Территория компромисса

— Нелогично, — отрезал Макс. — Если мы не дадим кнопку сразу, мы потеряем органический трафик. Ты вообще понимаешь, как работают социальные сети?

— Я понимаю, как работает человеческий стыд, — жёстко парировала Алиса. — Если ты предлагаешь человеку поделиться чем-то, когда у него ноль достижений, он почувствует себя неудачником и удалит приложение. Я тебе уже говорила про негативные ассоциации!

— Ты живёшь в иллюзорном мире, Соболева, — Макс откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Ты думаешь, что люди хотят красоты. А они хотят… — он сделал паузу, — статуса. Денег. Признания. Кнопка «Поделиться» — это возможность сказать «смотрите, я крутой». И ты хочешь убрать эту возможность.

— Я хочу убрать фальшивую возможность, — упрямо возразила она. — Если ты дашь человеку кнопку, но ему нечем поделиться, он разочаруется. Если ты дашь ему кнопку только тогда, когда у него есть результат, он будет счастлив и вернётся снова.

— Это психология, — фыркнул Макс.

— Это дизайн, — ответила она. — Дизайн — это и есть психология, только нарисованная.

Они смотрели друг на друга. Тишина стала звенящей. Макс встал из-за стола и подошёл к кухонному островку, чтобы налить себе кофе. Алиса почувствовала, как напряжение нарастает.

— Знаешь что? — сказал он, не оборачиваясь. — Мне кажется, ты просто боишься, что я прав. Ты боишься, что твоя «красота» не работает без денег.

— Я не боюсь, — сказала она, сжимая кружку с кофе. — Я знаю, что работаю. Мои приложения — в топе по удержанию пользователей.

— В топе? — он обернулся, и в его глазах мелькнул опасный блеск. — У тебя два приложения. Одно — для вегетарианцев, второе — для тех, кто вяжет крючком. Это нишевые рынки. Их купили, потому что они красивые, а не потому что они прибыльные.

— Значит, по-твоему, красота не имеет ценности? — спросила она, вставая.

— Имеет, — усмехнулся он. — Как десерт. Ты ешь основное блюдо — деньги, а на десерт — красота. Но если ты подашь один десерт без еды, ты умрёшь с голоду.

Алиса почувствовала, как внутри неё закипает та самая белая ярость. Она уже не контролировала себя. Она сделала шаг вперёд, размахивая руками, чтобы доказать свою правоту.

— Ты не понимаешь! Дизайн — это не десерт! Это часть основного блюда! Без него еда невкусная, и люди уходят к тому, у кого красивее!

— Алиса, прекрати размахивать, — сказал Макс спокойно, но она уже не слышала.

Она сделала резкий жест рукой, чтобы подчеркнуть свои слова, и в этот момент её пальцы задели край чашки с горячим кофе, которая стояла на краю стола.

Чашка покачнулась.

Макс успел выставить руку вперёд, пытаясь спасти ноутбук, но было поздно. Чёрная горячая жидкость пролилась прямо на клавиатуру. Ноутбук зашипел, экран моргнул и погас.

— Твою мать! — вырвалось у Алисы.

Она в панике схватила полотенце, но Макс уже отодвинул ноутбук в сторону и смотрел на мокрую клавиатуру с выражением полного оцепенения.

— Ты… — начал он, и в голосе зазвенел холод, от которого Алиса мгновенно покрылась мурашками. — Ты залила мой ноутбук?

— Я не специально! — выкрикнула она. — Ты меня спровоцировал!

— Я спровоцировал?! — он рассмеялся, но смех был злым, рваным. — Я спровоцировал тебя залить мой рабочий компьютер, на котором была вся стратегия на следующие три месяца?!

— Это не вся стратегия! — попыталась защищаться она. — Ты же говорил, что у тебя всё в облаке!

— Да, в облаке! — он повысил голос, и теперь в нём не было ни капли игры, только голая, живая ярость. — Но загрузка 50 гигабайт по нашему интернету займёт семь часов! Семь часов, Алиса! А через четыре у нас встреча с инвесторами!

