Ты сводишь меня с ума

Она не отступила. Только подняла подбородок.

– Не смеши.

– Ты ревнуешь, – повторил я. – Я видел твои глаза, когда я целовал ту девушку.

– Ты хотел, чтобы я это видела, – сказала она тихо. – Ты на неё даже не смотрел. Ты смотрел на меня. Весь вечер.

Я замер.

Она была права. Она всегда была права.

– Зачем, Эйден? – спросила она. – Зачем ты это делаешь? Мы договорились о перемирии, а ты ведёшь себя как… как в школе. Хочешь меня задеть? У тебя получилось. Поздравляю.

В её голосе дрогнула горечь. И это ударило больнее, чем любой удар.

– Я не хотел тебя задеть, – сказал я. – Я просто… не знаю, как быть рядом с тобой и не сходить с ума.

– Вот так. – Она развела руками. – Ты не умеешь иначе? Только играть, только доказывать, что ты главный?

– Я не играю.

– А кто целовался с той девушкой, глядя мне в глаза? – Она усмехнулась. – Это была игра, Эйден. Дешёвая. И ты в неё проиграл.

Она развернулась, чтобы уйти. Я схватил её за руку – мягко, не больно.

– Кэм, подожди.

Она остановилась. Не оборачиваясь.

– Что?

– Я… – Я запнулся. Слова застревали в горле. Я не умел говорить правду. Не умел быть уязвимым. – Я не хотел, чтобы ты ушла с ним.

Она медленно повернулась.

– И поэтому ты решил меня спасти? Как рыцарь, который только что обжимался с другой?

– Я дурак, – сказал я.

– Это я знаю.

– Я дурак, – повторил я, делая шаг вперёд. – Но я не хочу, чтобы ты была с кем-то другим.

Она смотрела на меня, и в её глазах было столько всего – гнев, недоверие, и что-то ещё, что заставляло моё сердце биться быстрее.

– Ты не имеешь права мне запрещать, – сказала она. – Мы никто друг другу.

– А если я хочу быть кем-то?

Тишина. Такая громкая, что я слышал своё дыхание.

Она покачала головой.

– Ты не знаешь, чего хочешь, Эйден. Ты привык получать всё, что захочешь. А я не хочу быть очередной твоей победой.

– Ты не победа, – сказал я. – Ты никогда ей не была.

Она долго смотрела на меня. Потом отвела взгляд.

– Отвези меня домой, – сказала она устало. – Я не хочу здесь оставаться.

– Хорошо.

Я не стал ничего добавлять. Просто кивнул, пошёл за курткой, чувствуя, как она идёт следом.

Мы вышли на улицу. Ночной воздух обжёг лёгкие. Я вызвал такси, и мы стояли на тротуаре, не глядя друг на друга.

В машине она села на заднее сиденье, я – рядом. Между нами было расстояние, которое можно измерить в сантиметрах, но казалось – пропасть.

Я смотрел в окно на убегающие огни и думал о том, что только что сделал. Снова всё испортил. Снова повёл себя как идиот.

– Эйден, – тихо сказала она.

Я повернулся.

– Да?

Она смотрела на свои руки, сжатые на коленях.

– Зачем ты перевёлся? Правда.

Я молчал. Долго. Таксист включил поворотник, и машина свернула к кампусу.

– Я больше не могу играть в ту жизнь, – сказал я наконец. – Спорт, отец, его ожидания. Я… бросил всё. Перевёлся, чтобы начать заново. Не знал, что ты здесь.

– Это правда?

– Правда.

Она кивнула, как будто приняла что-то для себя.

Машина остановилась у её общежития. Она открыла дверь, вышла. Я вышел следом.

– Кэм.

Она обернулась.

– Я не буду больше так делать, – сказал я. – Целовать других, чтобы тебя задеть. Это было глупо.

– Глупо, – согласилась она.

– Можно я… – я запнулся. – Можно я провожу тебя до двери?

Она посмотрела на меня. В её глазах уже не было ярости. Только усталость.

– Ладно.

Мы прошли через маленький сквер, поднялись на крыльцо. Она достала ключи.

– Спокойной ночи, Эйден.

– Спокойной ночи.

Она открыла дверь и шагнула внутрь. Я стоял, смотрел, как свет падает на её волосы, на плечи, на зелёное платье.

– Кэм.

Она остановилась, не оборачиваясь.

– То, что я сказал на балконе… я не хочу, чтобы ты была с кем-то другим. Это правда.

Она медленно повернулась. В полумраке её глаза казались почти чёрными.

– А что ты хочешь? – спросила она.

Я шагнул к ней. Осторожно, как к дикому зверю, который может в любой момент убежать.

– Я хочу тебя, – сказал я. – Только тебя. И я готов ждать, пока ты поверишь.

Она смотрела на меня, и в её взгляде что-то дрогнуло. Стена, которую она строила три года, дала трещину.

– Это не будет быстро, – сказала она.

– Я знаю.

– И если ты снова сделаешь что-то подобное…

– Не сделаю.

Она замолчала. Я стоял, боясь дышать.

