала взгляд от камина и посмотрела на свои руки. А потом — на своё отражение в тёмном стекле окна. Из‑под вязаной шапочки выбивались короткие, светлые прядки. Обычные детские волосы. Никакого огня. Никакой магии.

Она повернулась к бабушке. В её детских глазах читалась такая тоска и такое желание, что сердце пожилой женщины дрогнуло.

— Бабушка… — тихо сказала тогда Лилия. — А можно я тоже… отращу такие волосы? Как у неё?

Бабушка отложила тяжёлую книгу на колени и ласково посмотрела на внучку. Она наклонилась и провела тёплой, чуть шершавой ладонью по коротким прядям Лилии.

— Конечно, милая моя девочка… Конечно, можно отрастить такие волосы.

Она сделала паузу, и её взгляд стал серьёзным.

— Но помни: волосы феи — это не просто украшение или цвет… Это обещание.

— Обещание? Кому?

— Обещание самой себе быть сильной. Быть хранительницей своего маленького мира… И помнить эту сказку всегда‑всегда.

С тех пор она дала себе слово. С тех пор она не стриглась ни разу.

Апрельское солнце заливало аудиторию 305 филологического факультета МГУ таким ярким светом, что казалось, будто зима окончательно сдалась и ушла навсегда. За огромным окном зеленел университетский двор, пахло влажной землёй и распускающейся сиренью. Внутри же царил творческий хаос, свойственный только студенческим проектам перед дедлайном.

Лилия тряхнула головой, отгоняя воспоминание, и солнечный луч тут же заиграл в её медно‑рыжих волосах. Она собрала их в небрежный пучок на затылке, но несколько непослушных прядей всё равно выбились, обрамляя лицо с тонкими, немного взволнованными чертами.

— Народ, я вас умоляю, давайте без этого академического занудства! — её голос, звонкий и уверенный, легко перекрыл общий гул. Она взмахнула маркером, как дирижёрской палочкой. — Мы не «Вишнёвый сад» ставим! Это студенческий фестиваль! Нам нужно шоу! Эмоции! Чтобы у зрителей мурашки по коже бежали!

Юкио, сидевший на подоконнике и лениво перелистывавший сценарий, оторвался от страниц и скептически изогнул бровь. В своей потёртой кожаной куртке и с наушниками на шее он выглядел здесь немного инородно — вечный студент‑«технарь», которого затащили на гуманитарную тусовку. При росте в 185 см он возвышался над большинством присутствующих, особенно над Лилией, что позволяло ему смотреть на всех немного свысока.

— Лиль, это сказка. Детская сказка про фей и драконов. Какое шоу? — он спрыгнул с подоконника с грацией хищника. — Ты хочешь, чтобы я вышел на сцену в розовых колготках и с крыльями из органзы?

По аудитории прокатился смех.

— Не будь снобом, Юкио! — Алиса, лучшая подруга Лилии, сидевшая прямо на полу, скрестив ноги по‑турецки, фыркнула и поправила очки в тяжёлой оправе. Её энергия била через край. — В этой истории есть потенциал! Глубина!

— Глубина? — Денис, душа компании и вечный приколист, оторвался от своего телефона. Он всегда старался быть в центре внимания. Сейчас он листал ленту с мемами. — Там же про любовь и цветочки.

Лилия резко развернулась к нему. Её глаза сверкнули тем самым огнём из камина.

— Там про выбор.

В аудитории воцарилась тишина. Она подошла к доске и обвела название спектакля ещё раз: «Корона Древнего Леса».

— Я помню эту сказку с детства… Моя бабушка читала мне её перед сном. Главная героиня… она была такая же, как я. С такими же волосами.

Она коснулась своей медной пряди, которая выбилась из пучка.

— Она была сильной. Не просто красивая фея, а правительница. Она спасала лес, боролась с тьмой… И у неё был выбор: долг или любовь.

Она обвела взглядом друзей: серьёзного Никиту, задумчивого Луку, застенчиво улыбающуюся Марион.

— Это не про цветочки… Это про нас.

