Холод

Кейтлин вдохнула пахнущий пылью отфильтрованный воздух и подумала о необратимости своего решения. Оно по-прежнему не казалось чем-то незначительным, даже если учесть, насколько ограничены запасы ресурсов. Но она все держала в голове – атмосферное давление, химический состав воздуха и резкие перепады температуры в тех жилых зонах, где воздух не просто примерз к переборкам, превратившись в хрупкие пластины. В голове Кейтлин был и тот простой факт, что Арианрод пыталась убить ее дочь. Мир – те уголки, до которых Кейтлин могла дотянуться, – проник в нее, дал ей свою информацию в виде призрачных ощущений, наложенных на ее собственные. Эти сведения стали для нее защитным каркасом поверх ее брони, у которой стерли сознание. Это было новое и странное ощущение – ощущение ее мира, существующего и имманентного. Мира, который подразумевается.

Она почувствовала, что в ее сознании есть пробелы – в тех местах, где находились сломанные и просто пропавшие куски мира, те, с которыми были утеряны все контакты. Они отдавались странной болью, похожей на покалывание в онемевшей части тела, создавали ощущение пустоты, которое не давало ей покоя.

Так вот что это значит – быть Главным инженером восстановленного мира. Этот мир был восстановлен и искалечен одновременно, и Кейтлин была достаточно старой, чтобы в полной мере оценить горькую иронию происходящего.

Цена – в жизнях, материалах, прочности мира – была слишком высока, но ее все равно уплатили, и теперь придется возвращать долг.

В этой капсуле спала женщина, которую Кейтлин знала в течение столетий, рядом с которой Кейтлин работала, ребенка которой Кейтлин приняла как своего – до того, как этот ребенок пожертвовал своей жизнью и существованием, чтобы сорвать планы Арианрод. Просто продолжая жить, женщина в этой капсуле потребляла ресурсы, которые лучше потратить на тех, кто не предал Двигатель, Кейтлин, Самаэля и железный мир, который заключил их в своих теплых объятиях, сдерживая натиск Врага. Тело этой женщины содержит углерод, соль и органические вещества. Они могли бы принести пользу, став частью воздуха, которым они дышат, и стенами, которые их защищают.

Кейтлин могла бы не только заглянуть в резервуар, не используя свои глаза, но и изменить его настройки без помощи рук. Но находясь рядом с капсулой в момент принятия решения, Кейтлин в каком-то смысле отдавала дань уважения этой женщине, признавала, что это дело чрезвычайной важности.

Надеясь, что этим она отличается от отца, Кейтлин положила пальцы на выключатель.

– Главный инженер?

Знакомый голос, но со множеством незнакомых интонаций. Кейтлин отдернула руку; порванные мышцы и испытывающие сильную нагрузку кости запротестовали. Она развернулась и увидела темные локоны и изогнутые брови, которые когда-то принадлежали ее сводному брату.

Но Оливер Конн умер, и тот, кто надел его воскрешенное тело, был человеком из эпохи полета. Она никогда не была знакома с Оливером: да, он – тоже Конн, но один из младших, а за время, прошедшее с тех пор, как семья отреклась от Кейтлин, можно было уместить три или четыре жизни Оливера. И все же он обладал семейными чертами, и на миг Кейтлин задумалась о том, почему все ее братья и сестры решили выглядеть как их отец, мертвый Командор Аласдер.

Какие бы злые дела ни сотворили Арианрод и ее дочь Ариан, им, по крайней мере, удалось уничтожить Аласдера. Это, возможно, заставило бы Кейтлин посочувствовать им, но она не могла забыть о том, что они пытали, изувечили и едва не убили Персеваль.

– Главный инженер? – повторил юноша, который раньше был Оливером Конном.

Кейтлин поняла, что она в упор смотрит на него.

– Да?

Воскрешенный широко раскрыл глаза и сглотнул. Неужели она внушила ему благоговейный трепет? А если да, то будет ли жестоко с ее стороны посмеяться над ним?

– Принц Бенедик поручил мне передать сообщение. Он просит вас как можно быстрее вернуться в центральный инженерный отсек.

Не «в удобное для вас время» – так Бенедик сказал бы, если бы дело не было срочным. Он отправил гонца, вместо того чтобы вызвать ее напрямую. Трус.

– Как тебя зовут? – спросила Кейтлин.

– Джустьен, – ответил он, запинаясь. – Дамьен Джустьен. Я был навигатором.

