За гранью отражений

Мари Казакова

За гранью отражений

Глава 1. Мечты о свободе

Глава 1. Мечты о свободе

Дэн откинулся в кресле и выдохнул. Всё. Экзамены сданы, заявления в три университета улетели через интернет. Теперь оставалось только ждать результатов.

А ждать он умел — лёжа на диване, залипая в телефон и придумывая, как круто оторвётся этим летом.

План был простой: шашлыки с пацанами, ночные тусовки в городе, неделя на базе отдыха (у знакомого домик), а в перерывах — тупо валяться в кровати и смотреть сериалы. Никакой учёбы, никаких обязательств. Свобода.

Он даже мысленно составил список: позвать Кирилла, затащить Диму, если тот не уедет к родителям, и обязательно купить мяса побольше — Кирилл вечно жалуется, что Дэн экономит. А вечером — завалиться к нему домой, заказать пиццу и пересмотреть «Клинок, рассекающий демонов». Кирилл обещал, что они доберутся до второго сезона.

Зазвонил телефон. Дэн глянул на экран: «Мама». Внутри ёкнуло — мать звонила редко, в основном когда были дела.

— Дэн, привет. Ты бабушку помнишь?

— Конечно, — насторожился он. — А что?

— Ей помощь нужна с огородом. Прополоть, полить. Ты ж свободен сейчас. Поедешь на недельку?

— Мам! — возмущение перехватило дыхание. — У меня шашлыки, тусовки! Мы всё спланировали!

— Шашлыки никуда не убегут, — отрезала мать. — А бабушка одна. К тому же ты всё равно в ожидании результатов.

Дэн открыл рот, чтобы возразить, но мама замолчала. Дэн знал этот тон — спорить бесполезно. Он поник, представив грядки, жару и комаров.

— Ладно, — буркнул он. — Но только на неделю.

Мать повесила трубку довольная. А Дэн уставился в потолок и простонал:

— Прощай, свобода. Здравствуй, прополка.

---

Деревня

На следующий день Дэн ехал в трясущемся автобусе, глядя в окно. Город остался позади, замелькали поля, леса, покосившиеся дома. Настроение было противоречивое. С одной стороны, злился на мать, с другой — ждал встречи с бабушкой. Всё-таки не видел её почти год.

Автобус высадил его у старого клуба. Дальше — пешком через всю деревню. Рюкзак давил плечи, под ногами — грязь после дождя. Пахло цветами, дикими ягодами, сеном и, местами, силосом.

Бабушка уже ждала на крыльце. Увидев Дэна, заулыбалась и пошла навстречу, протягивая руки.

— Внучек мой! — обняла она его. — Приехал! А я уж заждалась.

— Здравствуй, бабуль, — он обнял её в ответ, и внутри потеплело. — У тебя тут всё так же красиво.

Двор утопал в зелени. Вокруг дома пестрели клумбы. А где-то в углу двора виднелся старый колодец. Дэн вдруг понял, что соскучился по этому месту — по запаху травы, по бабушкиным рукам, даже по комарам.

— Садись, чай пить, — позвала бабушка. — Пирожков с картошкой и зеленью напекла, как ты любишь.

Дэн и не сопротивлялся. Пирожки оказались такими же, как в детстве: мягкие, румяные, с золотистой корочкой. Он ел и слушал бабушкины рассказы — про соседей, про то, как дед крышу чинил, про урожай.

Утром начались дела. Бабушка разбудила его ни свет ни заря:

— Вставай, Дэн, солнце уже высоко, пора на огород.

— Бабуль, я только приехал, — простонал он, натягивая одеяло на голову.

— Нечего прохлаждаться. Картошку надо окучивать.

Дэн вздохнул, сполз с кровати и поплёлся в сарай за окучником. «Ну и дела, — думал он, — шашлыки мне снились, а тут картошка».

Дни потянулись однообразные: прополка, полив, окучивание. Он ворчал, ругался на жару и комаров, но работал. Бабушка только посмеивалась:

— Городские нежные, а земля терпения требует.

— Бабуль, я программистом хочу быть, а не фермером, — огрызался Дэн, но в душе уже привыкал.

К вечеру спина болела, руки горели, но внутри возникало странное спокойствие. И ещё — аппетит. Дэн за обе щеки уплетал бабушкины щи, а потом долго сидел на крыльце, смотря на закат.

— Бабуль, а говорят, в старых колодцах иногда что-то мерещится, — усмехнулся Дэн, кивая в сторону колодца.

— Всякое бывает, внучек, — ответила бабушка. — Ты просто не смотри в темноту, если страшно.

Дэн хотел спросить, что она имеет в виду, но бабушка уже взялась за вязание и перевела разговор на погоду. А он покосился на колодец — тот чернел на фоне вечернего неба, и было в нём что-то такое, что заставило его поёжиться.

