Бывшие. Тайна под сердцем.

Агата молчала, переваривая мои слова. Потом осторожно взяла меня за руку.

— А ты сама как? Одна справишься?

Я посмотрела на свой пока ещё плоский живот, прикрытый бесформенным свитером, и впервые за долгое время почувствовала что-то еще , кроме боли. Это чувство было такое теплое , очень хрупкое. Там, внутри, уже билось крошечное сердечко. Мой ребенок. Мое продолдение.

— Справлюсь, — сказала я, и впервые эти слова прозвучали не как пустое обещание, а как твёрдое и осознаное решение. — Это мой ребёнок. Только мой. И он никому не нужен, кроме меня. Особенно там, в его новой, счастливой жизни. Там ему нет места.

Агата смотрела на меня и, кажется, наконец поняла, что спорить со мной бесполезно.

— Ладно, — выдохнула она. — Тогда нам нужно готовиться к родам . Нужно наладить питание, теперь тебе надо есть за двоих. Записаться на прием к врачу, потихоньку покупать детские вещи... Ты не одна, слышишь? Я с тобой.

Я обняла её, уткнувшись носом в плечо. Плевать на Макара. Плевать на развод. Плевать на всё. У меня будет долгожданный ребёнок. И я сделаю всё, чтобы он был счастлив.

Даже если ради этого придётся навсегда вычеркнуть его отца из нашей жизни.

Вот четвертая глава, продолжающая историю Таисии с того момента, на котором мы остановились в третьей главе.

Глава 4.

Документы пришли в середине ноября, когда за окнами квартиры уже вовсю кружил первый настоящий снегопад. Я как раз вернулась с работы — уставшая, но довольная, с пакетом мандаринов в руках. Хотелось праздника, хотя бы маленького, хотя бы в виде запаха цитрусовых на кухне.

Агата встретила меня в прихожей. Молча протянула белый конверт с гербовой печатью.

— Это тебе. Из суда.

Я замерла, всё ещё держа в руках мандарины. Сердце пропустило удар, а потом забилось ровно и спокойно. Странно. Месяц назад мне было больно даже думать об этом, а сейчас я просто взяла конверт, открыла его слегка дрожащими пальцами и пробежала глазами строчки.

«Расторгнуть брак между...»

Дальше можно было не читать.

— Всё, — сказала я тихо. — Теперь я официально свободная женщина .

Агата смотрела на меня с тревогой, готовая в любой момент подбежать и обнять , если я начну плакать. Но я не плакала. Я аккуратно сложила документ обратно в конверт, положила его на полку в прихожей и пошла на кухню мыть мандарины.

— Тай, ты как? — осторожно спросила сестра, заходя следом.

— Нормально, — ответила я, и, к своему удивлению, не соврала. — Честно, нормально. Даже легче стало. Понимаешь? Эта неопределённость, этот подвешенный статус... Они давили. А теперь точка поставлена. Можно жить дальше.

Агата внимательно посмотрела на меня и, видимо, убедившись, что я не вру, согласно кивнула.

— Вот и правильно. Налей и мне чаю.

Мы пили чай , ели мандарины, обсуждали моё очередное УЗИ (ребёнок развивался здоровым, что не могло не радовать) и планы на Новый год. Жизнь налаживалась. Пусть медленно, пусть со скрипом , но налаживалась.

Работа отнимала много сил, но это было именно то, что мне нужно в данный момент . К концу дня я валилась с ног и засыпала мгновенно, не успевая думать о прошлом. В выходные мы с Агатой ходили по детским магазинам — пока просто посмотреть , поизучать ассортимент, выбирали кроватки и коляски. Я позволяла себе помечтать, представляла, как привезу малыша в свою собственную квартиру...

Своя квартира. Эта мысль засела в голове прочно. Жить у сестры было уютно, хорошо, но я чувствовала, что становлюсь обузой. Агата, конечно, ни за что бы в этом не призналась, но я видела, как она устаёт после работы, как мечтает о личной жизни, но не позволяет себе расслабиться, потому что рядом «беременная сестра, которую нельзя бросать». Я мешала ей. И чем больше проходило времени, тем острее это ощущалось.

Нужно было что-то решать. Но для этого нужны были деньги. А их катастрофически не хватало.

И тут случилось то, чего я совсем не ожидала.

Был обычный день. Я сидела в клинике, заполняла карточки, когда на телефон пришло уведомление из банка. Сумма, которая высветилась на экране, заставила меня протереть глаза и пересчитать нули.