В этот момент дверь аудитории приоткрылась. В проёме показалась изящная, почти кошачья фигура Санго в строгом брючном костюме цвета грозового неба и невысокая, стильная Хасуми в безупречно скроенном деловом платье‑трапеции.

— Простите за опоздание, — мелодично, но с явными стальными нотками произнесла Санго, обводя взглядом компанию студентов. Её расчётливый, оценивающий взгляд на мгновение задержался на Юкио, сканируя его с точностью биржевого аналитика, изучающего новый актив. — Нас задержали… по делам.

Хасуми стояла чуть позади неё с идеально прямой спиной, словно проглотила линейку. Её образ был воплощением делового шика: гладкая, волосок к волоску, причёска, минимум украшений, но всё — дизайнерское и дорогое. Никто бы не догадался, что в глубине души эта 29‑летняя бизнес‑леди тайно обожает всё мягкое и пушистое и хранит дома коллекцию плюшевых мишек, о которой не знает ни одна живая душа.

— О! А вот и наши приглашённые звёзды! — воскликнула Лилия, улыбаясь новеньким так искренне и тепло, что даже Санго на долю секунды растерялась, а её ледяная маска дала едва заметную трещину. — Проходите! Мы как раз обсуждаем концепцию.

Лука, который до этого молча настраивал гитару, поднял голову от инструмента и приветливо кивнул Марион. Та, в свою очередь, оторвалась от перешёптываний с Алисой у окна и помахала рукой. Марион была самой миниатюрной в их компании, но её энергия била через край. Она была весёлой и активной, хотя иногда её щёки вспыхивали румянцем застенчивости.

Никита и Тобиас стояли у двери. Никита — высокий блондин под два метра ростом, Тобиас — крепкий брюнет чуть пониже. Они синхронно посторонились, пропуская девушек. Никита, как всегда рассудительный и спокойный, окинул вошедших внимательным взглядом профессионала. Он был капитаном университетской команды по дебатам и замечал детали, которые ускользали от других. Тобиас, выглядевший суровым со своим шрамом на подбородке, память о неудачном походе в горы на первом курсе, на самом деле уже нашёл с Никитой общий язык на почве любви к хорошим книгам и философским спорам о природе добра и зла.

— Итак, — Лилия снова взяла слово, и её глаза загорелись знакомым всем друзьям огнём одержимости идеей. Этот огонь зажигал костры энтузиазма даже в самых ленивых сердцах. Она была на своей волне. — Я предлагаю отойти от классического прочтения. Никаких картонных корон! Мы сделаем это стильно. Мрачно. И очень‑очень честно.

Она открыла книгу в старом кожаном переплёте с золотым тиснением — свой личный экземпляр сказки, который она берегла как зеницу ока. Кожа обложки была потёртая, местами потрескавшаяся, но золотое тиснение короны всё ещё мерцало, словно напоминая о чём‑то давно забытом.

— Я начну читать вслух? Я хочу, чтобы вы почувствовали ритм этой истории.

Никто не возражал. В аудитории воцарилась тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и далёким шумом города за окном. Денис, сидевший на парте и болтая ногами, подмигнул Лилии. Тайно влюблённый в Лилию, в чём он никогда бы не признался даже под пытками, он всегда старался быть в центре внимания, чтобы видеть её улыбку.

Лилия начала читать. Её голос изменился: из звонкого он стал глубже, наполнился интонациями старой сказки, голосами ветра и шёпотом листвы:

«В самом сердце Древнего Леса…»

Она читала о феях и драконах так, будто сама была там. Денис комментировал каждую строчку смешными замечаниями («Ого, а у фей есть профсоюз?»), вызывая взрывы хохота у Марион и Луки. Никита слушал внимательно, анализируя сюжетные ходы как шахматную партию. Алиса кивала в такт словам лучшей подруги. Санго, скрестив руки на груди, изучала текст с холодным интересом, а Хасуми незаметно достала блокнот, чтобы записать какие‑то детали.

Лилия перелистнула страницу. Взгляд её скользнул по последним строчкам… и замер. Текст обрывался на полуслове. Вместо привычного финала о свадьбе внизу страницы каллиграфическим почерком было выведено:

«Когда десять имён будут названы вновь, Корона призовет истинную наследницу».

