Только мой. Роман

– Как Мишка? – с нескрываемой иронией в голосе переспросила Агата. И, не дождавшись ответа, продолжила: – Мишка всю жизнь таскался – с замужними, с разведёнными, он словно утверждался в собственных глазах через множество скоротечных романов. То ли не понимал, то ли не хотел понять, как глупо и смешно он выглядит, напоминая мусорный бак – ни чистоты, н нравственности в нём нет. Но это Михаил. И оставим его личность в покое. – Агата подошла к креслу и устало села. – Давай ты ляжешь спать, а завтра мы обо всём поговорим.

– Нет, – упрямо продолжал муж. – «Завтра» у каждого из нас будет своё. Я ухожу. Сегодня. Сейчас. И навсегда.

И он залпом выпил содержимое бокала. Повернувшись спиной к жене, хотел уйти. Но решительный тон Агаты заставил его остановиться.

– Твой диагноз – это не приговор. И мне плевать, какие планы на тебя у судьбы. Ты – мой. Костя, ты – только мой! Помнишь, много лет назад в день нашей росписи нас спросили, согласны ли мы быть вместе и в радости, и горести? Костя, я хорошо помню тот день, нашу свадьбу и твой ответ – «да». И я, милый мой, тогда тоже сказала «да». Так с чего ты взял, что сейчас я отказываюсь от своего «да»? Почему ты всё решил за меня? Кто тебе это позволил? И вообще, Костя, как ты посмел сомневаться в том, что ты – только мой?!

Голос её дрогнул. Она замолчала, пытаясь проглотить подступивший к горлу ком.

Костя медленно повернулся. По его бледной щеке потекла скупая мужская слеза. Казалось, он моментально протрезвел. Мужчина внимательно смотрел на женщину, сидящую в кресле. Он прожил с ней много лет, а, выходит, совсем её и не знает. Он смотрел на неё так, словно видел её впервые. Впрочем, это так и было – его хрупкая, беззаботная Агата неожиданно оказалась готова восстать против всего на свете, лишь бы он был с ней.

Внезапно охрипшим голосом Костя сказал:

– Ты не понимаешь, родная, при моём диагнозе смерть была бы самым простым исходом. А ведь может быть и побочное, возникающее после операции. Это...

Но договорить он не смог, потому что его жена прервала его:

– Никаких «но» и «это»! Мы всё будем преодолевать вместе. Только вместе, Костя. – Она встала и подошла к мужу. Нежно поцеловала его в губы. Почувствовав ответный поцелуй того, которого она любит всей душой, твёрдо прошептала ему в самое ухо: – Ты – только мой. Вопреки всему и всем.

– Конечно, – всё так же хрипло согласился Константин и ещё крепче обнял жену. – Я люблю тебя, Агата. Очень люблю!

– Знаю, – твёрдо, тоном, исключающим сомнения, ответила она. – Поэтому мы будем вместе. Будем бороться. И победим!

Глава 17

С самого утра дождь лил словно из ведра. На пороге её кабинета появилась Ия.

– Привет!

Милена подняла голову от монитора и улыбнулась:

– Привет! К Антону заехала?

– Да. Думала сделать ему сюрприз и вместе пообедать. Но в кабинете его нет, а телефон у него отключён. Может, ты подскажешь где он?

– Он в Лужниках сегодня, и это на весь день.

– Ну вот, – огорчилась Ия, – в кои веки решила сделать сюрприз… и сама же его получила. – Обворожительно улыбнувшись, осторожно спросила: – Милена, раз я всё равно приехала… пойдём тогда с тобой пообедаем.

– Пойдём, хоть ты меня переключишь.

Уже в кафе Ия спросила:

– Я слышала, что Костя болен. Валя ко мне вчера заходила, мы говорили и о нём с Агатой.

– Я мало что знаю, своих проблем достаточно, чтобы ещё в чужие вникать. – Помолчав, Милена вдруг поинтересовалась: – Ия, ты любишь Антона?

– Конечно! А что?

– Да так просто спросила. Вы молодцы, столько лет вместе. Открой секрет – как это у вас получается. – И она, глядя на Ию, усмехнулась.