Она замерла. Гнев в его голосе был настолько реальным, что она на секунду забыла, как дышать.

— Я… — начала она, но он перебил.

— Всё, — сказал он резко. — Хватит.

Он взял мокрый ноутбук, завернул его в полотенце и вышел из кухни, громко хлопнув дверью своей спальни.

Алиса осталась одна посреди общей гостиной. Кофе тёк по столу, капая на пол. Бумаги, которые он так аккуратно разложил, были разбросаны в хаотичном порядке.

Она опустилась на стул и закрыла лицо руками.

«Гениально, Соболева, — подумала она. — Ты только что уничтожила его стратегию и подписала себе смертный приговор. Через четыре часа встреча, а у нас нет презентации».

Она открыла глаза и посмотрела на свою кружку, которая осталась целой. Чёрную, с надписью «Мой любимый шрифт — Comic Sans». Она любила эту кружку за иронию. Макс посмотрел на неё сегодня утром и сказал: «Боже, какой же ты сноб». И она почувствовала странную гордость.

Теперь её кружка стояла на столе, а его ноутбук был мёртв.

«Надо что-то делать, — подумала она. — Надо извиниться. Или… не извиняться. Это его вина. Он меня довёл».

Она встала и подошла к двери его спальни. Постучала. Сначала тихо, потом громче.

— Макс, — сказала она. — Открой.

— Убирайся, — донёсся глухой голос.

— Мы можем решить это по-человечески.

— Алиса, я сказал: убирайся, — голос был спокойным, но в нём была сталь. — Мне нужно спасать твою задницу, пока ты не придумала, как залить мне телефон.

Она прислонилась лбом к двери и закрыла глаза.

— Я принесу тебе новый ноутбук, — сказала она тихо. — Сегодня. Я знаю магазин.

— Ты не знаешь, что мне нужно, — ответил он. — Ты вообще ничего обо мне не знаешь.

— Тогда расскажи, — попросила она.

В ответ — тишина. Потом шаги, и она поняла, что он отошёл от двери.

Алиса постояла ещё немного, чувствуя себя идиоткой. Потом вернулась на кухню, вытерла кофе, собрала бумаги, которые он разбросал, и села за стол, глядя в одну точку.

Она ненавидела его. И одновременно не могла перестать думать о том, что в его голосе, когда он кричал, было что-то… живое. Не маска, не игра. Настоящая боль.

«Что у него внутри? — спросила она себя. — Почему он так реагирует на потерю контроля?»

Она взяла свой ноутбук и открыла пустой документ. В голове уже рождался план. Она не умела извиняться словами. Но она умела делать вещи.

К встрече через четыре часа у них будет презентация. Красивая, убедительная, с её дизайном и его цифрами. Даже если ей придётся вспомнить всё, что он говорил вчера, и переделать его стратегию так, чтобы она выглядела гениальной.

Она села работать.

Через час в коридоре послышались шаги. Макс вышел из своей спальни, уже одетый в деловой костюм. Его лицо было бесстрастным.

— Зачем ты это делаешь? — спросил он, глядя на неё с порога.

— Что делаю? — не поднимая головы, спросила Алиса.

— Спасаешь ситуацию, — сказал он. — Ты могла бы просто сказать, что я псих и уйти.

— Я не умею уходить, — ответила она, наконец поднимая взгляд. — И не умею проигрывать. Иди сюда, посмотри, что у меня получилось.

Макс медленно подошёл к столу и сел рядом, глядя на её ноутбук. На экране была презентация. Она взяла его идеи, его стратегию, но нарисовала всё так, что это выглядело гениально. Цифры были красивыми. Графики — живыми.

— Это… — он замолчал, не зная, что сказать.

— Я знаю, — ответила она, и впервые за всё утро её голос был мягким. — Я всё исправлю. Давай просто поработаем вместе. Нормально. Без войн.

Макс повернулся к ней. Их лица были на расстоянии двадцати сантиметров. Алиса видела, как его глаза потемнели, как на скулах заиграли желваки.