Мир вокруг Лилии сузился до размеров этой страницы. Сердце пропустило удар. Это было то самое пророчество из её сна? Или… продолжение сказки?

— Что за…? Это не тот конец.

Она судорожно перелистала страницы назад, вперёд. Нет. Конец был именно таким. Странным. Пугающим. Словно кто‑то дописал его специально для неё.

— Лиль? Ты чего? — Юкио подошёл ближе. Его тень упала на страницу из‑за его плеча, заставив буквы казаться ещё более зловещими.

Внезапно свет в аудитории мигнул и погас совсем. Комната погрузилась в кромешную тьму. А затем мир вокруг них исчез во вспышке ослепительно‑белого света.

Тьма была абсолютной. Вязкой. Она пахла озоном и старой бумагой из университетской библиотеки. Первым чувством было ощущение падения — долгого‑долгого полёта в пустоте без верха и низа. Это было похоже на свободное падение с парашютом, о котором так мечтал Денис, только парашют никак не раскрывался. А затем падение прекратилось так же резко, как и началось.

Лилия открыла глаза. Она лежала на чём‑то мягком и упругом одновременно — это был густой мох под раскидистым дубом или чем‑то похожим на дуб. Над головой смыкались кроны деревьев настолько огромных, что их верхушки терялись в изумрудной дымке высоко‑высоко вверху. Солнечный свет пробивался сквозь листву странного золотисто‑зелёного оттенка. Воздух был густым и сладким, пах влажной землёй, прелыми листьями и чем‑то ещё… чем‑то волшебным. Это был запах самой жизни.

Она села, оглядываясь по сторонам. Это был не парк МГУ на Воробьёвых горах. Это был лес. Но лес из сказки. Деревья были живыми — она чувствовала это всем телом. Кора одного из ближайших стволов была тёплой на ощупь, а когда она провела по ней рукой, ей показалось, что дерево вздохнуло. «Я сплю?» — мелькнула мысль. Нет. Слишком реально всё было: запахи, звуки, где‑то вдали слышалось журчание ручья, ощущение мха под пальцами… И эта надпись в книге… И вспышка света. И Юкио у окна…

— Юкио! Алиса! Денис! Никита! — закричала она изо всех сил.

Её голос эхом разнёсся по лесу… но ответа не последовало.

Она была одна. Паника ледяной волной начала подниматься от кончиков пальцев ног к самому сердцу. Где все? Что это за место? Неужели они все… исчезли?

Она вскочила на ноги и только сейчас заметила своё отражение в небольшом зеркальном озерце у корней дерева. На неё смотрела… она сама? И всё же не совсем она. Её волосы стали ещё длиннее и гуще; они струились по плечам настоящим огненным водопадом цвета меди и осенней листвы. В них запутались мелкие лесные цветы — ландыши и фиалки, которых здесь просто не могло быть минуту назад. А за спиной… за спиной трепетали тончайшие крылья стрекозы с радужным отливом.

Она коснулась их кончиками пальцев — они были невесомыми и прохладными на ощупь. В этот момент память подбросила ей то самое воспоминание из детства — то самое обещание у камина… И теперь здесь, в этом невозможном лесу из детской сказки, глядя на своё отражение с крыльями за спиной и волосами цвета пожара…

Она вдруг подумала: «А что если Юкио увидит в моих волосах не просто цвет… а ту самую сказку?»

Никита очнулся от ощущения влажной земли и запаха прелой листвы. Он резко сел, инстинктивно потянувшись к луку, который висел за спиной. Пальцы сжали знакомое, гладкое дерево. Мир вокруг был чужим и одновременно до боли знакомым. Это был Древний Лес. Он был дома. Никита оглядел себя: кожаный доспех, колчан со стрелами, лук из ясеня. Всё было на месте. Он был стражем. Его долг — служить Королеве Фей. Но где она? В его памяти, очищенной от жизни в МГУ и студенческих будней, зияла тревожная пустота на месте, где должна была быть его госпожа. Последнее, что он помнил — это тревожный шёпот Леса, говорящий о пророчестве и скором возвращении истинной наследницы.