– Нет никакого секрета, просто нужно любить и не обижать друг друга. Мы ведь тоже ссоримся. Но за годы совместной жизни я научилась вовремя замолкать. Антон тоже. Нельзя даже в гневе оскорблять свою половинку, это самое главное! И нужно научиться спокойно обсуждать неприятные тебе вещи. Вот это, пожалуй, самое сложное.

– Вовремя промолчать? – уточнила Милена.

– Нет, не оскорблять. Не обижать. Проще говоря, знать меру.

– Знать меру...

Зазвонивший телефон Ии прервал их разговор. Это был Антон. Закусив губу и улыбаясь, Милена наблюдала, как та ворковала с мужем. Закончив разговор, Ия поинтересовалась:

– Десерт будем заказывать?

– Нет, я только кофе и побежала, хочу сегодня домой пораньше прийти.

– Может, на выходных у нас на даче соберёмся?

– В эти точно нет. Я дежурю.

– Ой! И как тебя только твой благоверный терпит? Вот где секрет семейного счастья надо узнавать!

Милена, допивая свой кофе, тихо сказала:

– А он не терпит. Он сам женат на своей работе. Это и есть его любимая жена. Я так, вторая, для социума. А для души у него любимая жена – это его работа. – И она поднялась: – Нужно идти. Извини. А на дачу я к вам обязательно нагряну – лето только началось, выходные ещё будут.

– Будут, – подтвердила Ия. И вопросительно посмотрела на Милену: – И у тебя тоже будут?

– Ага. И у меня, – уже на ходу подтвердила та. И скрылась за дверью кафе.

Глава 18

Дождь не прекращался. Настроение у Валентины было под стать погоде. Она встретила бывшего мужа с любовницей. Заметив её, он слегка кивнул, она машинально тоже ответила на его приветствие, из-за чего и была сейчас злая на саму себя. В конце концов она позвонила Ие и, прихватив бутылку «Мартини», поехала к ней.

Сразу же с порога безапелляционно заявила:

– Будем пить!

– О как! – выглянув из комнаты, Антон шутливо поинтересовался: – А меня в свою компанию возьмёте? Привет!

– Всех берём, – в тон ему ответила Валентина.

– Вечер мне начинает нравиться, – резюмировал Антон.

Ия смотрела на мужа и думала о дневном разговоре с Миленой. Ну как можно не любить собственного мужа, с которым прожита вся сознательная жизнь и выращены две дочери?

Антон, словно почувствовав взгляд жены, обернулся:

– Ия, у нас банкет намечается прямо посреди недели. Может, это и неправильно, но безусловно здорово! – И, подойдя к ней, приобнял и поцеловал в щёчку.

Собрав быстро на стол всё, что было в холодильнике и подходило под определение «на скорую руку», компания уселась за стол. Дружелюбно глянув на Валентину, Антон поинтересовался:

– Ты чего такая заведённая?

– Ничего, – хмуро ответила она то ли себе, то ли Антону. И на какое-то время в комнате повисла угнетающая тишина, которую Валентина и нарушила: – А ведь я думала, выходя замуж, что он будет только мой.

– Ты виделась с Мишей? – осторожно спросила Ия.

Та утвердительно кивнула. В её глазах было столько боли и горечи, что Ия, глянув на подругу, не нашлась что ей ответить. Антон, залпом выпив свой бокал, тихо сказал:

– Валя, время не враг, время – судья. Да, тебе сейчас тяжело, больно, обидно. Но Мишка всегда был человеком ветреным, природа его таким сделала.

Ия, молчавшая до этого, вдруг приподняла бровь и осуждающе глянула на Антона:

– Природа? Хорошее объяснение ты придумал своему приятелю. Он всю жизнь бегал за чужими юбками. Не понимаю, Валя, как ты его столько лет прощала, делала вид, что всё хорошо.

– Не осуждай! – резко оборвал жену Антон.