Я моргнула. Потом ещё раз.

Нет, мне не показалось. На мой счёт поступил крупный перевод. Очень крупный. Ровно половина от того, что мы с Макаром когда-то вложили в покупку нашей питерской квартиры.

Следом пришло СМС-сообщение с незнакомого номера. Всего несколько слов:

«Таисия, это Макар. Отправляю половину стоимости за продажу нашей квартиры. Надеюсь, претензий ко мне не имеешь. Будь счастлива».

Я смотрела на экран, и сердце даже не екнуло. Во мне не было ни злости, ни обиды, ни сожаления. Только лёгкое удивление: он всё-таки сделал это. Поделил всё честно, хотя мог бы и не делиться — я ведь уехала сама, ничего не требовала, ни не что не претендовала.

Пальцы сами собой набрали ответ. Короткий, сухой, деловой.

«Деньги получила. Спасибо».

Отправила и отложила телефон в сторону. Я была очень благодарна ему за перевод.

Агата, когда я вечером рассказала ей о переводе, присвистнула.

— Ничего себе , совесть проснулась! — она нахмурилась. — И что, он даже не спросил, как ты, где ты?

— Нет, — я пожала плечами. — И правильно. Зачем? У него своя жизнь, у меня своя. Наверное, у него уже и дочка родилась.

Мы помолчали. Агата смотрела на меня с сомнением, но я была спокойна. Деньги пришли очень вовремя. Теперь я могла думать о покупке жилья всерьёз.

— Ты ими воспользуешься ? — спросила сестра.

— Да, — твёрдо ответила я. — Я их потрачу , на квартиру. Хочу небольшую , но свою. Чтобы нам с малышом было где жить.

Агата вздохнула, но промолчала. Она понимала, что этот разговор неизбежен.

И он состоялся через пару дней, когда я за ужином объявила, что нашла подходящий вариант. Однушку в новостройке , с чистовой отделкой, с большими окнами и видом на берёзовую рощу. Присланная сумма как раз укладывалась в покупку квартиры.

— Тая, — Агата отложила вилку и посмотрела на меня с болью в глазах. — Не уезжай. Останься. Как ты одна будешь с ребёнком? Нам же хорошо вместе. Я помогу, я буду нянчиться, я...

— Агата, — я взяла её за руку. — Ты моя самая любимая сестра. Ты спасла меня, вытащила из той чёрной дыры, дала крышу над головой, работу, веру в себя. Я никогда этого не забуду. Но посмотри на меня. Я взрослая женщина, у которой скоро будет ребёнок. Мне нужно учиться жить самостоятельно. И тебе — жить своей жизнью.

— У меня всё хорошо, — упрямо мотнула головой она.

— Правда? — я приподняла бровь. — А где твой мужчина, с которым ты, по твоим словам, встречаешься? Почему ты не приводишь его домой? Потому что стесняешься меня? Потому что думаешь, что я буду чувствовать себя неловко?

Агата открыла рот, чтобы возразить, но я продолжила:

— Я вижу, как ты опекаешь меня. Как переживаешь, как отказываешься от встреч, лишь бы я не сидела одна. Ты жертвуешь собой, Агата. А я не хочу , чтобы ты в чем то ущемляла себя. Я хочу, чтобы у тебя была своя семья, свои дети, своя любовь. И пока я здесь, этого не случится. Потому что ты слишком ответственная.

— Тай...

— Нет, послушай. Я бесконечно благодарна тебе. Но мне нужно встать на ноги самой. И тебе нужно отпустить меня. Мы будем видеться, я буду приезжать в гости, ты — ко мне. Но нам надо жить раздельно.

Агата молчала. В её глазах блестели слёзы, но она старалась не плакать. Только смотрела на меня и кусала губы.

— Ты точно справишься? — спросила она наконец шепотом.

— Точно, — я улыбнулась и погладила живот. — Мы справимся. Вдвоём мы — сила.

— Ладно, — Агата выдохнула и вытерла глаза. — Но я буду приезжать к тебе каждые выходные. И кормить тебя борщом. И нянчиться с племянником или племянницей. Имею право!

— Имеешь, — засмеялась я. — Ещё как имеешь.

В тот вечер мы просидели на кухне допоздна. Пили чай, строили планы на будущее , мечтали. Агата рассказала о том самом мужчине — оказалось, он действительно был, и отношения у них продолжались, но она постоянно их тормозила, боясь оставить меня одну. Я слушала и радовалась, что приняла правильное решение.