— Лес неспокоен, — раздался голос за его спиной.

Никита обернулся, бесшумно, как тень. Перед ним стоял ещё один светлый эльф, старше годами, с седой прядью в волосах.

— Ты чувствуешь это, Никита? Границы истончаются. Хаос подступает.

— Я чувствую, — кивнул Никита. — Но я не чувствую Королеву. Где она?

— Это нам и предстоит узнать, — мрачно ответил эльф. — Лес признал её, но она ещё не приняла корону. Иди на зов Священного Древа. Оно укажет путь.

Резкий хруст ветки где-то слева заставил её вздрогнуть и вернуться в реальность леса-которого-не-может-быть. Из-за деревьев вышел высокий светлый эльф с луком за спиной. Его серебристые волосы были похожи на чистый шелк, а лицо выражало смесь настороженности и удивления при виде крылатой девушки у озера. Он медленно опустился на одно колено прямо во влажный мох:

— Моя королева… Мы ждали тебя так долго…

Лилия замерла. Она узнала его мгновенно, но надежда в её сердце тут же столкнулась с реальностью его взгляда. В его глазах не было ни малейшего проблеска узнавания. Для него она не была подругой или девушкой друга. Она была легендой, ставшей явью.

— Поднимись, — тихо сказала она, делая шаг назад. Её голос дрожал. — Пожалуйста… Встань.

Никита повиновался, но остался стоять в почтительном полупоклоне.

— Ты знаешь меня? — спросила Лилия с замиранием сердца.

— Ты — Королева Фей, истинная наследница Короны Древнего Леса, — без запинки ответил он. Его голос был глубоким и спокойным. — Я Никита, твой страж. Я клялся защищать тебя ценой своей жизни.

— Нет-нет-нет… — Лилия замотала головой, отчего её медные пряди взметнулись огненным облаком. — Ты Никита! Мы вместе учимся! Ты капитан команды по дебатам! Ты всегда сначала думаешь, а потом говоришь!

На лице эльфа не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на неё с преданностью верного пса, который не понимает странных слов хозяина, но готов выполнить любой приказ.

— Я не знаю этого места под названием «МГУ», моя королева. Моё место здесь, в Лесу, рядом с тобой.

Осознание ударило Лилию под дых, выбив воздух из лёгких. Он не помнил. Никто из них не помнил.

— А Юкио? — прошептала она, цепляясь за последнюю надежду. — Принц-дракон? Ты знаешь его?

Лицо стража помрачнело.

— Да, моя королева. Я знаю о нём. Он Избранный Принц Драконов из рода Пламени Грозовой Горы. Он наш враг.

Тем временем Юкио пришёл в себя от ощущения холода и шероховатости камня под щекой. Он резко втянул воздух, пахнущий серой, озоном и чем-то неуловимо древним, первобытным, словно сама суть мира была здесь сконцентрирована в этом запахе. Он открыл глаза, но вместо привычного потолка аудитории с тусклой лампой над головой увидел над собой необъятный каменный свод пещеры, теряющийся во мраке.

Он сел, потирая ушибленный затылок, и его высокая, атлетичная фигура (рост 185 см) наполнила пространство пещеры ощущением сдержанной силы. Он был одет не в привычную кожаную куртку, а в странный доспех, похожий на переплетение чёрной чешуи с графитовым отливом и хитиновых пластин, который казался естественным продолжением его тела. Острые шипы на плечах и предплечьях не выглядели чужеродно, а защита на голенях была идеально интегрирована с чем-то, похожим на природную броню.

Юкио провёл рукой по волосам — они остались такими же чёрными, как смоль, но теперь казались жёстче, а из общей массы волос симметрично над висками выступали короткие, изящно изогнутые рога тёмно-серого цвета с перламутровым отливом. Его глаза, всегда бывшие пронзительными, теперь изменили цвет на глубокий янтарный с вертикальным зрачком, который медленно расширялся, привыкая к полумраку пещеры. Вдоль позвоночника он ощутил ряд небольших костяных шипов.

— Где я? — хрипло спросил он в пустоту. Голос прозвучал незнакомо, в нём появились низкие, рокочущие нотки.