– Я любила его. И всегда хотела думать и верить, что он только мой, – спокойно пояснила Валентина и добавила, усмехнувшись: – Я бы и разводиться не стала, но Миша подал на развод, для меня это было как удар под дых. А сегодня я только что встретила его с любовницей. – Вздохнув, она закурила, сделала глоток из своего бокала и продолжила рассказ: – Он, представляете, поздоровался. Подонок!

– Ну это просто вежливость, – попытался оправдать Михаила Антон и тут же наткнулся на гневный взгляд жены.

– Вежливость?! Да кому нужна его вежливость? Ничего, Валя, ты не переживай, силу бумеранга он ещё узнает! Потаскун он, слёз и нервов твоих не стоит.

Валентина молча кивнула головой. Выпустив сигаретный дым, словно про себя сказала:

– Да, я дура. Ответила на его приветствие, тоже кивнула. Блин! Как меня угораздило?! Лучше бы отвернулась.

– Вот! – воскликнул Антон и поднял указательный палец вверх. – Валюша, это тоже вежливость. Вы оба вежливые и воспитанные люди. И при любой ситуации остаётесь интеллигентными людьми.

Ия внимательно посмотрела на мужа:

– Ты что сейчас выдал? Сам-то понял?

Антон ничего не успел ответить, как Валентина, иронично улыбаясь, произнесла:

– Возможно, Антоша, в какой-то мере ты и прав. Мы оба до мозга костей интеллигентно-воспитанные люди.

– Валя, подожди, время всё рассудит. Может, он ещё вернётся, – стал успокаивать её Антон.

Ия, хмыкнув, возразила:

– Может, конечно, и вернётся. Но он, этот потаскун, будет ли тогда ей нужен?

– Не знаю, – холодно ответил Антон жене. – Но это уже точно не наше с тобой дело, милая.

– Да-да, – покачала головой Ия.

– Ладно, – вмешалась в их диалог Валентина, – что было, то было, а что будет – узнаем. – И она протянула Антону гитару.

Тот бережно её взял и, хитро глянув на Валентину, запел:

Сингарелла, Сингарелла,

Как глаза твои сверкают!

От чего стучит так сердце,

От чего оно так тает?

Сингарелла, Сингарелла!

Женщины, невольно улыбаясь, подхватили:

Сингарелла, Сингарелла,

От чего дрожат так руки?

Видно слишком много страсти –

И в крови, и в сердца стуке!

Сингарелла, Сингарелла!1[1]

Закончив играть, Антон, глядя на женщин, твёрдо заявил:

– Верить всегда нужно в лучшее!

– Как скажешь, – в тон ему ответила Валентина.

Ия, глядя на дорогих ей людей – мужа и подругу, только покачала головой.

Глава 19

Уйти с работы пораньше никак не получалось. Милена давно отпустила своего секретаря и, склонившись над бумагами, не услышала, как в кабинет вошёл Назар.

– Ты домой собираешься?

– А ты? – подняв голову, спросила она.

– Я да. Наконец-то всё на сегодня закончил. – И, подойдя к её столу, положил две разбухшие от документов папки. – Закругляйся, я подвезу тебя.

– Спасибо. Назар, я вижу, тебя что-то беспокоит. Поговорим?

– Представляешь, мой сосед свою мать помимо её воли в дом престарелых оформляет, аргументируя тем, что там ей будет лучше.

– Они что – живут вместе?

– Да, уже полгода. Её квартиру сынишка продал, а мать забрал к себе. И вот теперь оформляет в дом престарелых. У нас весь дом об этом гудит. Моя мама только о Марии Степановне и говорит, та её ровесница.

– Как же у сына душа не болит? Как он спит по ночам?

Назар невесело усмехнулся:

– Думаешь, у такого «сыночка» есть душа? А спит он по ночам, полагаю, вполне себе прекрасно, с женой под боком.

Милена задумчиво проговорила:

– С женой? Очевидно, невестка не поладила со свекровью. Известная картина жизни.

– Возможно, и не поладила, таких подробностей не знаю. Мне просто жалко эту женщину, я с детства её знаю.

– Ты дружил с её сыном?