---

Вечером бабушка попросила принести воды. Дэн взял ведро, включил фонарик на телефоне и вышел во двор.

Луна ещё не взошла. Единственный фонарный столб у соседского забора тускло мерцал: лампочка то разгоралась, то почти гасла, отбрасывая дрожащие тени.

Дэн подошёл к колодцу, опустил ведро, набрал воды. Уже собрался уходить, как краем глаза заметил в глубине слабый белый свет. Он замер. Свет мерцал ровно, холодно.

Дэн пересилил себя, наклонился и заглянул в колодец.

И в тот же миг его собственное отражение в воде… улыбнулось.

Не он. Отражение. Дэн замер. Он не улыбался. А отражение — улыбалось. Широко, неестественно.

Он моргнул.

Всё исчезло. Внизу, как ни в чём не бывало, плавало отражение луны, которая только что вышла из-за облаков. Обычное его лицо. Никакой улыбки.

— Тьфу ты, — выдохнул он. — Показалось.

Поднял ведро и пошёл к дому. Но на полпути остановился, оглянулся. Колодец чернел на фоне неба, его тёмный зев казался бездонным. Луна снова спряталась, и двор погрузился во мрак. По спине побежали мурашки. Дэн передёрнул плечами и ускорил шаг.

Всю дорогу до крыльца он пытался убедить себя, что это просто игра света. Усталость. Нервы. Но почему-то вспомнились бабушкины слова: «В колодце иногда свет видела». И ещё — то, как отражение улыбнулось.

«Ерунда, — подумал он, закрывая дверь. — Примерещится же такое».

Он лёг в кровать, но долго ворочался. Ему всё казалось, что из глубины колодца кто-то смотрит.

Глава 2. Грань

Глава 2. Грань

Дэн проснулся с мыслью о вчерашнем. Сел на кровати, потёр глаза — нет, не приснилось. Улыбка из колодца стояла перед глазами. «Да что за чертовщина», — пробормотал он и потянулся к телефону.

Он вышел на крыльцо — здесь интернет ловил хоть как-то. Гуглил долго. «Галлюцинации от усталости», «оптические иллюзии на воде». Нашёл кучу статей, почитал комментарии — успокоился. Всё сходилось: недосып, стресс после экзаменов, плюс отражение луны в чёрной воде, да ещё этот дурацкий мерцающий фонарь. «Показалось, с кем не бывает», — решил Дэн и даже сам себе усмехнулся. «Я ж не старый дед, чтобы в призраков верить».

Вышел во двор. Бабушка возилась у крыльца, глянула на него:

— Выспался? А то вчера ты какой-то сам не свой был. Вчера пришёл с водой, белый как полотно.

— Да нормально всё, бабуль, — отмахнулся Дэн. — Переутомился, наверное. Экзамены, беготня… А сегодня уже отдохнул.

Бабушка ничего не сказала, только кивнула. А Дэн сам пошёл к колодцу, без всякой опаски. Опустил ведро, набрал воды, заглянул вниз — тихо, темно, ни белого света, ни улыбок. Вода как вода. Усмехнулся, поднял ведро и понёс в дом.

— Вот, бабуль, держи, — сказал он, поставив ведро у порога.

— Спасибо, внучек, — кивнула бабушка.

Вечером Дэн устроился на крыльце. Солнце уже садилось за лес, воздух стал прохладным, пахло травой. Он листал телефон и наткнулся на новую лапшичную. Рамен. Сочный бульон, яйцо пашот, свинина, зелень. Фотографии выглядели так аппетитно, что Дэн сглотнул.

«Вот вернусь, — подумал он, — надо будет собрать пацанов. Завалимся в эту лапшичную, закажем по миске, а потом… а потом, если поступим, отпразднуем по-настоящему». Он даже закладку в телефоне поставил, чтобы не забыть.

— Ты чего улыбаешься? — бабушка вышла на крыльцо.

— Да так, планы на будущее.

— Ну-ну, — она покачала головой. — Ты лучше сходи в магазин: хлеб, молоко купи. И зонт прихвати, дождь обещали.

Дэн вышел за ворота. Вечерело, небо темнело, предвещая дождь.

Тихо. Только кузнечики стрекочут в траве. Воздух чистый, свежий, пахнет как после дождя — он и правда был днём.

Тут с неба упало несколько капель. Дэн раскрыл зонт.

До магазина оставалось немного, но вдруг он обо что-то споткнулся и резко упал вперёд. На автомате выставил руки, но всё равно ободрал ладони и колени.

— Чёрт! — выругался он, поднимаясь. Оглядел руки — ладони горели. Колени тоже саднили. Повернулся, посмотрел, из-за чего упал... Корень, идиотский корень, торчал из земли.

