Я никогда не буду прежней. Книга 4

Она встретила меня на пороге. Её лицо было удивлённым, но она улыбалась.

— Катя, — сказала она, обнимая меня. — Ты выглядишь по-другому. Как будто светишься изнутри.

— Я чувствую себя по-другому, — ответила я. — Всё изменилось за эту неделю.

Она впустила меня. Мы прошли на кухню, где пахло свежим кофе и уютом. Марина налила мне чашку, и я села напротив неё, держа в руках горячий напиток, чувствуя, как его тепло передаётся моим ладоням. Я начала рассказывать всё, что случилось за это время — и слова вырывались из меня сами.

Я рассказала ей о неделе с Максом. О лучшей неделе в моей жизни. О том, как он подарил мне султанит, о том, как он говорил, что любит меня, о том, как я впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему счастливой. Я не скрывала ничего. Я была открыта и честна с ней, потому что она была его сестрой. Она знала его лучше всех.

Марина слушала меня, не перебивая. Её лицо было серьёзным, внимательным, но я видела в её глазах удивление и тепло, когда я рассказывала о его взглядах, о его прикосновениях, о его словах.

— Ты правда его любишь? — спросила она, когда я закончила.

— Да, — сказала я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна уверенности. — Я люблю его. И я хочу понять его лучше. Поэтому я сменила работу. Я хочу быть ближе к нему.

— Катька, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая тревога. — Ты за пять лет в фирме не двигалась никуда. Сидела на одном месте, делала одно и то же. А тут решила перескочить через себя. Ты уверена, что тебе это надо? Что это ради него?

— Нет, — сказала я. — Это ради меня самой. Я хочу понять его сильнее. Понять, что он думает, когда отвечает на звонки. Или читает, но не отвечает. Я хочу почувствовать, что он чувствует, когда улетает и когда возвращается. Я хочу быть ближе к нему. Не телом, а душой. Чувствами.

Марина покачала головой. Она подошла к окну, посмотрела на улицу, потом снова повернулась ко мне.

— Я не знаю, что сказать, Катя. Ты изменилась. Ты стала другой. Я вижу, что ты счастлива. Но я боюсь, что ты можешь разочароваться, когда столкнёшься с реальностью.

— Я знаю, что рискую, — сказала я. — Но я хочу попробовать. Я хочу понять, каково это. Я хочу приблизиться к нему.

Она села рядом со мной, взяла мои руки в свои.

— Ты уверена, что готова к этому? К тому, что ты будешь одна в незнакомых городах? К тому, что у тебя не будет привычной жизни?

— Я уверена, — сказала я. — Я хочу этого.

Я достала телефон и включила видео из Анталии. Мы сидели на диване, и я показывала ей кадры: его смех, его улыбку, его взгляд, его руки, которые касались меня. Марина смотрела с удивлением. Её глаза расширились, когда она увидела его улыбку, его взгляд, его руки.

— Я никогда не ожидала такого от него, — сказала она. — Тут у него светятся глаза. Он по-настоящему счастлив был. Я никогда не видела его таким с другими.

— А с тобой? — спросила я.

Она посмотрела на меня, и её глаза стали чуть грустнее.

— Сейчас уже нет, — сказала она. — Когда мы были детьми, да. Но после смерти родителей он закрылся. Он стал другим. Я не видела его таким, как на этом видео.

Она замолчала, и я видела, как в её глазах мелькают воспоминания. Потом она снова посмотрела на меня, и её взгляд стал тёплым.

— Я рада за него, — сказала она. — Я рада, что он встретил тебя. Но я не уверена, что он сможет жить другой жизнью. Без самолёта, без переговоров. Он привык к этому.

— Я не хочу, чтобы он менялся, — сказала я. — Я хочу понять его. Поэтому я поступаю так.

Она посмотрела на меня. Её глаза были серьёзными, но в них светилась надежда.

— Ты сильная, — сказала она. — Ты справишься.

Я улыбнулась. Она обняла меня, и я почувствовала её тепло, её поддержку.

Мы проговорили с ней часа два. Я делилась с ней своими мыслями, своими страхами, своими надеждами. Я рассказывала ей, как изменилась моя жизнь, как я хочу сделать её лучше. Я чувствовала, что она понимает меня, что она на моей стороне.

Когда я выходила из её квартиры, дождь уже перестал. Ветер был свежим, чистым, и я чувствовала, как внутри меня поднимается что-то новое. Я смотрела на небо, которое начинало проясняться.

Я знала, что я на правильном пути. Я знала, что я делаю это ради себя. И я знала, что он, где-то там, чувствует это.

Я иду к тебе, Макс. Я уже рядом, хоть и далеко.

Мне казалось, что этот разговор стал для меня поворотным моментом. Я чувствовала, как внутри меня крепнет уверенность. Я не просто ждала его — я становилась сильнее, чтобы быть с ним.

Когда я вернулась домой, я снова посмотрела на чат с Максом. Сообщение было доставлено, но не прочитано. Я не расстроилась. Я знала, что он увидит его, когда сможет. И я верила, что он поймёт.