– Да, с песочницы ещё. Наши квартиры были на одной площадке, напротив друг друга.

Милена встала из-за стола и подошла к окну. Дождь по-прежнему не прекращался. Она задумчиво смотрела вдаль сквозь стекло. Назар вздохнул:

– Собирайся, уже совсем поздно.

– Да, поздно. Назар, объясни мне, как так получается, что, когда уходит молодость, силы становятся уже не те, ты вдруг становишься ненужным собственным детям? Как такое может быть?

– Не знаю. Наверное, этот вопрос следует адресовать туда, – и он поднял указательный палец вверх. – Я, конечно, не солнце, всех не обогрею, но эта ситуация меня немного выбила из привычного ритма жизни. И как он только до такого додумался? – воскликнул Назар. – Я чужой, совершенно чужой человек, но мне её жалко. Не хочет Мария Степановна в этот приют, понимаешь?

– Понимаю, – тихо отозвалась Милена. – А ты пробовал поговорить с её сыном?

– Пробовал, и не один раз. Он твердит, что там матери не будет одиноко, что он станет её навещать, да и вообще – чтобы я не лез не в своё дело. А ты говоришь – душа.

– Мечтаем о рождении ребёнка. Растим его, любим, балуем. И в итоге не знаем, чего от него можно ожидать. Печально, – проговорила Милена.

Назар, взглянув на неё, спросил:

– Как Егор?

– Ну, пока в дом престарелых меня не оформляет. – И, усмехнувшись, добавила: – Отдали документы в кадетский класс.

– Ух ты! Мама всё-таки сдалась? – засмеялся Назар.

– Ну да, – без всякого оптимизма в голосе ответила она. – Действительно, поздно уже. Поехали по домам.

Глава 20

Агата вместе с мужем вошли в приёмное отделение. Оба молчали. Подав документы для оформления на госпитализацию, Агата глянула на мужа и нежно улыбнулась. Тот, поймав взгляд жены, отвернулся. Константину не хотелось разговаривать ни с кем, даже с ней. Хотя жену он любил. И когда узнал о том, что та решила, будто у него кто-то появился, и сделала всё для того, чтобы вернуть его в семью, особо удивлён не был. Ой, Агата, Агата, только и подумал он. И тут же почувствовал, как жена берёт его за руку:

– Костя, всё оформили, пойдём в отделение.

Он молча кивнул, и они отправились к лифту, который, послушно отсчитав этажи, остановился на нужном. И его двери открылись в отделении нейрохирургии.

Зайдя в палату, Константин сел на кровать. Тут же появился лечащий врач вместе с мужем Милены. Друзья обнялись, и Агата с радостью отметила, что её супруг явно оживился.

– Привет, Агата, – поздоровался с ней супруг Милены.

– Привет! Хорошо выглядишь, доктор!

Он улыбнулся своей лучезарной улыбкой:

– Работа обязывает.

Лечащий врач сообщил:

– Операция будет завтра. Бояться не стоит. Всё должно быть хорошо.

Константин мгновенно отреагировал:

– «Должно быть…» То есть может и не быть?

– Мы не боги. Ваш диагноз серьёзный, но не смертельный. Поверьте, Константин, есть случаи похуже вашего. Намного хуже.

Тут в разговор вмешался муж Милены:

– Стоп, Аркадий Львович. Зачем же так? Удаление кисты головного мозга – отлаженная операция. Костя, конкретно в твоём случае – болезнь не запущена, всё обнаружилось на ранней стадии. Мы с тобой это обсуждали.

– Действительно, Константин, вам не стоит переживать, тем более – пугать жену, – уже миролюбиво продолжал Аркадий Львович. – Арахноидальная киста, которая диагностирована у вас, к сожалению, встречается не так уж и редко. Она образовывается между слоями оболочек головного мозга, наполненных спинномозговой жидкостью, – спокойно объяснял он уже, наверное, в тысячный раз. – Вы не обижайтесь, что сказал именно так – «должно быть». Просто я суеверный и всегда боюсь спугнуть удачу. – Он доброжелательно улыбнулся. – Отдыхайте, завтра вас первого возьму. – С этими словами лечащий врач вышел из палаты.