– Джустьен, – повторила она, чтобы зафиксировать этот звук в памяти своего симбионта. – Как хорошо, что ты лично доставил сообщение.

Он кивнул.

Кейтлин нажала кнопку выключателя на резервуаре Арианрод. Кнопка ушла вниз с громким щелчком. Кейтлин ввела код, чтобы разблокировать управление.

– Смотри, – сказала она, когда индикаторы статуса замигали, превращаясь из зеленых в желтые, оранжевые и красные. – Когда резервуар успокоится, подожди полчаса, а затем поставь знак, чтобы материалы отправили на переработку. Ясно?

– Полчаса после выключения, пометить содержимое, – повторил Джустьен.

– Когда все сделаешь, доложишь мне, – улыбнувшись, она похлопала его по плечу и отвернулась.

Даже когда она ушла, в ее сознании осталась картинка, на которой Арианрод – бледная, синевато-серая – плавает в своем резервуаре, закрыв глаза, а индикаторы на панели управления один за другим становятся красными.

Короткая прогулка обратно по разгромленным коридорам привела ее в уныние. Сорванные, побуревшие растения лежали под ногами и свисали с разорванных переборок. Заслышав ее шаги, насекомые разбегались во все стороны в поисках укрытий. Змеешейка слетела с перепутанных ползучих побегов на стене, схватила извивающуюся сколопендру, а затем снова исчезла, блеснув синим оперением. Значит, часть экосистемы выжила, даже оставшись без защиты. Мысль об этом слегка воодушевила Кейтлин.

Тут есть материалы для клонирования. Мир можно восстановить. Работа была огромной, пугающей, но выполнимой.

Когда Кейтлин зашла в великий рай Двигателя, то попыталась направить взгляд прямо вперед. Ее окружил город – огромная пустая сфера, где каждая поверхность была покрыта разрушенными постройками. Обломки свободно плыли в пространстве; воздух был разреженным и холодным. Гравитация была не так важна, как кислород, поэтому даже там, где Кейтлин плыла над землей, состав атмосферы был таким, чтобы в ней могли выжить возвышенные. Незакрепленные обломки представляли собой угрозу, но сейчас у Кейтлин не хватало ресурсов, чтобы заняться уборкой.

Кейтлин не жалела о решении возвысить каждое живое существо мира, ведь ни один плебей не пережил бы ускорения и излучения сверхновой, которая отправила мир в полет. Заразить их симбионтами – даже новыми и хрупкими, которые должны не только адаптироваться к телам новых хозяев, но и одновременно лечить их – это лучше, чем смотреть на то, как все они гибнут.

Теперь у них появился шанс на победу.

Поскольку гравитация отказала, Кейтлин было легче добраться до центрального инженерного отсека. Кейтлин развела руки в стороны, закрыла шлем и с помощью струйных рулей стала аккуратно продвигаться по огромному пространству, отталкивая обломки бронированной рукой. Поручни на дальней стороне облегчили процесс приземления. Раскачавшись, Кейтлин засунула ноги в люк, который открылся, подчиняясь ее безмолвной команде. Когда сила тяжести на дальней стороне поймала ее, Кейтлин изогнулась, чтобы приземлиться на корточки.

Центральный инженерный отсек был наполнен разбитыми панелями и разломанной мебелью. В центре в полном одиночестве стоял Бенедик Конн. На нем была броня, защищавшая от возможной разгерметизации корпуса. Он склонился над главным голографическим экраном навигации; его руки скользили изящно, словно у робота-сборщика, пока он занимался ремонтом. Ему помогал тихий набор инструментов, похожий то ли на кота, то ли на лемура с невероятно длинными передними конечностями. Полностью сосредоточившись на работе, он подергивал хвостом. Черный мех с золотистыми пятнами на его боках катился волнами, когда существо глубоко залезало во внутренности резервуара.

Когда-то это было маленькое и независимое живое существо со своим именем и чертами характера. А теперь оно превратилось просто в вещь – послушную, многофункциональную, поглощенную более крупным сознанием нового ангела мира.

Открыв щиток шлема, Кейтлин подумала про Риан и решила, что не будет морщиться на глазах у Бенедика. Когда она встала, ее ноги пронзила боль, но Кейтлин скрыла и это. Она перенесла вес тела на хрупкие, не до конца исцеленные кости – об их прочности заботился неутомимый симбионт. Если ее и дальше будут преследовать неудачи, нога будет заживать дольше. Кейтлин следовало бы сделать себе выговор – нужно не преодолевать боль, а сесть и ждать, пока она пройдет.

