Письма самой себе

Татьяна Колобова

Письма самой себе

Дневник души

Вместо предисловия

«Я пишу, чтобы дышать».

Эта книга — не мемуары и не учебник. Это дневник души. Здесь нет хронологии и правильных дат. Есть чувства, мысли, переживания — в моменте.

Я не описываю события, которые со мной происходили. Я описываю, как они отозвались внутри. Возможно, это покажется сумбурным и несвязанным. Но здесь заложен глубокий смысл развития женской энергии. Как постепенно, развиваясь и раскрываясь, мы движемся к смыслу жизни.

«Письма самой себе» — это разговор с той, кто поймёт. Книга, которую можно открыть на любой странице, когда тоскливо, радостно или просто нужно услышать: ты не одна.

Здесь нет выдуманных героев и лихой интриги. Есть жизнь — непростая, яркая, горькая и счастливая. Её прожила маленькая девочка в рюкзаке за спиной родителей-альпинистов, чтобы однажды превратиться в женщину, которая знает: упала — встала, и никаких соплей.

«Это одна из самых честных глав. Потому что она про то, что происходит, когда никто не смотрит. Когда ты просто стоишь на перепутье и разговариваешь с той, кто внутри».

Открой любую страницу. Задай вопрос. И ты обязательно найдёшь ответ.

Добро пожаловать в мой мир.

Глава 1. Свобода из пелёнок

1975 – 1980

Да-да, совершенно верно, моя милая подруга. 1975 — это год моего рождения. Свершился тот день, когда появилась на свет маленькая девочка.

С этого момента начинается повествование моей жизни. Жизни непростой, но интересной и насыщенной. Наполненной событиями, перекрывающими реальность.

Как я росла и развивалась. Что со мной происходило. Какие люди встречались на моём пути. Что я чувствовала и какие делала выводы.

Да-да, моя дорогая. Делала выводы. Иначе нельзя.

И пускай тебя не смущает мой стиль.

Я пишу сама себе, обращаясь к вымышленной подруге, которая шла со мной рука об руку всю мою жизнь. Но возможно, я её и не придумала вовсе. Решай сама.

***

Конечно, первые годы жизни я причиняла своим родителям немало хлопот. Была плаксивым ребёнком — не покорным и любопытным не по годам.

«Ночи я не спала», — рассказывала мама. Плакала и всё время пыталась выбраться из пелёнок.

А детей раньше пеленали туго-натуго, чтобы не пугались своих ручек и чтобы ножки не были кривыми

А что, если я была не такая, как все? Что если мне с рождения хотелось свободы? Свободы выбора и действий.

И лишь когда меня распелёнывали, я раскидывала руки и ноги, лицо озарялось улыбкой — и я успокаивалась. Но потом всё начиналось сначала. Потому что тогда так надо было.

А кому надо? Вопрос риторический. Оставим его потомкам.

***

Пожалуй, начну с того, что мои родители — альпинисты. Это те времена, когда люди ещё грезили покорять вершины. И страсть к горам была привита мне с рождения.

Трёх лет от роду я уже была с ними в рюкзаке за спиной. Маленькая путешественница-хулиганка. Сбиты в кровь локти и колени. Я покоряла свои маленькие вершины.

Упала — встала, приклеила подорожник, помыла рану в источнике — и пошла, пошла, пошла И никаких слёз и соплей. Так говорил папа.

Красной нитью сквозь жизнь проходят эти слова: «Упал — встал. И никаких соплей».

Глава 2. Я врушка

1980 – 1985

Да, масса интересных событий происходила со мной.

Я была очень любопытной девочкой — совсем не по годам. В голове часто всплывали фразы, события, просто вспышки: «я это знаю». Не знаю почему, не знаю зачем. Но знаю точно, что знаю.

Я научилась приспосабливаться к этому странному и непонятному миру людей. Чтобы меня не сочли ненормальной выскочкой в столь юном возрасте, с таким лёгким подходом к жизни и весёлым нравом.

В разговоре с подругами или взрослыми, когда я точно знала ответ, звучало: «А ты откуда это знаешь?» Эта фраза звучала в моей жизни сотни, тысячи раз. Я уже заученно отвечала: «Я где-то это слышала».