Мне казалось, что я сделала важный шаг навстречу нашей общей жизни. Я больше не была просто девушкой, которая ждала. Я была той, кто идёт к нему сама. И это чувство наполняло меня уверенностью.

Я закрыла глаза и представила, как я вхожу в аэропорт, как поднимаюсь на борт самолёта. Я представляла его лицо, его руки, его улыбку. Я представляла, как он говорит мне: «Я горжусь тобой». И я знала, что это произойдёт.

Я ещё раз перечитала сообщение. Оно было отправлено. Шаг сделан.

Я пришла домой и легла спать.

Усталость накрыла меня, как тёплое, тяжёлое одеяло. Я лежала в своей комнате, смотрела в потолок и чувствовала, как тело расслабляется, отпуская напряжение дня. Мысли кружились где-то на грани сна и яви — я думала о нём, о том, что завтра я лечу, о том, что я делаю это ради себя, но рядом с ним. Я чувствовала, как внутри меня поднимается лёгкая тревога, смешанная с волнением, и улыбалась этому чувству.

Я уснула, и мне снился он. Я видела его лицо, его руки, его улыбку. Я слышала его голос. Я чувствовала его тепло. Я проснулась с улыбкой на лице и чувством, что всё будет хорошо.

Глава 4. День перелета

Утро выдалось дождливым. Я проснулась от того, что за окном стучали капли, создавая ровный, успокаивающий ритм. Последние дни каждый день идет дождь, к чему бы это… Капли падали на стекло, стекали по нему, оставляя мокрые следы, и я смотрела на них, чувствуя, как внутри меня разливается спокойствие. Воздух в комнате был прохладным, пахло влагой, дождём и осенью. Я лежала в кровати, укрытая тёплым одеялом, и смотрела на серое небо за окном, чувствуя, как этот день начинает новую главу в моей жизни.

На кухне пахло кофе — мамин, заварной, из пакетика. Я улыбнулась. Как иронично, что моя мама, которая всегда готовила такую вкусную еду, делала кофе из пакетика. Он был сладковатым и не очень ароматным, но я любила его, потому что он был родным. Я вышла на кухню, села за стол, и мама поставила передо мной чашку. Я взяла её в руки, чувствуя, как тепло передаётся моим ладоням, и внутри меня поднимаются воспоминания.

Два стакана апельсинового сока, свежевыжатого, с мякотью. Два стакана свежесваренного кофе — капучино с густой пеной для меня, американо без сахара для него. Я вспомнила, как мы завтракали в отеле в Анталии, как он смотрел на меня, как его глаза светились, а его руки касались моих. Я вспомнила, как он шутил, как мы смеялись, как я чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Я вспомнила, как я ела йогурт и рыбу одновременно, а он смотрел на меня с лёгким ужасом, но с такой любовью в глазах, что у меня внутри всё переворачивалось.

— Ты снова улыбаешься, — сказала мама, ставя передо мной тарелку с блинчиками.

Я подняла на неё глаза. Она стояла напротив, смотрела на меня с лёгкой улыбкой, и я чувствовала, что она знает, о чём я думаю.

— Я вспоминаю, — сказала я. — Мы завтракали утром, он смотрел на меня, и я чувствовала себя самой счастливой.

Мама села напротив, налила себе чай.

— Ты хочешь рассказать мне о нём? — спросила она.

Я помолчала. Я хотела рассказать ей всё. Но не могла. Потому что я не знала, что сказать. Я знала только, что я люблю его, и что я хочу быть с ним.

— Его зовут Макс, — сказала я. — Мы познакомились на дне рождения моей подруги. Он её брат. Мы провели неделю вместе, в Анталии. Это были самые счастливые дни в моей жизни.

— А он? — спросила мама. — Что он чувствует к тебе?

— Он любит меня, — сказала я. — Я знаю это.

Мама улыбнулась, но в её глазах я заметила лёгкую тревогу.

— А ты? — спросила она. — Что ты чувствуешь к нему?

Я подняла на неё глаза. Я знала, что она ждала этого вопроса. Она хотела услышать, что я чувствую к нему.

— Я люблю его, мама, — сказала я. — Я никогда не любила никого так сильно.

Она помолчала. Её взгляд стал мягче, и я поняла, что она переживает свои собственные воспоминания.

— Я понимаю, — сказала она. — Я тоже была влюблена. Один раз. В молодости.

— Расскажи мне, — попросила я.

Я хотела узнать её историю. Я хотела понять, как она пережила свою любовь.

Она задумалась, и я видела, как её глаза становятся влажными.

— Я встретила его, когда мне было двадцать лет, — начала она. — Он был старше, красивым, галантным. Мы встречались раз в неделю, он целый день был мой. Я была на седьмом небе от счастья. Он говорил, что я единственная, что он любит меня. Но однажды я увидела его в зоопарке с женой и двумя детьми. Он сделал вид, что не узнал меня. Год я плакала в подушку, а потом встретила твоего папу.

— Мама, — сказала я. — А если бы ты встретила его снова?

Она улыбнулась, но в её глазах мелькнула та же искра, которую я видела в своих собственных.

