Когда предают самые близкие

Вздохнув, я начала заполнять карту вызова, пока Люба готовилась к транспортировке. Мысли невольно крутились вокруг участившихся случаев травматизма. Когда же закончится этот сезон проката? Каждый день новые вызовы: переломы, ушибы, сотрясения. И ведь большинство травм происходит из-за банальной невнимательности или, наоборот, чрезмерного испуга, когда человек не знает, как правильно среагировать в критической ситуации. А эти любители кататься вдвоём на одном самокате? Просто находка для травматолога.

— В травму закинем мальца с матерью, а потом на обед, — пробормотала Люба, проверяя носилки.

Внезапно в голове мелькнула тревожная мысль. ВИЧ? Гепатит? Нет, это невозможно… Но что, если… Леонид ведь мог не сказать, если что-то произошло во время вызова. Профессиональная паранойя? Возможно. Но лучше перестраховаться.

— Люб, а ты в прошлом месяце у дежурного сдавала кровь? — вопрос вырвался сам собой. О том, что меня беспокоит именно ВИЧ, решила умолчать.

— Нет, — Люба отрицательно качнула головой. — Только флюорографию через два месяца нужно будет сделать. А то главный опять начнёт мозги полоскать.

— Главный… — задумчиво протянула я. — Да, это он может.

Кабинет главного врача Петра Петровича всегда напоминал мне металлическую клетку. Здесь не было места улыбкам и приветствиям — только холодный профессионализм и железная дисциплина. Военный до мозга костей, он и в гражданской медицине сохранил все черты своего характера: строгость, бескомпромиссность и полное отсутствие сантиментов.

— Валентина? — его густые седые брови слегка приподнялись. — Что случилось?

— У моего мужа подозрение на ВИЧ? — голос зазвенел от напряжения.

Пётр Петрович тяжело вздохнул, отложил кипу бумаг и подошёл к окну. Заложив руки за спину, он произнёс своим характерным, лишённым эмоций тоном:

— Пока ничего не подтвердилось. Риск заражения есть, но он минимален. Я рекомендовал соблюдать меры предосторожности, использовать презервативы, сдавать анализы каждые два месяца и не поддаваться панике преждевременно. К тому же, беременность вы не планировали, а бытовым путём вирус не передаётся.

— Как это произошло? — ноги подкосились, и я инстинктивно схватилась за спинку стула.

— Наркоман практически плюнул ему в лицо. Анализы подтвердили его ВИЧ-статус.

— Почему мне не сказали? — пересохшие губы с трудом выговаривали слова.

— Леонид решил… — Пётр Петрович нахмурил брови, оглянувшись через плечо. — В любом случае, риск заражения…

Я не дослушала. Ноги сами понесли меня к выходу. Голова кружилась от обрушившейся правды, к которой я оказалась совершенно не готова. Добежав до раздевалки, я дрожащими руками разблокировала телефон.

Один гудок, второй, третий…

— ВИЧ? Серьёзно?! — голос сорвался на крик. — Леонид, это твоя единственная ложь? Или мне стоит беспокоиться о том, что вторую ночь подряд ты ночуешь не у матери, а где-то ещё?

Глава 5

Тук-тук-тук…

Кожа уже горит оттого, как я усердно тру её мочалкой под струями горячей воды.

Тук-тук-тук…

Дышать тяжело в горячем облаке пара.

Тук-тук-тук…

Сердце не хочет подчиниться заложенной генетике человеческого кровообращения и биться в том ритме, который сохраняет организм для нормального состояния… Нормального… Состояния… Тук-тук-тук.

На разгорячённую кожу легла прохладная вуаль, когда в ванную комнату открыли дверь. Рома бы не стал, — он давно так не делает. А значит посягнуть на моё одиночество, которое мне необходимо даже больше чем глоток воздуха, способен только один человек.

Тук-тук-тук…

Леонид толкнулся крепкими бёдрами мне в ягодицы. Провёл руками по моим бокам, обозначив границы силуэта. Пару движений. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Смял в ладонях полную грудь, а после накрыл навершия и прошептал у самого виска:

— Я по тебе скучал.

Вместо возбуждения — отторжение.

Вместо теплоты, что ранее разливалась по венам, словно пузырьки шампанского — холодная корочка льда на нервных окончаниях.

Вместо полного доверия — сомнение.

Оглянувшись через плечо, я посмотрела ему в глаза. Поток воды из душевой лейки не препятствовал нашему зрительному контакту, — не знаю, что он себе там надумал, заниматься сексом в мои планы не входило.

Отреагировал слух, — шорох тканевой шторы; затем звук разрываемой фольги; надсадное дыхание в затылок.

Муж дышит тяжело. Мужское тело позади напрягается как перед броском.

Секунда, одна, вторая.

Тук-тук-тук…

— Рома в комп рубится, а мы по-быстрому, — пропустил колкий смешок, от которого захотелось на стену лезть, но уж точно не наслаждаться процессом.

— Отпусти меня, — слова дались так, как будто во рту месиво стеклянных крошек с острыми гранями. — Отпусти. Меня.

— Я уже резину натянул, — крепко сжал бёдра. — Нам пора мириться, Валь.

Ванная комната — единственное место, где я могу подумать о многом. Вода позволяет смыть не только неприятный липкий пот и чужеродные запахи, но и унести что-то неосязаемое нашему взгляду. Мистическое свойство, вдохновляющее, порой, на новый день, чтобы встретить его не в удушающем приступе безысходности.

Меня этого лишили. Растоптали чувство единства самой с собой. Мне эти полчаса были необходимы.

Леонид не замечал моего состояния, — он нахраписто растолкал мои ноги в стороны. Ещё бы какая-то жалкая секунда, и он бы взял против моей воли. Вот она та тонкая грань, между желанием и принуждением. Жена — не сексуальная кукла для утех, чтобы её поставили в нужную позу. Супружеский долг (боже, какой дурак придумал такую формулировку?) — это не каторжная работа. Прежде всего, близость нужна для единения не только тела, но и души.

Мою душу вывернули наизнанку сомнениями из-за недосказанности.