Сквозь пепел

Руслан Гахриманов

Сквозь пепел

Цикл «Война Призраков»

Шёпот огня #2: «Сквозь пепел»

Предисловие

Первая история «Шёпот огня» положила начало новой сюжетной арке в цикле «Война Призраков». И вот — следующая часть. «Сквозь пепел» — прямое продолжение, где личный кошмар Гельмара сталкивается со стратегией всей войны.

* * *

Аннотация

Рыцарь-чародей Гельмар, едва оправившись от кошмарного видения, почти убившего его, получает новый приказ. Не месть, а разведка. Ему предстоит вести отряд в Выжженные Пустоши — мёртвые земли, отравленные войной. Его цель — цитадель загадочных Стражей Предела, единственных, кто может знать природу нового оружия врага.

Чтобы спасти фронт от разгрома, Гельмару придётся пройти сквозь пепел прошлых поражений и столкнуться с истинным лицом войны, где граница между предвидением и ловушкой стёрта, а потусторонние тени ждут каждого неверного шага.

* * *

1

Воздух в подземном бункере цитадели был чистым и холодным, отдавая озоном от мощных генераторов. Но под этим скрывался другой запах — страх и пороховая гарь невысказанной ярости. Он впитывался в стены из армированного бетона, витал в тенях, сгущавшихся за спинами рыцарей.

Маршал Вейт стоял спиной к Гельмару, его внимание пожирала голографическая карта, залившая командный центр багровым светом. На ней, словно язвы на теле государства, пульсировали отметки. Сотни точек в глубоком тылу по всей административной земле Доннерхаль и всё дальше за её пределами с севера и юга на западном рубеже Хельструма. Гарнизоны, склады, линии снабжения и связи, которые переставали отвечать на запросы, оставляя после себя лишь статику и леденящее душу молчание.

— Гибель 108-й была не концом, – голос Вейта прозвучал глухо, как заученный приговор. — Это было началом. Началом вот этого.

Его рука в серо-стальной перчатке провела по проекции, и алые метки замигали в унисон, словно чьё-то исполинское сердце, бьющееся в агонии.

— Они режут нас по живому, Гельмар. И мы не видим руки, что держит клинок. Мы слепы.

Гельмар молчал, сжимая ладонь в перчатке. Призрачный огонь в его груди отозвался глухой болью — эхо видения, которое теперь видели все Одарённые.

— Твоё видение… – Вейт, наконец, обернулся. Его лицо было серым от усталости, глаза — двумя провалами вглубь черепа, где тлела лишь холодная ненависть. — Оно было посланием. Или обманом. Мы должны выяснить, чем именно.

Шаг. Ещё шаг. Тяжёлые сабатоны маршала грохотали по полу. Его палец с силой ткнул в одно-единственное место на карте — мёртвую зону, отмеченную символом радиоактивной угрозы и безумия.

— Крепость Стражей Предела. В Выжженных Пустошах. Они шестьдесят лет сторожат эту границу. И, судя по нашим данным, энергетические сигнатуры полностью идентичны. – Вейт смерил Гельмара взглядом. — Отправляйтесь туда и найдите причину, командор. Найдите дверь, через которую они к нам приходят, и захлопните её.

Он отступил на шаг, и его тень, искажённая светом голограммы, накрыла Гельмара с головой.

— Собери команду и вылетайте.

Пока основные силы ордена перебрасывают на Западный рубеж, чтобы остановить их наступление в лоб, вы будете нашим рейдом в самое сердце тьмы. Вы — наш скрытый клинок.

Никаких напутствий. Никаких слов о долге — всё это давно стало воздухом, которым они дышали. Только тяжесть приказа, брошенная, как вызов.

— Не подведи, – прошептал маршал, и его шёпот был страшнее любого крика. — Ибо если это ловушка… то мы все уже в пасти у зверя. И твоё видение было для нас последним.

Гельмар кивнул. Чеканя шаг, он вышел в коридор. Дверь закрылась с глухим стуком, отсекая давящую тишину бункера. Он шёл, и эхо его шагов смешивалось с навязчивым ритмом в висках.

Найти дверь.

За бронедверью карта продолжала кровоточить.

2

Подземный ангар был пустым, холодным и гулким, как склеп. Сорок фигур в броне цвета грозовой синевы стояли неподвижно, выстроенные перед транспортно-штурмовым самолётом «…», похожим на огромную птицу, сложившую крылья. Их доспехи, покрытые ритуальными письменами и свежими сколами, были вычищены до блеска. Лица, скрытые шлемами или оставшиеся открытыми, были обращены к Гельмару. В их глазах было не ожидание, а готовность. Их уже проинструктировали.

Командор прошёл вдоль строя, его взгляд скользил по знакомым лицам, и в груди отозвался тот самый призрачный огонь, будто видение звало его вперёд, к разгадке.