— Ты дома, принц драконов, — ответил ему низкий, раскатистый голос, от которого стены пещеры завибрировали. Из непроглядной темноты выступила огромная тень, заслонившая слабый свет, проникавший откуда-то сверху. Глаза существа вспыхнули двумя сгустками янтарного пламени.

Юкио смотрел на гигантского дракона перед собой и чувствовал странное, абсолютное спокойствие вместо страха. Внутри него разгорался ответный огонь, пульсируя в такт с сердцем. Всё было правильно. Всё было так, как должно быть. Он — здесь. Это — его дом.

— Я не помню... — слова сорвались с губ неуверенно. Память была подобна туману, скрывающему что-то важное. — Последнее, что я помню... это тревога. И зов.

Дракон склонил свою огромную голову к самому лицу Юкио:— Твоя память спит под пеплом веков, Юкио из рода Пламени Грозовой Горы. Но твоя кровь помнит всё. Ты — Избранный Принц Драконов.

Юкио кивнул. Слова древнего существа отзывались в нём правдой более глубокой и фундаментальной, чем любые воспоминания. «Я Избранный», — эта мысль отозвалась в каждой клетке его тела огненным эхом. Она казалась единственно верной и правильной.

Дракон ударил хвостом по каменному полу так, что гора содрогнулась:

— Близится ночь Красной Луны! Ты должен принять душу прежнего короля! Это твой долг перед родом!

Перед внутренним взором Юкио пронеслись смутные образы: вспышка света... и испуганные глаза девушки с волосами цвета осенней листвы... Но это было неважно. Это был лишь отголосок странного сна или забытого видения. Важен был лишь долг перед своим народом и ритуал. Долг был ясен и нерушим.

Алиса очнулась не от звука или света, а от ощущения. Это было чувство абсолютного, всепоглощающего покоя, смешанного с тихой, звенящей тревогой. Она лежала ничком на мягкой, упругой земле, и её щека ощущала прохладу и бархатистость лесного мха. Воздух был густым и сладким, он пах влажной землёй, распускающимися почками и чем-то ещё — неуловимым, древним и живым. Это был запах самого Леса.

Она не открыла глаза сразу. Она слушала. Вокруг неё пели птицы, но их трели не были похожи ни на что, слышанное ранее. Это была не просто песня, а сложная мелодия, сплетённая из шелеста листвы, журчания невидимого ручья и далёкого эха ветра в кронах. Это была песня самого мира.

— Лес зовёт меня… — прошептала она вслух. Слова сорвались с губ сами, на странном, певучем наречии, которое она, тем не менее, прекрасно понимала. Это было так же естественно, как дышать.

Она села, и её движения были плавными, текучими, словно у молодой ивы, колышимой ветром. Первое, что она увидела, были её собственные руки. Кожа на них приобрела лёгкий зеленоватый оттенок, похожий на цвет молодых листьев весной. Пальцы стали тоньше и изящнее, а под кожей, если присмотреться, можно было разглядеть тонкие, пульсирующие линии — словно соки, текущие по жилам дерева.

Она поднялась на ноги (её рост был 170 см) и сделала шаг. Босые ступни не чувствовали ни холода, ни острых сучков — земля принимала её как родную. Её взгляд упал на дерево рядом — старый, могучий ясень. Она не подошла к нему. Она потекла к нему.

Прижавшись щекой к шершавой коре, она закрыла глаза.

— Я слышу тебя… — прошептала она дереву, и дерево ответило ей. Оно не говорило словами. Оно говорило образами: болью в сухих ветвях, страхом иссохших корней, тоской по ушедшим временам.

— Я слышу Корону… — выдохнула Алиса.

Это имя отозвалось в ней глубокой, тянущей болью. Корона Древнего Леса. Артефакт великой силы и великой печали. Она чувствовала её зов — тихий плач умирающего ветра, доносящийся откуда-то из самого сердца чащи. Зов был слабым, почти угасшим, но для Алисы он звучал громче любого крика.