– Агата, ты тоже собирайся. Пусть он успокоится и отдохнёт.

– А кто нервничает? – огрызнулся Костя.

– Я. Разумеется я, не ты же, – ободряюще улыбнулся друг.

– Хорошо, – тихо произнесла Агата, – сейчас уйду.

Она смотрела на мужа, не сводя с него своих красивых глаз. Тот подошёл к ней и нежно поцеловал жену:

– Я люблю тебя. И любил всегда. И хочу, чтобы ты это знала.

Еле сдерживая слёзы, Агата твёрдо произнесла:

– Я не отдам тебя. Никому не отдам. А уж тем более – этой, с косой. Завтра тебя прооперируют, а уже послезавтра ты всех будешь дёргать, чтобы тебя выписали. – И она нежно провела рукой по волосам мужа.

В ординаторской, держа в руках снимок головного мозга, стоял лечащий врач, а рядом с ним – муж Милены. Внимательного изучив снимок, они отложили его и какое-то время молчали.

– Ты понимаешь, что она растёт, – нарушив молчание, нервно проговорил Аркадий Львович. – Вот снимки двухнедельной давности, вот этот – вчерашний, а тот был сделан месяц назад.

– Вижу, – холодно ответил его собеседник. – И всё равно, даже подобная ситуация – не повод разговаривать с ним в палате подобным тоном.

– Да, не повод. Тут я не прав. Но если он умрёт, ответ перед его родственниками держать мне. Понимаешь? Мне придётся объясняться с его супругой, не тебе.

– Да не каркай ты. Он мой друг, ты явно это забыл.

И они снова замолчали, ещё раз внимательно изучая снимки поступившего пациента.

– Я опасаюсь ещё и того, – подал наконец голос лечащий врач, – что может произойти падение остроты зрения, двоение в глазах, сужение горизонтального видения.

– Да понял я, чего ты опасаешься. Ты склоняешься к микронейрохирургическому методу, я правильно тебя понял?

– Правильно. Да, он самый травматический, но и самый радикальный способ хирургического лечения арахноидальной кисты. Да, да, да, это трепанация черепа, но зато полное удаление жидкой опухоли и её стенок.

– Не объясняй мне всё это подробно, – раздражённо оборвал его муж Милены. – Я такой же врач, как и ты. И все тонкости предстоящей операции знаю и понимаю не хуже тебя. И полностью согласен с тобой – от шунтирования нужно отказаться.

Они снова замолчали.

– Ну так что решили? – прервал молчание Аркадий Львович.

– Ничего, – угрюмо откликнулся его собеседник. – Трепанация, другого выхода при таких снимках нет.

– Нет… – эхом отозвался лечащий врач.

Глава 21

Милена, войдя в кафе, сразу увидела Валентину и Анну Ноябрьскую, расположившихся за столиком у окна и весело о чём-то болтавших. Подойдя к ним, она непринуждённо сказала:

– Привет!

Обе повернулись на её голос.

– Привет! Что-то ты запаздываешь, – глядя на часы, заметила Валентина.

– Могла бы сделать вид, что не заметила этого, – присаживаясь за стол, ответила подруге Милена. Взяв меню, она обратилась к Анне: – Рада тебя видеть. Ты, как всегда, прелестна.

И это не было лестью или заискиванием со стороны Милены. Анна и вправду была хороша собой.

Во время разговора Милена с удивлением узнала, что Анна разведена.

– Как? Ты была замужем?

– Да, – спокойно ответила та. – Я рано вышла замуж. Думала, на всю жизнь, но не случилось, не срослось. Что ж, бывает. Муж меня не любил, и я его тоже. Но это я поняла потом, после росписи, когда на собственном жизненном опыте узнала, что такое домашний деспот. – И, невольно погрузившись в воспоминания, тяжело вздохнула.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Строки из русского перевода песни «Цингарела» в исполнении Михаила Шуфутинского. Автор оригинальной музыки – Борбе Новкович, оригинальный текст – Желько Павичич.