— Братья, Сыны Грома, – его голос, низкий и хриплый, нёсся под своды ангара без усилия. — Нас избрали. Не за славу. Не за честь. За тишину.

Он остановился, повернувшись к ним.

— Враг бьёт из тени. Режет горло, пока мы смотрим вперёд. Наш долг — отыскать эту тень и выжечь её дотла. Мы идём в место, где законы этой реальности — лишь шёпот на ветру. В Выжженные Пустоши. К Стражам Предела.

Ни один мускул не дрогнул на лицах воинов. Лишь пальцы крепче сжали приклады автоматов и рукояти зачарованных клинков.

— На шаттле — полное отчуждение. Ни исходящих сигналов, ни связи с командованием. Мы станем призраками. Наша цель — разлом. Наша задача — узнать, что скрывается за пеленой. И если потребуется — разорвать её.

Из строя вышел полуседой ветеран с лицом, испещрённым шрамами, словно старыми рунами. Брат-рыцарь Кассиан.

— Каков план на случай контакта с аномалиями, командор?

— Протокол «Ausweisung», – отчеканил Гельмар. — Однако данные устарели и теперь только Стражи владеют полной информацией о происходящем. Отчётность по Пустошам прекратилась шесть десятилетий назад. Готовьтесь к тому, что карты врут, а местность сама будет врагом.

Кассиан молча кивнул, его взгляд был тяжёл, как свинец. Этого было достаточно. Вопрос был задан не для него, а для менее опытных братьев в строю, чтобы они услышали ответ и поняли его суть.

— Вылетаем через десять минут. Запомните: отныне мы не просто рыцари Хельструма. Мы — клинок, что ищет сердце тьмы. И мы не вернёмся, не поразив его.

Он обвёл их взглядом в последний раз. Сорок пар глаз, сорок закалённых в горниле войны душ. Этого хватит. Или не хватит. Иного выбора не было.

— За короля и Хельструм. К оружию.

Без лишних слов, с отлаженной тишиной, сорок фигур развернулись и начали погрузку в зев ожидавшего шаттла. Гром стальных сапог отдавался эхом по бетонному полу, словно погребальный звон по миру, который они покидали.

3

Шаттл оторвался от взлётной полосы тяжело, с надрывом, будто сам не хотел уходить в этот мрак. Перегрузка вдавила Гельмара в кресло, сквозь броню силового доспеха прошла дрожь, и стартовые ускорители выбросили машину в предрассветное небо.

— Переход в режим радиомолчания, – приказал Гельмар. — Все неэссенциальные системы — в автономный режим.

Сорок рыцарей замерли в транспортном отсеке. Ни слова. Ни шороха. Только низкий, ровный гул двигателей.

Шаттл набрал высоту, и пилот включил форсаж. Сверхзвуковой удар прокатился по корпусу глухим хлопком, и мир за иллюминаторами потерял резкость. Пейзаж внизу понёсся с неестественной, почти пугающей скоростью.

Они летели долго. Гораздо дольше, чем ожидал Гельмар. Хельструм был огромен — королевство, раскинувшееся на тысячи километров, с десятками административных земель, сотнями городов, тысячами крепостей. Гельмар знал это по картам, по отчётам, по сводкам. Но одно дело — знать цифры. И совсем другое — смотреть в иллюминатор и видеть, как внизу бесконечной чередой проплывают леса, поля, реки, горные хребты, индустриальные зоны, агломерации, уходящие за горизонт. Империя, которая не кончалась.

Первые часы полёта земля под ними была живой. Зелёные массивы сменялись золотыми пшеничными полями, поля — зеркальной гладью озёр и извилистыми лентами рек. Гельмар видел города — огромные, сверкающие металлом и стеклом, с башнями, уходящими в небо, и шрамами оборонных периметров на окраинах. Видел крепости, построенные на вершинах гор, и колонны техники на трассах, похожие на стальных муравьёв. Видел жизнь. Движение. Порядок.

А затем начались Пустоши.

Смена произошла резко, будто кто-то провёл невидимую черту, за которой мир умер. Зелень исчезла. Вода исчезла. Цвета выцвели, превратившись в бесконечное царство серого и бурого. Леса остались позади. Теперь внизу расстилались выжженные равнины, покрытые сетью трещин, как кожа мертвеца. Реки пересохли, оставив после себя глубокие, извилистые шрамы. Озёра превратились в солончаки, белые и мёртвые.

Гельмар смотрел на эту границу, где кончался Хельструм и начинались Пустоши. Она не была отмечена стенами или заборами. Её обозначала сама земля. С одной стороны — жизнь. С другой — память о том, что жизнь может закончиться.

Пустоши расстилались под ними бесконечной серой пеленой. Серая, в прожилках радиоактивных пятен, земля напоминала шкуру гигантского трупа. Ни зелени. Ни воды. Только трещины, оспины воронок и редкие, искорёженные временем и взрывами скелеты зданий.