Через неделю я подписала договор на куплю -продажу квартиры. Ещё через две получила ключи от нее.

После работы я поехала в новую квартиру. Я ходила по ней и млела от радости. Она была небольшая , но моя. С панорамными окнами, с видом на березовую рощу , с пока еще пустыми комнатами, которые предстояло заставить мебелью . Ястояла посреди гостиной, гладила свой живот и чувствовала, как внутри разливается тепло.

— Ну что, малыш, — прошептала я. — Это наш дом, где начнется наша совместная с тобой жизнь. Здесь мы будем счастливы. Обязательно будем.

Телефон пиликнул. Я машинально глянула на экран — рекламная рассылка. Никаких больше сообщений от Макара не приходило. Да и не должны были. Та глава жизни закрылась навсегда.

Я убрала телефон в карман и подошла к окну. За стеклом кружился снег, падал на ветви берёз, укутывая город белым одеялом. Где-то там, далеко, в Питере, у Макара теперь другая жизнь. Другая семья.

А здесь, в Новосибирске, начиналась моя жизнь. Моя и моего малыша. И пусть она будет трудной, пусть придётся многому учиться и многое преодолевать — я справлюсь. Потому что я сильная. Потому что я будущая мать. Потому что у меня есть ради кого жить.

Я положила ладонь на живот и улыбнулась.

— Мы справимся, малыш. Обязательно справимся.

За окнами падал снег. А в моём сердце впервые за долгое время было тихо и спокойно.

Вот пятая глава, продолжающая историю Таисии.

Глава 5.

Поздней и холодной выдалась весна в Новосибирске. Снег таял нехотя, обнажая промерзлую землю. И только к середине апреля на берёзах за моим окном набухли первые почки. Каждое утро я смотрела на них, попивая травяной чай, и ощущала, как внутри меня тоже зреет новая жизнь.

Беременность протекала удивительно легко. Врач в женской консультации, немолодая женщина с добрыми глазами и усталым голосом, только умилялась , глядя на меня :

— Золото, а не пациентка. Ни токсикоза, ни отёков, ни высокого давления. И все анализы как у космонавта. Вам бы всех будущих мам лечить своим примером.

Я улыбалась в ответ, гладила округлившийся живот и думала: это мой малыш бережёт меня. Чувствует, как мне сейчас нужны силы, и не доставляет лишних хлопот.

Работа в клинике стала моим спасательным кругом. Ирина Сергеевна, узнав о моём положении, только всплеснула руками:

— Таечка, золотце моё, чего ж ты молчала? Сидишь тут, носишься с карточками, а у самой вон скоро прибавление! Давай мы переводим тебя на более лёгкий труд.

Меня перевели на полдня, но платили по-прежнему. Я подозревала, что без участия Ирины Сергеевны тут не обошлось, и была ей бесконечно благодарна. Агата ворчала, что я слишком много работаю, но я не могла иначе. Сидеть дома в четырёх стенах, смотреть в окно и предаваться мыслями о прошлом — нет, это было не для меня.

Квартира постепенно наполнялась мебелью. Я купила диван, стол, стулья — все самое необходимое. А потом началось самая приятная часть ремонта : комната для малыша. Я выбрала для неё нежно-зелёные обои, с мелким рисунком из листочков. Поставила белую кроватку с балдахином, купила комод, на который сразу водрузила армию мягких игрушек — подарок Агаты.

— Ты с ума сошла, — смеялась я, разбирая пакеты. — Ему же ещё полгода как минимум будет всё равно на этих зайцев!

— Ничего не знаю, — упрямо отвечала сестра. — Пусть лежат. Создают уют. И вообще, ты мне не указывай, я будущая крёстная и имею право баловать ребёнка с пелёнок.

Мы поссорились на тему того, кого я возьму в крёстные. Я, конечно, никого другого и не рассматривала.

На двадцать второй неделе я пошла на второе плановое УЗИ. Лежала на кушетке, смотрела, как водит датчиком по животу молоденькая врач, и боялась дышать. Врач что-то помечала в журнале, водила датчиком по животу, а потом вдруг улыбнулась и повернула монитор так, чтобы мне было видно.

— Ну что, мамочка, — сказала она весело. — Хотите узнать пол ребенка ?

Я судорожно кивнула. Честно говоря, мне было всё равно. Мальчик, девочка — лишь бы был здоровенький. Но любопытство было сильнее меня, конечно, я не удержалась и утвердительно кивнула.