– Ладно, – сказала она наконец. – Посмотрим.

Она скрылась за дверью. А я остался стоять на крыльце, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я только что получил шанс. Один. И я не собирался его упускать.

Кэм

Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как дрожат колени.

Платье вдруг показалось слишком тесным, воздух – слишком горячим. Я слышала его шаги за дверью. Он стоял там. Ждал, наверное, что я выйду. Или просто не мог уйти.

Я провела рукой по лицу. Что я только что сделала? Я дала ему шанс. Тому, кто три года назад сломал что-то внутри меня. Тому, кто сегодня целовал другую, глядя мне в глаза.

Но он сказал, что больше не будет. И его глаза… Когда он сказал «я хочу тебя», там не было игры. Не было привычной самоуверенности. Только голод. И что-то ещё, чему я боялась дать название.

Я подошла к окну, осторожно отодвинула штору.

Он всё ещё стоял на крыльце, смотрел на мой подъезд. В свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня. Он выглядел… потерянным. Король вечеринок, который не знает, куда идти.

Я не выдержала. Открыла окно.

– Эйден, – позвала я.

Он поднял голову.

– Ты что, собираешься ночевать на крыльце?

Он усмехнулся.

– Думал об этом.

– Иди домой.

– Не хочу.

Я закатила глаза, хотя внутри всё трепетало.

– Завтра у меня первая пара. Если я увижу тебя здесь утром, я вызову полицию.

– Врёшь.

– Вру, – согласилась я. – Иди.

Он улыбнулся. Настоящей улыбкой, без тени насмешки.

– Спокойной ночи, Кэм.

– Спокойной ночи, Эйден.

Он развернулся и пошёл. Я смотрела, как его фигура исчезает в темноте, и чувствовала, как внутри разрастается что-то тёплое и опасное.

Я закрыла окно, сняла платье, оставшись в одном белье, и легла на кровать. Закрыла глаза. Передо мной стояло его лицо. Его губы, когда он произнёс: «Я хочу тебя».

Я провела рукой по животу, чувствуя, как кожа горит под пальцами. Представила, что это его руки. Что он стоит здесь, в моей комнате, наклоняется, проводит губами по моей шее, спускается ниже.

Я резко открыла глаза. Нет. Не сейчас. Не так.

Я перевернулась на живот, зарылась лицом в подушку. Но тело предавало меня – пульсировало, требовало продолжения.

Чёрт бы тебя побрал, Эйден Хейз.

Я уснула только под утро, и мне снился он.

Глава 4. Эхо прошлого

Кэм

После вечеринки прошло две недели.

Две недели, в которые я убеждала себя, что ничего не изменилось. Что слова Эйдена на крыльце – просто пьяный бред. Что его «я буду ждать» – очередная игра, только более изощрённая. Я виделя, как он смотрит на меня в столовой, в коридорах, у библиотеки. Но он не подходил. Сдерживал слово.

Это бесило меня ещё больше, чем если бы он лез.

– Ты опять не спала, – констатировала Эмма в понедельник утром, разглядывая мои синяки под глазами.

– Спала.

– Врёшь. И ещё ты постоянно смотришь по сторонам. Как будто ждёшь, что кто-то выпрыгнет из-за угла.

– Я никого не жду.

– Конечно. – Она усмехнулась. – Тот красавчик с татуировками, который на вечеринке устроил спектакль, а потом увёз тебя домой, – он, случайно, не выпрыгивает?

– Он не красавчик. И он больше не подходит.

– А ты хочешь, чтобы подошёл?

Я промолчала.

– Так и знала, – Эмма вздохнула. – Кэм, ты когда-нибудь расскажешь, что между вами произошло? Потому что это явно больше, чем «мы учились в одной школе».

– Он сделал мне больно, – сказала я тихо. – Очень. И я не знаю, можно ли это простить.

– А он просит прощения?

Я вспомнила его лицо на крыльце. «Я дурак». Не просил. Просто констатировал.

– Не знаю, – призналась я. – Я не уверена, что он вообще понимает, за что должен просить прощения.

В среду у меня была лекция по социальной психологии – факультатив, который я взяла, потому что тема казалась интересной. Я зашла в аудиторию, села на своё обычное место у окна, достала ноутбук. Профессор опаздывал.

Дверь открылась, и я подняла голову.

Эйден.

Он вошёл с рюкзаком, огляделся. Его взгляд нашёл меня мгновенно, как будто он знал, где я сижу. Мы встретились глазами, и у меня перехватило дыхание. Чёрная футболка, джинсы, татуировки, выглядывающие из-под рукавов. Скула со шрамом. Он смотрел на меня так, словно решал, подойти или нет.

Я отвернулась к окну. Сердце колотилось где-то в горле.

Он сел. Не рядом. Через ряд, наискосок. В моём поле зрения.

Профессор вошёл, начал лекцию. Я пыталась слушать, но каждый нерв в моём теле был натянут, как струна. Я чувствовала его взгляд на затылке, на плечах, на том, как мои пальцы сжимают ручку. На мне была простая белая блузка, и я вдруг остро осознала, что ткань тонкая, что она облегает грудь, что он, наверное, видит очертания бюстгальтера.