Её предназначение было ясным как день. Она — дриада. Хранительница зова. Её жизнь была неотделима от жизни этого ясеня, от жизни всего Леса. И сейчас Лес был болен. Баланс нарушен. И Корона взывала к ней о помощи.

Она отстранилась от дерева, её карие глаза наполнились решимостью. Она должна была найти Источник Жизни. Она должна была найти истинную наследницу. Лес ждал.

Денис очнулся от резкого, хлёсткого запаха — смеси влажной земли, прелой листвы и горького дыма. Он резко сел, инстинктивно хватаясь за то, что должно было быть спинкой кровати в общежитии, но его пальцы сжали лишь рыхлую, жирную почву. Он находился в центре Круга Камней — древнего святилища, где земля была вытоптана тысячами ритуальных танцев. Над головой смыкался полог из крон вековых дубов, пропуская лишь редкие, кинжальные лучи солнца.

Он был не в джинсах и толстовке. Его тело облегала простая, но искусно сшитая одежда из некрашеного льна и оленьей кожи. На плечах лежала накидка из волчьего меха, а на поясе висел небольшой, но увесистый каменный нож и мешочек с сухими травами. Его руки, раньше привыкшие к телефону и клавиатуре, теперь были сильными и мозолистыми. Он поднёс ладонь к лицу — кожа была загорелой, покрытой сетью тонких, светящихся зелёным светом вен.

— Ты наконец-то очнулся, брат, — раздался низкий, спокойный голос.

Перед ним стоял седобородый старец в такой же простой одежде. Его глаза были ясными и пронзительными, как горное озеро.— Я... — Денис нахмурился, пытаясь собрать воедино осколки памяти. В голове была гулкая пустота там, где должны были быть лекции по практике перевода и мемы из интернета. Вместо этого там был шелест листвы, шёпот корней и чувство глубокой, неразрывной связи с этим лесом.

— Я... я не помню своего имени.

— Твоё имя — Денис, — мягко сказал старец. — Ты — друид-жрец, хранитель равновесия. Лес выбрал тебя. Твоя сила нужна ему сейчас, как никогда.

Денис поднялся на ноги. Он не помнил ни МГУ, ни своей влюблённости в Лилию. Его мир сузился до этого круга камней, до боли Леса, которая пульсировала в его собственных венах. Он был сосудом древней магии, и его долг был ясен.

Санго открыла глаза во тьме подземелий. Здесь не было солнца, но воздух был наполнен магическим свечением — фиолетовыми и синими сполохами от кристаллов, вросших в стены пещеры. Она сидела на массивном троне из чёрного обсидиана. Её осанка была идеально прямой, спина не касалась спинки трона даже на миллиметр. На ней было пышное платье из чёрного бархата и густого фиолетового шёлка; корсет был украшен серебряным шитьём в виде паутины и фаз лун. Её взгляд был холодным и расчётливым. Она знала всё: она — Санго, королева тёмных эльфов, рождённая от союза светлой эльфийки и тёмного эльфа-изгнанника. Её магия была сильна — она способна подчинить волю дракона.

Вокруг неё стояли её подданные — тёмные эльфы в церемониальных одеждах из чёрного бархата с аметистовой вышивкой.— Ваше Величество Санго! Вы вернулись к нам! — их голоса эхом разносились по залу.

Она поднялась с трона одним плавным движением.

— Я вернулась для того, чтобы наш народ занял достойное место под солнцем... или над ним, — её голос был низким и властным. Она не помнила ни о хитрых планах из реального мира, ни о безответной любви к Юкио. Здесь её целью была власть и контроль над магией друидов через Корневой договор.

Марион очнулась от ощущения прохлады и невесомости. Она не лежала, а словно парила в толще воды, пронизанной косыми лучами солнца. Воздух — или это была вода? — пах озоновой свежестью после грозы и сладким ароматом водяных лилий. Она открыла глаза и увидела, что находится в сердце волшебного озера. Вода вокруг неё была кристально чистой, и она могла разглядеть песчаное дно, усыпанное перламутровыми ракушками. Она была обнажена, но не чувствовала холода. Её кожа была гладкой и бледной, с жемчужным отливом, который, казалось, излучал собственное мягкое свечение.