Замереть так же, как и Арианрод, которая все еще плавает – и умирает – в своем резервуаре. Так будет лучше. Будет еще лучше, если Тристен решит, что Арианрод погибла в ходе ускорения.

– Я установил контакт с Тристеном, он на мостике, – сказал Бенедик. Другого приветствия ей, скорее всего, ждать не стоило.

Кейтлин шагнула вперед; броня щелкала по полу, кости в левой ноге хрустели на каждом шагу. Она остановилась сбоку от брата и отклонила голову назад, чтобы вглядеться в его профиль. Тусклые черные волосы обрамляли длинное прямоугольное лицо, делая его еще длиннее. Он не отвел взгляд от экрана; если бы он не заговорил ранее, если бы он не был Бенедиком, возвышенным и более бдительным, чем все, кого она знала, то ей бы показалось, что он вообще ее не заметил.

– Персеваль? – спросила она.

Бенедик сжал губы.

– Горюет.

– Она молода, – сказала Кейтлин. – Она исполнит свой долг, сделает все, что нужно.

Он все равно не повернулся к ней, хотя она знала, что симбионт показывает ему каждую эмоцию, которая отражается на ее лице.

– Знаю, – сказал Бенедик, а затем нехотя добавил: – Один из нас мог бы пойти к ней.

Укол боли в груди Кейтлин был настолько сильным, что она задохнулась. Может, он и не станет поворачиваться к ней, но она его как следует рассмотрит. Ее пальцы задергались, и Кейтлин не могла понять – то ли ей хочется потянуть за его рукав, то ли ударить.

– С ней Тристен. Этого достаточно.

– Он не…

Вот теперь он посмотрел на нее; его голова повернулась так резко, словно он старался помешать этому, но силы в конце концов оставили его.

– Нет, – сказала она. – Ты – ее отец. Но ты здесь, и тут действуют законы спасательной шлюпки. Занимайся делами там, где находишься, Бен.

Другой человек – особенно другой Конн – в ответ сказал бы что-нибудь жестокое, но Бенедик лишь крепче сжал губы и, не опуская взгляда, кивнул.

Кейтлин поняла: это было решение, которое он уже принял, к которому он уже подготовился, но ему хотелось, чтобы решение приняла она. Он перекладывал неприятный выбор на нее – как и в те времена, когда они еще действовали заодно.

Кейтлин тоже не собиралась опускать взгляд. Она все еще обдумывала свою следующую реплику, решая – то ли закончить разговор, то ли заставить Бенедика перейти на следующий уровень честности, как вдруг поток данных из капсулы Арианрод, который находился на периферии внимания Кейтлин, заявил о себе – потому что оборвался словно нить.

3. Сила души

И сделаю потомство твое, как прах космический; если кто может сосчитать прах космический, то и потомство твое сочтено будет.

Книга Бытия, 13:16 «Новая эволюционистская библия»

Кейтлин широко раскрыла глаза; Бенедик задвигался. Пока она, лязгая броней, поворачивалась к двери, он оперся о разделявшую их консоль и перепрыгнул через нее. Его башмаки стукнули о пол там, где ноги Кейтлин были всего миг назад: старые инстинкты, отработанные за время работы в команде, никуда не делись.

Кейтлин пригнулась. Броня помогла ей совершить прыжок, но Бенедик услышал, как Кейтлин рычит от боли. От сочувствия Бенедика отделяла стена льда, поэтому он скорее заметил его, чем почувствовал, – и порадовался, что это именно так, а не иначе.

Кейтлин ухватилась за край сломанного люка и, раскачавшись, бросила себя в отверстие. Бенедик последовал за ней. Его ноги уже начали восстанавливаться после травм, и он был гораздо выше Кейтлин. С помощью доспехов он прыгнул, вцепился в край люка и полетел по дуге в микрогравитацию, следуя по пятам за Главным инженером.

Она уже плыла по наполненному обломками раю. Бенедик оттолкнулся, заскользил вслед за ней; ему не хотелось без крайней необходимости ускоряться с помощью двигателей. Когда он добрался до противоположной стены, от Кейтлин его отделяло лишь несколько метров; повторив ее элегантный прыжок, он оказался в коридоре и услышал резкий стук ее ботинок. В забеге он ее догнать мог.