— Да чтоб тебя! — простонал он.

Он отряхнул штаны, глянул на ободранные ладони — и тут поднял голову и увидел на пустыре лавку. Такой раньше не было. Над дверью висела вывеска: «Грань». Дэн удивился: он не был в деревне с детства, но бабушка же говорила, что где-то в деревне построили лавку мастеров. «Может, это она?» — подумал он.

До магазина было ещё топать и топать, а эта лавка — вот она, рядом. Да и руки саднили. «Зайду, — решил он. — Может, хоть пластырь найду. И заодно посмотрю, что тут за странное место».

Дэн помедлил, потом пожал плечами и толкнул дверь.

Внутри пахло сухими травами и старым деревом. Вдоль стен стояли стеллажи с простыми вещами: глиняные кружки, вязаные платки, резные ложки. В углу на полке стояло несколько музыкальных шкатулок — из них доносилась едва слышная, но приятная мелодия. Всё выглядело как обычная лавка ремесленников. Только книги на одном из стеллажей были на незнакомом языке, и хозяина не было видно.

Дэн подошёл к витрине с украшениями — бусы, броши, кольца. Среди них он заметил одно — кольцо-печатку с тёмным камнем. Оно блеснуло в луче света, и Дэну показалось, что на камне проступают серебристые узоры, похожие на тот белый свет из колодца.

Он взял кольцо, покрутил в пальцах, потом, сам не зная зачем, надел на палец.

И тут услышал тихий шёпот прямо в голове.

— Он тебя выбрал. Или ты его.

Дэна пробрали мурашки. Он резко обернулся — никого. И тут он попытался снять кольцо. Дёрнул — не снимается. Ещё раз, сильнее — бесполезно. Кольцо застряло, как будто палец вдруг распух.

Сердце заколотилось. В голове пронеслось: «Сейчас хозяин придёт, увидит, что я надел кольцо, ещё подумает, что украл». А этот голос… шёпот в голове… место какое-то жуткое.

Он захотел просто выбежать отсюда. Снять бы кольцо и забыть. Но кольцо не снималось.

— Твою ж мать, — прошептал он, лихорадочно дёргая кольцо. — Да что же это…

Глава 3. Гид

Глава 3. Гид

Дэн выругался, дёргая кольцо. И тут из глубины лавки, из-за стеллажа, из полумрака, вышел старичок — низенький, в фартуке, с седыми усами.

— Чего расшумелся? — скрипуче спросил он.

Дэн смутился:

— Да вот... кольцо взял, надел, а снять не могу.

Старичок подошёл, взял его за руку, повертел палец, покрутил, потом зачем-то понюхал. Дэн смутился, но позволил старику осмотреть руку. Тот был настоящим — тёплым, живым. Или Дэну так казалось.

— Такого товара у меня не было, — сказал старичок.

— Как это не было? — Дэн ткнул пальцем на столик и пояснил: — Вон там лежал.

Старичок глянул и усмехнулся:

— Там лежит брошь. Уже как три года.

Дэн посмотрел — точно, брошь. Медная, с выпавшим камнем. Он растерялся:

— Ну... может, перепутал...

— То-то, — проворчал старичок. — Нечего руками хватать, чего не положено. Покупай что-нибудь, или уходи.

Дэн, пока его снова не прогнали, быстро выскочил за дверь.

А старичок, оставшись один, улыбнулся и прошептал:

— Значит, ты следующий...

Он вышел на крыльцо — дождь лил как из ведра. «Ну и зарядило», — подумал Дэн, раскрыл зонт и быстрым шагом направился к магазину.

У порога отряхнул зонт и вошёл внутрь. Купил хлеб, молоко и пачку печенья.

На обратном пути уже стемнело, дождь не утихал. Дэн быстро прошёл мимо пустыря — там было темно, хоть глаз выколи. Лавка, если и стояла, то не подавала никаких признаков жизни.

Дома горел свет. Бабушка уже заварила чай.

— Что так долго? — спросила она.

— Дождь, — отмахнулся Дэн, поставив продукты.

Они сели пить чай с печеньем. Бабушка говорила о своём, про то, что в деревне скоро ярмарка, а Дэн кивал, но мысли были о кольце. Он то и дело крутил его под столом. Рассказывать бабушке не стал — не хотел пугать.

После чая он ушёл в свою комнату. Прошёл в ванную, намылил руку и попытался снять кольцо. Мыло попало в ссадины на ладонях — защипало так, что Дэн выругался сквозь зубы. Он вытер руки, выругался ещё раз и пошёл обрабатывать раны. Потом лёг на кровать, покрутил кольцо на пальце и уставился в потолок. Глаза слипались. «Ну и чёрт с ним, — подумал он. — Завтра разберусь». И провалился в темноту.