Я и сейчас стараюсь ни с кем не спорить. Какой смысл доказывать человеку, если он не хочет тебя слышать?

Мне как-то сказала одна прекрасная женщина: «Если человеку нужно объяснять, то объяснять не нужно и бесполезно».

Повтори эту фразу несколько раз — и тебе всё станет понятно.

Зачем спорить? Пускай остаётся при своём мнении, ему так спокойнее. А те, кому надо, поймут и услышат. Значит, это мой человек.

***

Дети менялись, забывали шалости и росли вместе со мной. Но взрослые. Какая жалость. Все помнили и делали выводы. Совершенно наглые, беспардонные, унизительные и обидные выводы.

Чтобы не разрывалось сердце, я научилась всё принимать с улыбкой и уходить в себя. И радости, и невзгоды, и недоверие — всё с улыбкой.

Но я не ожесточилась к людям. Я продолжала их любить. Ведь насколько они злы, настолько им же больно. Их просто нужно простить — каждому даётся своё понимание мира и бытия.

Глава 3. Доня

Между 1980 и 1985

И вот я повзрослела. Мне исполнилось целых десять лет.

И, как положено во многих семьях, собирают все игрушки, рисунки «В мешок и в печку», — как я говорю. Но не воспринимай так буквально. Рисунки и письмена — конечно, в печку, чтобы не мешались. А вот игрушки раздаются другим детям.

И вот мою Доню, мою подругу жизни, мою любименькую обезьянку, постигла та же участь. Я прихожу домой с уроков — а её нигде нет.

Вот, моя дорогая, где трагедия всей маленькой жизни.

Я лишилась самой дорогой подруги. Которая была свидетелем стольких историй, выслушивала все мои слёзы и радости.

И были, конечно, куплены и сшиты десятки обезьянок. Но эта, которая была со мной с начала моей жизни, которая покоряла со мной вершины, была свидетелем моего становления, лечила мои раны Все остальные просто меркли на её фоне.

До сих пор в голове не укладывается: как можно было так поступить со мной?

***

И, помня эту рану, я не просто сохраняю рисунки и игрушки моих детей — я храню каждую детскую записку и поделку. Потому что у меня из детства не осталось ни одного живого упоминания о том, чем я занималась и что творила.

Коробки из-под обуви со шторками, дверками, кроватками. Слепленные и высушенные на солнце глиняные игрушки. Всё кануло в бездну бытия.

Конечно, кроме дневника за шестой класс с одними двойками и замечаниями — ну, чтобы как в назидание показывать моим детям: «Вот посмотрите, как училась ваша мать».

Глава 4. Океан из бабочек

Тот самый дом у леса

Последнее время мне снится один и тот же сон. Меня мучают воспоминания из детства.

Я вижу дом на краю леса — такую рубленую избу, типа охотничьего домика. К нему привалено огромное бревно, затянутое мхом, на котором можно уместиться нескольким взрослым. В те годы мне было лет семь. Совершенно худая, почти прозрачная, но с длиннющими ногами. Представь, каким огромным казался мне тот бревенчатый дом.

Но меня тревожит одно: я не могу понять — это просто сон или это было со мной на самом деле?

А вот если удобно устроиться на том бревне, подвернув ноги калачиком, и облокотиться спиной на древние, покрытые зелёным и бурым мхом брёвна дома

Боже, как их по вечерам озаряет заходящее солнце. Они становятся слегка бордовыми. А днём их чуть касаются золотистые лучи, и зелёный цвет мха проявляется новыми красками. Я не уставала их разглядывать, погружая свои тоненькие детские пальчики в мягкую, влажную, чуть прохладную подушку из мха.

Эта страсть ко мхам сохранилась у меня по сей день.

***

И вот сидишь ты, прислонившись спиной к тёплой, надёжной стене дома, и наблюдаешь картину.

Вдалеке появляется голубоватое полупрозрачное облачко. Оно приближается и становится всё ярче и чётче. Облако превращается в стайку голубых и синих бабочек. Эти прекрасные воздушные создания кружатся надо мной.

Они вылетают на лесную дорогу и облепляют лужу, ещё не просохшую от дождя. Синяя заплатка стёрла все следы неухоженности.