— Смотрите внимательно, — она ткнула пальцем в экран, где среди мельтешащих серых теней я с трудом различала очертания малыша. — Видите? Это мальчик. У вас будет сын.

Сын.

Слово повисло в воздухе, наполнило комнату каким-то особенным светом. Я смотрела на экран, на крошечного человечка, и чувствовала, как к горлу подкатывает ком от счастья. Такого огромного, всепоглощающего счастья, что, казалось, ещё немного — и я просто лопну, как мыльный пузырь.

— Мальчик... — повторила я шёпотом, пробуя слово на вкус. — У меня будет сын.

Врач понимающе улыбнулась и продолжила осмотр, а я лежала и смотрела на экран, не в силах отвести от него взгляд. Мой сын. Маленький, беззащитный, целиком и полностью зависящий от меня.

Вечером я позвонила Агате.

— У меня будет сын, — выпалила я, едва услышав её голос.

В трубке повисла минутная тишина, а потом раздался такой визг, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха.

— Мальчик! — орала Агата. — Боже мой, мальчик! Тайка, я сейчас к тебе приеду! Сиди и жди меня! Нам нужно это обязательно отметить! Безалкогольным шампанским, но отметить!

Она примчалась через полчаса, с тортом, соками и огромным плюшевым мишкой в синем комбинезончике. Мы сидели на кухне, пили сок из бокалов для шампанского, ели торт и строили планы.

— Значит так, — командовала Агата. — Имя будем выбирать вместе. И чтоб никаких там дурацких вариантов. Серёжа, Саша, Дима :это все банально. Надо выбрать что-то особенное для любимого племянника.

— Давай не сейчас, — смеялась я. — Ещё три месяца впереди.

Но Агату было не остановить. Она листала какие-то сайты с именами в интернете, зачитывала вслух самые невероятные имена , а я хохотала, держась за живот. Малыш, кажется, тоже веселился — толкался ножками, будто радовался нашему хорошему настроению.

— Ой, забыла тебе рассказать, — вдруг сказала Агата, откладывая телефон. — Я ж тебе не говорила? Мне вчера звонила наша общая знакомая из Питера, помнишь Таню из параллельного класса? Она была еще на вашей свадьбе . Она же замуж вышла и уехала в Питер.

— Помню, — кивнула я, насторожившись. — И что?

— Ну, она про тебя спрашивала. Как ты живешь , где ты, как устроилась. Я, конечно, ничего лишнего не сказала, просто что ты в сейчас в Новосибе, работаешь, все у тебя хорошо. А она говорит, что видела Макара, знает, что вы с ним развелись , он сам ей об этом рассказал при встрече. И что у него недавно родилась дочь.

Я замерла с бокалом в руке. В груди неприятно кольнуло — было уже не больно, скорее неприятно, как будто заноза, о которой ты уже забыла,вдруг напомнила о себе.

— Дочка, — повторила я машинально. — Ну да, они же девочку ждали.

— Тай, прости, может, не стоило тебе об этом рассказывать...

— Всё нормально, — я поставила бокал и пожала плечами. — Я же знала, что это когда-нибудь случится. Рано или поздно. Пусть живут и радуются, дети -это счастье.

Агата внимательно посмотрела на меня и, видимо, удовлетворившись увиденным, продолжила:

— А ещё Лена сказала, что он про тебя расспрашивал. Прямо выспрашивал подробности: как ты, где ты , чем занимаешься, одна ли живёшь.

Сердце пропустило удар, но я постаралась не подавать виду.

— И что ты ей ответила?

— А что я могла ответить? Сказала , что работаешь в стоматологии, живёшь в своей квартире. И что пока одна. Про ребёнка, естественно,я и слова не сказала.

— Правильно, — я отрезала кусочек торта, хотя аппетит вдруг пропал. — Ему это знать ни к чему. У него теперь своя семья.

— Вот и я так думаю, — кивнула Агата. — Ты только не переживай. Просто я решила тебе рассказать для сведения.

— Спасибо, — я улыбнулась, прогоняя непрошенные мысли. — Давай лучше продолжим выбирать имена. Какие еще у тебя варианты?

Мы снова углубились в обсуждение, и тема Макара была благополучно забыта. Во всяком случае, вслух мы об этом больше не говорили. Внутри же меня что-то шевельнулось. Я вдруг подумала о том, что правильно ли я поступаю, не рассказав Макару о сыне

Но я тут же одёрнула себя. Нет. Это мое взвешенное решение. И оно правильное. Макар сделал свой выбор, когда завёл другую семью. А я сделала свой — выращу сына одна . Достойно, честно, с любовью. И ему не нужен отец, который однажды уже предал.