– Почему мы бежим? – выдавил он из себя, задыхаясь, когда опередил ее.

– Я потеряла поток информации из резервуара Арианрод.

Ее слова между тщательно контролируемыми вдохами звучали четко. Каждый шаг сопровождался негромким звуком, слишком тихим, чтобы его можно было назвать рычанием. Бенедик поморщился, скрежеща зубами, словно мог разделить с ней боль.

Но в его помощи она не нуждалась.

И она была права. Бенедик потянулся к сети, пытаясь нащупать место, где находится «гроб» Ариан, и обнаружил лишь пустое пространство. У него не было такого же подключения к миру, как у Главного инженера, но достать пульт управления он мог. Стараясь управлять своим дыханием, он спросил:

– Пульт отказал? Нет, целый сектор. Что произошло?

Кейтлин покачала головой, и локоны вырвались наружу из-за открытой маски.

– Я убила ее, – сказала она. – Я отключила систему жизнеобеспечения в резервуаре.

Она прибавила шаг, но он легко держался наравне с ней. Он мог бы осудить ее, призвать к ответу, заподозрить, что ее решение связано с мечтой о мести – то есть с тем, в чем Кейтлин обвиняла его самого. Но это было бессмысленно и несправедливо, и совсем не похоже на Кейтлин. Никто так не умел затаить обиду, как Кейтлин Конн, но это никак не отменяло ее рыцарской натуры, а Бенедик никогда не сомневался в ее принципах.

Именно из-за принципов Кейтлин его решения привели ее в такую ярость: она считала, что он продался. Она простила его за убийство сестры – возможно потому, что его он совершил по просьбе Кинрик. Но то, что он вступил в переговоры и заключил альянс с Арианрод, казалось ей немыслимым – несмотря на то, что у него были веские причины.

Сейчас он был вынужден признать, что она оказалась права. И он понимал, на чем построена система ее морали. Насколько ему было известно, за всю свою жизнь Кейтлин Конн предала только одного человека – их отца. И оставалось неясным, можно ли это назвать злодеянием, ведь он не сделал ничего, чтобы заслужить чью-то преданность. Какой бы ни была история предательств в семье Коннов, она началась с Аласдера.

– Чтобы сэкономить ресурсы, – сказал Бенедик.

Кейтлин искоса посмотрела на него, удивленно подняв брови. Она подумала, что он так резко изменился? Или что она никогда его не знала?

– Нужно было остаться и довести дело до конца, – добавил он.

Никогда не оставляй беспомощную жертву в смертельно опасной ловушке. Убедись в том, что она умерла.

– Кто-то, – сказала она, когда они подошли к камере, в которой находились капсулы, – прислал мне сообщение. И я оставила здесь часового – воскрешенного, которого ты отправил ко мне.

Ее косой взгляд говорил: «Если ты решил, что ему можно доверить сообщение, то я решила, что ему можно доверить такую работу, как постоять у смертного одра». Кейтлин замедлилась, жестом приказала Бенедику остановиться и достала из кобуры пистолет. Она прицелилась, а затем подняла оружие на изготовку.

Бенедик последовал ее примеру и прижался к переборке по другую сторону от двери. Какие бы сложности ни возникли в их отношениях за последние пятнадцать лет, сейчас Бенедик и Кейтлин действовали как хорошо отлаженная машина.

Повернувшись, Кейтлин ворвалась в камеру, а Бенедик ее прикрывал. Пригнувшись, он тоже забежал внутрь, метнулся в сторону и прижался к стене. Здесь было слишком много укрытий, слишком много визуального и звукового мусора – кабели, камеры, звук и запах капающей жидкости и вонь разорванной в клочья плоти, лежащей в поврежденных капсулах. Бенедик расширил свое сознание, настроил органы чувств на то, что – возможно – было шлепаньем босых ног по полу. Да, сейчас его кожа была покрыта броней, но в ней было так много датчиков, что он при желании мог бы ощутить смещение воздуха. Если Арианрод еще здесь, то она все еще без одежды. Он сам запер Арианрод в резервуаре после поимки, и ее снаряжение он в сетку не положил. Возможно, он почувствует запах теплой мокрой кожи.

Это была не мистическая сила, но скорее повышенное внимание ко всему, что могли сообщить ему симбионт и броня. Подобный навык он обрел в ходе долгих тренировок, смысл которых заключался в том, чтобы создать надежные ощущения, научиться полагаться на них и действовать без колебаний. Тело знает, что приближается нож, так же точно, как муха ощущает приближение удара и взлетает, чтобы уклониться от него.