— Я не умею без войн, — сказал он тихо. — Но ради такого дизайна я готов попробовать.

Алиса почувствовала, как её сердце пропустило удар. Не от страха. От того, как он на неё смотрел.

Она быстро отвела взгляд и уставилась в экран.

— Тогда работаем, — сказала она. — К четырём часам у нас будет бомба. Только попрошу: не трогай мой кофе.

Он усмехнулся. Впервые за утро — не насмешливо, а почти дружелюбно.

— Договорились.

И они сели работать. В тишине. Но в этой тишине было что-то новое — воздух, в котором уже не пахло войной. А чем-то гораздо более опасным.

Глава 4. Точка невозврата

День второй. 15:47

Они сделали это за три часа.

Алиса сидела за ноутбуком, Макс стоял у неё за спиной, диктуя цифры, а она превращала их в визуальные истории. Каждый слайд был произведением искусства: графики, которые танцевали, диаграммы, которые дышали, иконки, которые хотелось трогать пальцами.

— Сделай третий квартал ярче, — говорил он, наклоняясь к экрану.

— Он и так яркий, — отмахивалась она. — Ты просто не видишь оттенки.

— Я вижу деньги, Соболева. Это мой основной цвет.

Она фыркнула, но поменяла оттенок с тёмно-зелёного на изумрудный. Макс одобрительно хмыкнул.

В какой-то момент он положил руку на спинку её стула, и Алиса почувствовала тепло его ладони в сантиметре от своей шеи. Она замерла на секунду, но он ничего не заметил — он смотрел на экран.

Они закончили за двадцать минут до встречи. Алиса сохранила файл, откинулась на спинку стула и посмотрела на него.

— Всё.

— Всё? — переспросил Макс, наклоняясь ближе. — Проверь ещё раз.

— Проверила.

— Ещё раз.

— Макс, — она повернулась к нему, и их лица оказались слишком близко. — Я сказала: всё. Доверься мне.

Он моргнул. В его глазах мелькнуло что-то неуловимое — удивление, смешанное с чем-то тёплым.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Доверяю.

Это слово повисло между ними. Доверяю. Алиса поняла, что он не говорил его никому, кроме неё, за последние годы.

Они поехали на встречу в одном такси. Всю дорогу молчали. Алиса смотрела в окно на проплывающие дома, Макс — в телефон, но она чувствовала его взгляд на своём отражении в стекле. Он смотрел на неё, когда думал, что она не видит.

Встреча проходила в высоком стеклянном здании на «Москва-Сити». Инвесторы — трое мужчин в серых костюмах — сидели за длинным столом и смотрели на них с вежливым скепсисом.

— Итак, — начал главный, лысый мужчина с золотыми запонками. — Макс, мы знаем вас как человека, который умеет делать деньги. Алиса, мы слышали о вашем таланте. Но у нас вопрос: как вы собираетесь работать вместе? Вы же как кошка с собакой.

Макс усмехнулся и повернулся к Алисе.

— Хочешь ответить?

Она взяла пульт от проектора, встала и посмотрела на инвесторов.

— Мы — хищники, — сказала она спокойно. — Просто у нас разные стратегии охоты. Я создаю красоту, он — механизмы. Вместе мы неуязвимы.

Она нажала на кнопку. На экране загорелась презентация.

Следующие сорок минут были магией. Алиса говорила о дизайне, о человеческих эмоциях, о том, почему люди остаются в приложении. Макс вставлял цифры, факты, расчёты, показывал, как их продукт будет приносить прибыль уже через полгода. Они перебивали друг друга, но это звучало как живой диалог, как танец.

Инвесторы смотрели, раскрыв рты.

— Это… — сказал лысый мужчина, когда они закончили. — Это лучшая презентация, которую я видел за последние пять лет.

— А вы говорили, у вас конфликт, — усмехнулся второй инвестор, покачивая головой. — Да вы друг друга на уровне телепатии понимаете!

Макс и Алиса переглянулись. В его глазах она увидела ту же мысль, что билась у неё в голове: «Мы и правда хороши вместе. Господи, как же это страшно».