Через пару дней был мой день рождения. Мне исполнилось тридцать два года. Странно, но в этот раз я совсем не грустила, не подводила итоги и не жалела о прошлом. Вместе с Агатой мы накрыли небольшой стол, пригласили Ирину Сергеевну и пару девчонок с работы. Было шумно, весело и по-домашнему уютно.

Агата вручила мне огромный букет хризантем и сертификат в магазин детских товаров. Девчонки подарили смешные ползунки с надписью «Я мамин хвостик» и кучу погремушек.

И только под вечер, когда гости разошлись, а я убирала со стола, в дверь позвонили.

Я удивилась. Агата уехала полчаса назад, у неё были свои ключи. Кто бы это мог быть?

Открыла дверь и замерла.

На пороге стоял курьер с огромным букетом пионов. Нежно-розовых, пышных, невероятно красивых. Тех самых, что я всегда любила. В Питере Макар часто дарил мне именно пионы, зная, что это мои любимые.

— Таисия? — спросил курьер, сверяясь с накладной. — Распишитесь, пожалуйста.

Я машинально поставила подпись, взяла букет и закрыла дверь. Руки дрожали. Я судорожно рассматривала букет в поисках записки. Но её не было. Ни открытки, ни визитки, ни клочка бумаги.

Я поставила его в вазу, долго смотрела на нежные лепестки, вдыхала пьянящий аромат. В голове крутилась только одна мысль: это прислал Макар. Конечно, он. Кто ещё мог знать, что я обожаю пионы? Он всегда присылал цветы без записки.

Агата, когда я позвонила ей, только вздохнула.

— И что ты об этом думаешь?

— Не знаю, — честно ответила я. — Думаю, что это Макар. Лена же сказала, что он про меня расспрашивал. Узнал у нее мой адрес, наверное. Вот и прислал.

— А записка есть?

— Нет ,записки нет . Вообще ничего.

— Странно, — протянула Агата. — И зачем тогда прислалать цветы, если даже пары слов не можешь написать?

— Не знаю , — ответила я, глядя на пионы. — Наверное просто для того , чтобы сделать приятный подарок. Просто... мы же не совсем чужие люди друг для друга . Прощальный жест, так сказать. Может он решил таким образом попросить еще раз прощения.

— И ты его простишь?

Я долго молчала, глядя на цветы. Красивые. Такие же, как дарил когда-то. Но время изменилось. И я изменилась.

— Нет , — сказала я наконец. — Я никогда не смогу простить ему того , что он не сказал мне правду . Цветы простоят сколько простоят, а потом засохнут. Как и всё, что было между нами. У меня теперь другая жизнь. И в ней нет места для Макара.

— Умница, — в голосе Агаты слышалось одобрение. — Правильно. Нечего прошлое ворошить.

Рука сама собой легла на живот. Малыш тут же отозвался толчком, будто соглашаясь со мной.

— Мы справимся, сынок, — прошептала я. — У нас всё будет хорошо. Обязательно.

Пионы стояли на столе , наполняя комнату ароматом, который напоминал о прошлом. А я сидела на диване, пила чай и думала о будущем. О сыне, который вот-вот появится на свет. О том, как научу его всему, что умею сама. О том, что он вырастет достойным человеком, несмотря на то, что будет расти без отца.

И пусть Макар никогда не узнает о нём. Он счастлив , у него своя жизнь, свой ребенок. А у меня будет мой сын. И это то, что никто и никогда у меня не отнимет.

А цветы... Цветы скоро засохнут. Как когда-то засохла наша любовь

Я встала, подошла к букету, поправила несколько стеблей и улыбнулась.

— Спасибо за цветы, Макар, — сказала я тихо. — Но это ничего не меняет.

И пошла готовиться ко сну. Завтра будет новый день. День, в котором не было места прошлому. Только настоящему и будущему.

Вот шестая глава, завершающая эту историю.

Глава 6.

Последние недели беременности тянулись бесконечно долго. Казалось, время специально замедлило свой бег, испытывая мои нервы на прочность. Живот вырос до невероятных, как мне казалось, размеров, и я с трудом находила удобное положение для сна. Малыш, мой будущий богатырь, ворочался, толкался руками и ногами , словно торопил момент нашей встречи.