В данный момент тело Бенедика говорило ему, что никакого ножа нет. Но хотя он и доверял ему, он также не забывал об осторожности.

Правой рукой он постучал по керамической броне на бедре. Кейтлин бросила на него взгляд. Бенедик закрыл щиток шлема, и она повторила его движение.

Бенедик показал влево. Кивнув, Кейтлин двинулась туда, прячась за капсулами. Бенедик медленно пошел вслед за ней, чуть сбоку – так тихо, насколько это возможно в щелкающей броне.

Они направились к резервуару Арианрод, стараясь как можно чаще прятаться за укрытиями. В тридцати метрах от капсулы Кейтлин остановилась и поманила Бенедика к себе. Она поймала его взгляд; спрашивать, готов ли он, ей не требовалось.

Кейтлин выступила вперед. Он ждал ее сигнала.

– Ранен, – сказала она, и он выскочил из-за угла, чтобы прикрыть ее.

Воскрешенный, которого Бенедик отправил с сообщением, лежал на полу, и его голову окружала лазурная лужа. Кто-то нанес ему мощный удар. Других ран на теле посланца Бенедик не увидел, но никаких признаков расчленения не заметил и поэтому предположил, что умереть от полученного урона возвышенный не может.

– Он жив, – сказала Кейтлин, опускаясь на одно колено рядом с посланцем. Бенедик следил за ней краем глаза – его задача заключалась в том, чтобы искать угрозы. Она подняла взгляд: – Резервуар открыт.

– Ее там нет?

– Растворилась как дым, – Кейтлин встала. – Черт.

Она повернулась и обвела взглядом комнату, словно могла что-то заметить.

– У того, кто пришел за ней, было три минуты форы.

Убирать оружие Бенедик не стал. Камера с резервуарами была огромной, и тот, кто сумел отключить управление капсулой Арианрод, также смог перемещаться по отсеку незаметно для камер наблюдения, а это заставляло предположить, что этот человек обладает высоким уровнем доступа к системам мира. Говорить об этом не было смысла. Кейтлин сама все это знала – как и то, что подобные возможности свидетельствуют о нестабильности – или дефектах – недавно восстановленного ангела. Арианрод и ее спаситель, возможно, все еще где-то рядом.

– Если я уйду сейчас…

Бенедик не стал смотреть на Кейтлин, но она повернулась к нему и покачала головой.

– Нужно предупредить Тристена. Кроме того, тебе не следует уходить без припасов.

Потому что три минуты – это много, а погоня может затянуться. А тот, кто пришел за Арианрод, возможно, обеспечен всем необходимым.

– В шкафчике лежат носилки, – сказал Бенедик. – Давай проверим, есть ли люди, которые готовы проснуться, и тогда вызовем мостик и эвакуируем пострадавшего.

Она остановила его.

– Бен, я должна знать, можно ли тебе доверять.

В мелодраме он сдвинул бы щиток шлема и посмотрел ей прямо в глаза. Но он не обманывал себя: перед ним стояла Кейтлин Конн. Благодаря датчикам, встроенным в его доспехи, она в случае необходимости могла бы получить информацию о его частоте дыхания, пульсе и проводимости кожи. Да, его симбионт мог бы регулировать данные параметры, но тогда фактически началась бы своего рода гонка вооружений.

– Потому что Арианрод – мать моего младшего ребенка?

Риан умерла, а он так и не успел как следует с ней познакомиться. Последнее – его вина, а вот смерть…

Он бы с радостью обвинил в ней Арианрод и ее старшую дочь Ариан, которая также была сводной сестрой Бенедика и Кейтлин. Узы родства в семье Конн были крайне запутанными.

Кейтлин посмотрела на него сквозь прозрачную маску. Бенедик повернулся, чтобы найти шкафчик, в котором есть складывающиеся носилки. Он стянул овал размером с руку со стойки, на которой когда-то лежало десять таких овалов, сориентировал его и включил. Овал развернулся, превращаясь в гамак; в четырех углах его поддерживали нейтрализаторы гравитации. Бенедик направил эту штуку к голове лежавшего на полу воскрешенного. Не дожидаясь просьбы, Кейтлин наклонилась к ногам воскрешенного.

Посмотрев друг другу в глаза, Кейтлин и Бенедик положили человека на носилки. Кейтлин включила нейтрализаторы, и носилки медленно поднялись в воздух.