— Когда тебе было три годика, мы гуляли с тобой в парке. Он подошёл ко мне. Тело отозвалось, но сердце было занято уже тобой и твоим папой.

Я смотрела на неё, чувствуя, как внутри меня разливается тепло и одновременно лёгкая печаль. Я знала, что она понимает меня.

— Моё сердце занято им, — сказала я.

Мама улыбнулась, накрыла мою ладонь своей.

— Любви не прикажешь, — сказала она.

Папа отпросился с работы пораньше, чтобы проводить меня. Я показала им свои новые платья, свой новый деловой чемодан, свои ботильоны. Мама смотрела на меня с гордостью, папа — с лёгкой тревогой.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он.

— Да, — сказала я. — Я хочу этого. Для себя.

Мы обнялись. Мама плакала. Папа сдерживал слёзы, но я видела, как он сжимает губы.

Я поднималась на эскалаторе, и смотрела, как они остаются внизу, машут мне рукой. Они знали, когда я вернусь. А я не знала, когда вернётся он. Но я знала, что я иду к нему. И это придавало мне сил.

Я села у окна. Взлёт, турбулентность, эконом-класс. Я смотрела вперёд, вспоминая наш полёт. Как мы держались за руки, когда летели первым классом. Как его пальцы переплетались с моими, и я чувствовала его тепло и его уверенность. Как я заходила в туалет, а он следовал за мной.

Я встала и прошла в туалет. Закрыла за собой дверь. Тесно. Не как в первом классе. Здесь едва можно было повернуться. Но это не имело значения.

Я закрыла глаза и представила его. Его лицо. Его руки, которые лежали на моей талии. Его дыхание на моей шее. Его запах. Я слышала его голос, его шёпот, его смех. Я чувствовала его руки, которые сжимали мою талию, его губы, которые целовали мою шею. Я вспомнила, как он входил в меня, как он целовал мои соски, как он шептал: «Терпи».

Я открыла глаза и посмотрела на себя в зеркало. Мои глаза горели. Мой рот был приоткрыт. Мои руки тряслись. Я сняла трусики, задрала платье. Я была уже влажной. Я провела пальцами по себе, собирая сок. Я раздвинула ноги, насколько позволяло пространство, и провела рукой по клитору. Сначала медленно, ощущая, как он пульсирует, как он набухает под моими пальцами. Я закрыла глаза и представила его.

«Макс, — прошептала я. — Я хочу тебя. Я хочу чувствовать тебя во мне. Я хочу, чтобы ты заполнил меня. Я хочу, чтобы ты был здесь, чтобы твои руки сжимали мои бёдра, чтобы твой голос шептал мне на ухо. Я помню, как ты входил в меня, как твой член наполнял меня, как я сжимала тебя изнутри. Я помню каждое движение, каждый твой стон, каждое твоё слово».

Я ускорила движения. Мои пальцы скользили по клитору, по набухшим половым губам. Я ввела пальцы внутрь, нащупала ту точку, которую знал только он. Я надавила на неё, и моё тело выгнулось. Вспомнила, как его язык касался моего клитора, как его губы сжимали мой сосок, как его пальцы находили внутри меня ту самую точку, от которой я теряла голову.

«Ты любишь, когда я целую твои соски? — шептал его голос в моей голове. — Или, когда я нажимаю на ту точку, где ты кончаешь?»

Я кивнула, сжимая себя, чувствуя, как напряжение нарастает. Я сжимала пальцы, я представляла, как он входил в меня, как он кончал, и я кончала с ним.

«Макс, — прошептала я. — Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты был здесь. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу, чтобы ты сжимал мою талию, и чтобы твой член наполнял меня, чтобы я чувствовала его глубоко внутри себя».

Я ускорила движения. Мои пальцы скользили по клитору, по набухшим половым губам. Я чувствовала, как оргазм нарастает, как он поднимается из глубины, как он захватывает всё моё тело. Я сжала себя, я почувствовала его прикосновение, его тепло, его запах. Я застонала, я выдохнула. Я представила, что он целует меня в губы, что его язык скользит по моим губам, что его руки сжимают мои бёдра. Я представила, как его член входит в меня, как он наполняет меня, как я сжимаю его. Я вспомнила, как он смотрел на меня, когда мы кончали вместе, как его глаза горели, как его руки сжимали мои бёдра, как его дыхание учащалось, а потом он кончал, и я чувствовала его сперму внутри себя.

«Макс, — прошептала я. — Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Я хочу чувствовать тебя. Я хочу, чтобы ты был моим. Только моим. Я хочу быть твоей. Только твоей».

Волна накрыла меня, и я упала на стену, чувствуя, как внутри меня всё сжимается и разжимается, как я вдыхаю воздух полной грудью, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. Я кончала долго, волнами, чувствуя, как мои соки стекают по внутренней стороне бёдер. Я стояла, прислонившись к стене, и ждала, когда дыхание успокоится.

«Макс, — прошептала я, глядя на себя в зеркало. — Ты даже не знаешь, но даже в Китае ты занимаешься со мной сексом».

Я оделась, улыбнулась своему отражению. Выйдя из туалета, я снова села на своё место и смотрела в иллюминатор на проплывающие облака.