Агата, получившая статус «официальной крёстной» и исполняющая свои обязанности с фанатизмом, приезжала ко мне каждые выходные. Мы перестирали и перегладили все пелёнки и распашонки раз по десять, перебрали игрушки и до хрипоты спорили о том, какой именно марки должна быть коляска.

— Я тебе говорю, эти колёса для сибирских тротуаров не подходят! — горячилась она, тыкая пальцем в планшет. — Вот эти, смотри, с амортизацией! Там же рессоры, как у «Ленд Крузера» почти!

— Агата, мы не в джунгли собираемся, а в парк гулять, — смеялась я, поглаживая живот. — Ему рессоры пока ни к чему.

Сестра только отмахивалась и продолжала изучать форумы молодых мам с таким видом, будто готовилась защитить диссертацию. Я была ей бесконечно благодарна за эту кипучую деятельность. Её энтузиазм отвлекал меня от мыслей о предстоящих родах, которые, признаться честно, пугали меня до чёртиков.

Ирина Сергеевна отпустила меня в декрет ровно в тридцать недель, как положено по закону. В последний рабочий день коллеги организовали мне небольшой сладкий стол, подарили огромный букет цветов и конверт с деньгами — «на первое время».

— Ты главное не бойся, Таечка, — сказала мне на прощание Ирина Сергеевна, обнимая меня своими тёплыми руками.

— Роды — процесс естественный. Природа всё за нас придумала. Ты только слушай врачей и доверяй им. И всё будет хорошо.

Я кивала, улыбалась, но в глубине души страх всё равно сидел колючей занозой. Пять лет я мечтала об этом ребёнке. Пять лет молила судьбу о том, чтобы стать матерью. А теперь, когда чудо почти случилось, я боялась, что в самый ответственный момент что-то пойдёт не так.

Срок мне поставили на четвёртое июня. Я считала дни, отмечая крестиками в календаре, и с ужасом понимала, что их остаётся всё меньше и меньше. Агата, заметив моё состояние, только посмеивалась:

— Ты как на эшафот собралась, честное слово! Все бабы рожают , и ничего, живут дальше. И ты родишь, куда ты денешься.

— Легко тебе говорить, — вздыхала я. — У тебя-то этого не было.

— Ну и что? Зато я насмотрелась на подруг, на сестру двоюродную. Рассказывали что это ужас, конечно, но оно того стоит. Ты же как только сына увидишь — и всё забудешь. Обещаю.

Я хотела ей верить. Очень хотела.

И вот наступило первое июня. Тёплый, солнечный, по-настоящему летний день. Я проснулась рано утром от того, что в окно светило яркое солнце, а малыш устроил внутри настоящий футбольный матч.

— Доброе утро, сынок, — прошептала я, поглаживая живот. — Сегодня отличный день. Может, сходим погуляем?

В ответ — серия сильных, почти болезненных толчков. Я поморщилась и села на кровати, пытаясь отдышаться.

И тут я почувствовала это. Странное, тянущее ощущение внизу живота, которое волной прокатилось от поясницы к животу, а потом вроде отпустило. Я замерла, прислушиваясь к себе. Через пятнадцать минут все повторилось. Ещё через десять — снова.

У меня начались схватки.

Я знала, что они могут быть тренировочными, что их можно перепутать, что до конечного срока ещё три дня Но внутри меня что-то щёлкнуло, включился материнский инстинкт: пора.

Я набрала Агату.

— Кажется, у меня все началось, — сказала я в трубку ровным голосом, сама удивляясь своему спокойствию.

В ответ раздался такой визг, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха.

— Сиди на месте! — заорала сестра. — Я вызываю такси! Собирай сумки! Всё, я выезжаю! Только не рожай без меня, слышишь?!

— Агата, так сразу не рожают, — попыталась успокоить её я. — Это может длиться часами.

— А вдруг у тебя стремительные роды? Вдруг ты не успеешь? Не смей ничего делать без меня! Я уже лечу!

Я улыбнулась, сбросила вызов и медленно, стараясь не делать резких движений, пошла в ванную. Вода немного успокоила, схватки стали реже, но не прекратились окончательно. К тому моменту, когда в дверь влетела взлохмаченная, запыхавшаяся Агата, я была уже одета, причёсана и сидела на сумках в прихожей.

— Ты чего сидишь? — набросилась она на меня. — Всё, поехали!

— Схватки пока не очень сильные, — попыталась объяснить я. — Раз в десять минут. Ещё рано.

— Ничего не рано! В роддоме будет самое оно!

Она схватила один баул , я — второй, и мы, как две партизанки с грузом, вывалились на лестничную площадку.