По ту сторону парты. Или дневник классного руководителя

Завтра я должен выйти к ним и сделать вид, что всё в порядке. Но я знаю: теперь они будут ждать от меня такой же лояльности. Если кто-то из них накосячит по-крупному, смогу ли я быть объективным? Или я уже продан за те пять минут тишины в кабинете директора?

История победителей, черт бы её побрал... Кажется, я только что написал свою первую главу, за которую мне одновременно и стыдно, и которой я дорожу больше всего на свете».

Я захлопнул блокнот. Завтра будет новый день. И завтра мне придется как-то объяснить им, что быть «бандой» — это не то же самое, что быть людьми.

Глава 5

Будни 10-го «Б» превратились в странную смесь из хаоса и уютного убежища. Сентябрь перевалил за экватор, и «режим выживания» сменился рутиной, которая порой утомляла больше, чем открытые конфликты.

Мой кабинет №24 стал для них чем-то вроде нейтральной территории. На переменах здесь теперь постоянно кто-то был. Особенно девочки. Они заходили стайками, рассаживались на первых партах и начинали обсуждать всё на свете: от новых кроссовок до того, как «Инна Борисовна опять придирается к цвету лака».

— Алексей Николаевич, ну вы же понимаете, что это не вызывающий красный, это «пыльная роза»! — возмущалась Лиза, демонстрируя мне ногти. — Почему она заставляет меня это стирать в туалете хозяйственным мылом?

Я пытался в этот момент проверить пачку тетрадей по теме «Древнерусское государство», но сосредоточиться было невозможно.

— Лиза, по уставу школы лак должен быть нейтральным. «Пыльная роза» в понимании Инны Борисовны — это вызов общественным устоям. Просто прими это как историческую неизбежность.

Они смеялись, им явно нравилось, что я не читаю нотации, а иронизирую. Но внутри меня росло беспокойство. Я чувствовал себя не учителем, а барменом, которому изливают душу. Мне было неудобно их выгонять — после истории с Котовым они начали мне доверять, и это доверие было хрупким, как первый лед. Я слушал, кивал, иногда вставлял реплики, пытаясь сохранить баланс между «своим парнем» и «педагогом».

А в это время за дверью бушевала Инна Борисовна.

— Авдеев! Опять опоздание на десять минут! Сменная обувь где? — её голос разносился по коридору, как сирена. — Соколова, почему блузка не заправлена? Вы в школу пришли или на дискотеку?

Дети вваливались в класс после таких стычек взъерошенные, злые, неопрятные. Галстуки набок, рубашки навыпуск — это был их тихий протест. Они опаздывали на уроки уже систематически, зная, что я, скорее всего, просто вздохну и отмечу их в журнале чуть позже. Я понимал, что становлюсь для них «добрым полицейским», за спиной которого они прячутся от «злого» завуча.

Вечером я снова открыл блокнот.

«28 сентября. 16:20.

Мой кабинет превратился в дамский клуб. Сегодня на перемене три девочки обсуждали при мне свои диеты, а Марк Левицкий в углу молча читал что-то в телефоне, используя мой класс как зону безопасности. Они приходят сюда греться. Инна Борисовна права в одном: дисциплина ползет по швам. Они опаздывают, они выглядят так, будто только что вылезли из сеновала, и они абсолютно игнорируют замечания других учителей, зная, что в "двадцать четвертом" их выслушают и поймут.

Я боюсь этого момента — когда понимание превращается в потакание. Я слушаю их сплетни про учителей и чувствую себя предателем цеха. Но если я их выгоню, стена, которую мы так долго ломали, вырастет снова за одну секунду.

Инна Борисовна сегодня зашла в кабинет, когда Лиза сидела на учительском столе (я в этот момент отошел к шкафу). Взгляд завуча мог бы испепелить небольшую деревню. Она ничего не сказала мне при детях, но её молчание было громче любого крика. Я становлюсь для администрации "неудобным" учителем, который разводит демократию там, где нужна диктатура.

Нужно что-то менять. Нельзя быть просто "ухом". Нужно снова стать авторитетом, иначе на первой же контрольной по истории они решат, что раз мы "друзья", то и оценки можно просто выклянчить».

Я посмотрел на стопку непроверенных тетрадей. На верхней, принадлежащей Артему, красовался след от кофейного стаканчика.

Пятница, последний урок. В кабинете №24 стояла та самая сонная, расслабленная атмосфера, которая обычно предшествует выходным. Девочки на первой парте уже достали зеркальца, Артем вполуха слушал музыку в одном наушнике, Марк что-то чертил на полях тетради. Они ждали привычного: «Ребята, ведите себя прилично, до понедельника».