Прекрати, – сказала я себе. – Он обычный студент. Ты обычный студент. Вы просто учитесь в одной аудитории.

Через полчаса я не выдержала. Обернулась.

Он не отвёл взгляд. Смотрел открыто, без стеснения. На его губах играла лёгкая улыбка – не насмешливая, скорее… грустная.

Я подняла бровь: «Что?»

Он чуть качнул головой: «Ничего».

Я отвернулась. И просидела остаток лекции, чувствуя, как горит кожа на шее.

Когда лекция закончилась, я собрала вещи так быстро, как только могла. Но он оказался у выхода раньше меня.

– Кэм.

Я остановилась, не поднимая глаз.

– Что?

– Ты быстрая. Я хотел просто… – он запнулся. – Как ты?

– Нормально.

– Ты спишь?

Я подняла голову. Он смотрел внимательно, без обычной самоуверенности.

– С чего ты взял, что я не сплю?

– Синяки под глазами. И ты зевала на лекции. – Он кивнул на моё лицо. – Я видел.

– Ты следил за мной на лекции?

– Не отрываясь.

Я открыла рот, но не нашлась, что сказать. Такая прямота выбивала из колеи.

– Спасибо за беспокойство, – сказала я сухо. – Я в порядке.

– Ты всегда говоришь, что в порядке, даже когда это не так.

– Откуда тебе знать?

– Потому что я тебя знаю, Кэм. – Он сделал шаг ближе. Не настолько, чтобы вторгаться в личное пространство, но достаточно, чтобы я почувствовала запах его одеколона. – Я знал тебя тогда, знаю сейчас. Ты не изменилась.

– Изменилась, – сказала я. – Я стала умнее. Я больше не ведусь на красивые слова и обещания.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то – боль? Сожаление?

– А если это не обещания? – спросил он тихо. – Если я просто… хочу быть рядом?

– Ты не умеешь просто быть рядом, Эйден. Ты всегда хочешь большего.

– А ты боишься большего?

Я замерла.

– Это нечестно, – сказала я.

– Знаю. – Он отступил. – Прости. Я не должен был.

Он развернулся и ушёл, оставив меня стоять посреди коридора с колотящимся сердцем и путаницей в голове.

Вернувшись в общежитие, я завалилась на кровать и закрыла глаза. Воспоминания нахлынули сами собой.

Тогда. Через неделю после выпускного

Я уже была в колледже, в новом городе, в новой комнате. Думала, что всё оставила позади. Но телефон завибрировал сообщением от бывшей одноклассницы, с которой мы не общались:

«Ты слышала, что о тебе говорят?»

Я не хотела слушать, но пальцы сами набрали: «Что?»

«Лорен и её подружки треплются, что ты на выпускном сама вешалась на Эйдена, а он тебя отшил. Говорят, ты умоляла его остаться, а он засмеял и ушёл с другой. Джейс подтвердил. Извини, что пишу, просто подумала, ты должна знать».

Я смотрела на экран, и мир вокруг распадался на куски. Я вспоминала ту ночь: его руки, прижимающие меня к стене, его шёпот «ты сводишь меня с ума», своё «отпусти, пожалуйста». В моей памяти это был момент слабости, который я едва пережила. А в их версии – унизительная сцена, где я была никем.

Я не знала, правда ли Эйден распускал эти слухи. Но он не остановил их. Он позволил друзьям и чирлидершам превратить меня в посмешище. Может, сам в пьяной обиде подлил масла в огонь.

Я ненавидела его за это. За то, что сделал меня дешёвкой в чужих глазах. За то, что после той ночи, когда я чуть не сдалась, он позволил им растоптать мою репутацию. Я поклялась, что никогда больше не позволю ему быть ко мне близко.

Настоящее

Я открыла глаза. С тех пор прошло три года. Он стоит передо мной, говорит, что хочет быть рядом. Но я не знаю, изменился ли он. Не знаю, можно ли ему верить.

Я села на кровати, обхватила колени руками. В груди болело.

– Ты чего? – Эмма заглянула в комнату.

– Ничего. Вспомнила кое-что.

– Про него?

Я кивнула.

– Расскажешь?

Я молчала долго. Потом, сама не ожидая, начала:

– После выпускного по школе пошли слухи. Что я сама вешалась на него, а он меня отшил. Чирлидерши, его друзья – все это повторяли.

– А он?

– Он ничего не сделал. Не опроверг. Просто позволил им говорить. А я… я уехала на следующий день. И ненавидела его за это. За то, что он сделал из меня посмешище.

Эмма обняла меня за плечи.

– Ох, Кэм. Это ужасно.

– Поэтому я не могу ему доверять. – Я вытерла глаза, хотя не плакала. – Но когда он сегодня… он был таким. Нормальным. Сдержанным. Я не знаю, что из этого настоящее.

– Может, и то и другое? – осторожно сказала Эмма. – Может, тогда он был идиотом, а теперь вырос?