– У нас есть дочь, – сказал Бенедик.

Именно Персеваль, которая теперь стала Капитаном, удалось, в конце концов, убить Ариан. Кейтлин уже начала отворачиваться. Благодаря датчикам на спине она и так могла увидеть Бенедика, но она все равно повернулась и бросила на него долгий взгляд. Это был очень трогательный момент.

– Я думала, что чувства – это ниже твоего достоинства.

Бенедик коснулся пульта управления носилками. Красно-желтая полусфера носилок наполнилась зеленым цветом и двинулась вперед. Она будет плавно лететь в любом направлении, выбранном Бенедиком, – до тех пор, пока его рука остается на панели управления.

– Наша дочь еще жива, – сказал он.

Если Кейтлин и могла что-то ответить, то оставила эти слова при себе.

♦ ♦ ♦

– Принц Тристен, – сказал ангел, – возникли осложнения.

Тристен поднял голову, которую положил на руки. Должно быть, исцеляющий сон одолел его, заставив растянуться на панели управления. Тристен чувствовал, что на его щеке есть вмятинки от ручек и кнопок, а по лбу протянулась полоса, оставленная металлическим краем.

Аватар ангела стоял перед отремонтированной переборкой. Его внешность изменилась: теперь свет отражался от серебристых волос, словно от граней бриллианта. Ангел сложил ладони перед грудью, словно проситель.

– Без слова «принц» можно обойтись, – сказал Тристен, а затем с силой прижал руки к векам, вытащил корочки из уголков глаз. От его бороды пахло потом. – Где прорвало?

Он пожалел об этих словах, как только они сорвались с его губ. Кто знает, насколько буквально все воспринимает юный искусственный интеллект? Но ангел, похоже, отнесся к ним спокойно и не обиделся.

– Восстановление структурной целостности идет с адекватной скоростью, – ответил ангел. – Однако проприоцептивные данные по-прежнему выглядят хаотичными. Я поручил пылинкам собрать информацию о целостности мира в электромагнитном спектре, и если их не уничтожат обломки, то вскоре мы, по крайней мере, получим схему…

Возникла пауза: ангел подождал, когда поступят новые сведения, а затем продолжил:

– Принц Тристен, я получил сообщение от Главного инженера. Она хочет предупредить вас о том, что Арианрод сбежала, и просит вас как можно быстрее выйти с ней на связь. Кроме того, возникла дополнительная сложность. Похоже, что уровень урона, который получил мир, а также связанная с ним гибель людей оказались настолько высоки, что привели к активации определенных защитных механизмов.

Могут ли ангелы смущенно умолкнуть? Или это была уступка человеческой слабости? Ангел хочет дать Тристену пару секунд, чтобы он мог собраться с мыслями и подготовиться? Или, быть может, за это время ангел собирался проанализировать его ответ. Ответов на эти вопросы Тристен не знал.

– Насколько все плохо?

– Запрос неопределенный, – сказал ангел. – «Плохо» – это оценочное суждение. В данный момент имеется развивающаяся ситуация, которая может превратиться в проблему.

– Поясни.

– Базовая программа «Лестницы Иакова» содержит несколько защитных программ, которые срабатывают в тех случаях, когда мир получил определенный уровень катастрофического урона. Одним из таких случаев был раскол главного ангела Исрафила.

Прошло уже пять лет, но Тристен все равно не мог найти в себе хотя бы крупицу горя, когда вспоминал про Исрафила. Да, современные ангелы были властными, надменными и одержимыми, но эти качества они обрели честно – и, по крайней мере, они не были всемогущими. Исрафил обладал всеми этими качествами и к тому же был абсолютно предан программе Строителей. Тристен не сомневался в том, что Исрафил прекрасно знал о сотнях тысяч замороженных мертвецов, лежащих в трюмах мира, – о сырье, которым можно воспользоваться в случае необходимости.

Когда первый мир был разрушен, когда первые возвышенные получили новые колонии симбионтов, системы не могли поддерживать целостность искусственного интеллекта, созданного Строителями. Руководствуясь инстинктом самосохранения, Исрафил раскололся на маленькие, более специализированные образования. Так Исрафил породил Праха, Ангела памяти, и Самаэля, Ангела мутагенов и систем жизнеобеспечения; и Сусабо, Ангела тяги, и Азрафила, Ангела системы вооружения, – и других, более мелких существ.