Имя ей Ниалат

Даниил Гаранин

Имя ей Ниалат

Имя Ей Ниалат

Мне довелось повстречаться с Михаилом в самый страшный и драматичный период его жизни. С суровым небритым лицом, крепко сложенный и на полголовы выше меня, он казался мне богатырем, будто сошедшим с книг русских сказок.

Михаилу в своей жизни пришлось рано повзрослеть по нынешним меркам. Он бросил школу после девятого класса и ушел работать разнорабочим. Причинами случившегося были его отец-алкоголик, потерявший хоть какой-либо человеческий облик и его мать, которая из-за тяжелой болезни уже не могла ходить и постоянно мучалась от боли во всем теле. Отец Михаила не работал уже несколько лет, его лицо расплылось, а его руки постоянно тряслись. Так что Михаил, оставшись в семье единственным кормильцем, уходил утром работать то дворником, то разнорабочим, то курьером, а возвращался уже поздним вечером с пакетом продуктов, которыми он кормил свою мать. Приносить деньги домой было бессмысленно, его отец не считал чем-либо постыдным украсть деньги из карманов сына и уйти их пропивать к ближайшему ларьку.

Михаил отзывался о своей матери, как о самой доброй и светлой женщине в его жизни, которую он очень сильно любил и за которой он так ухаживал. Где-то через пару лет Михаила постигло ужасное горе в его жизни. Поздним вечером он накормил свою мать, пожелал ей спокойной ночи, она пожелала ему спокойной ночи в ответ, и Михаил ушел спать в другую комнату. А ночью его мама, ушла на небеса во сне. Конечно, меня можно в чем-то назвать циничным, но как мне кажется, она приняла тихую, хорошую и безболезненную смерть в объятьях сна.

Убитый горем, Михаил похоронил свою маму в окружении только своих знакомых, пришедших поддержать его, и маминых подруг, пришедших провожать подругу в последний путь. Отца на похоронах не было. Но когда Михаил вернулся домой, он наткнулся на пьяного отца, лежавшего на полу в коридоре его семейной квартиры. Его родной отец лежал лицом в луже собственной рвоты, вокруг него валялись пустые бутылки, а сам он был в обосанных штанах. И самым ужасным было то, что его отец, чтобы напиться, продал любимые статуэтки мамы в тот самый миг, когда Михаил был на кладбище.

В тот день Михаил в порыве ярости избил собственного отца до полусмерти. По его словам, в тот день он до крови стер костяшки пальцев на своих руках. Конечно, его в тот день забрала милиция, где отец написал на него показаний на несколько страниц. Потом был суд, на котором Михаил отделался условным сроком. Помогли положительные характеристики соседей, также рассказавших в суде о том, что он ухаживал за больной матерью, и что его отец спокойно пропивал все деньги.

Без бремени ухода за матерью, Михаил теперь не был прикован к родному дому и без всякого сожаления покинул отца и ушел жить к другу. Откуда вскоре был вынужден уйти и пойти служить в армию на два года. В армии он получил звание сержанта и освоил специальность артиллериста. Спокойно отслужить до конца срока не вышло. Грянула вторая война на Кавказе и он, как и тысячи других молодых мальчишек, отправились на войну в южные регионы России. Там он был ранен пару раз шальной пулей, но в целом живым и здоровым вернулся в родной город.

После войны Михаил устроился рабочим на стройку, где ночью ночевал в будке охранника. Михаил устроился на вечернюю школу и закончил ее, получив диплом о среднем образовании. Потом он поступил в строительный институт, смог выбить себе место в общежитии, и успешно закончил его с весьма неплохими оценками.

В последний год его обучения Михаилу пришла новость о смерти отца. Его отец, пропив последние мозги, соблазнился найденной на улице пластиковой бутылочкой с жидкостью внутри, которая так чарующе пахнуло как чистый спирт. В бутылке, которую отец выпил до дна, был метиловый спирт. Со слов очевидцев, его отец в одних трусах выбежал зимой на улицу, смотря на мир вытаращенными глазами. На улице он истошно орал, его тошнило, он лежал на земле и его корчило от боли. Смерть этого человека Михаил воспринял с мрачным удовлетворением.

Вернувшись в отчий дом, Михаил был поражен тем, во что его отец превратил некогда уютную квартиру, в которой он когда-то жил. Из квартиры исчезли хоть какие-нибудь дорогие вещи. Вся посуда исчезла в неизвестном направлении. Штор на окнах не было, вместо кроватей на полу лежал единственный матрас с желтыми пятнами. Унитаз в санузле отсутствовал, ванна была забита какими-то пакетами и покрыта слоем грязи. И вдобавок ко всему этому в квартире была неимоверная грязь, а по стенам бегали полчища тараканов.

Михаилу пришлось приложить титанические усилия, чтобы привести квартиру в человеческий вид, где он и стал жить. Он нашел себе хорошо оплачиваемую работу строительным инженером и жизнь у него стала налаживаться. Вскоре он познакомился с девушкой, которую сильно полюбил. Какое-то время они жили вместе, потом поженились и результатом этого брака стала маленькая девочка Диана. Она казалась новоиспеченному отцу чудом, посланным ему Богом. Михаилу казалось, что все его проблемы остались позади, но жизнь подготовила ему еще один удар. В один прекрасный день его жена собрала вещи и ушла от него к другому мужчине, оставив маленькую дочь ему на попечение.

Случившееся Михаил воспринял как очередной вызов, брошенный ему самой жизнью. Он приложил все свои силы к тому, чтобы его дочь никогда ни в чем не нуждалась. Он устроил ее в школу с математическим уклоном. Находил и оплачивал репетиторов по предметам, которые она слабо усваивала. Пристроил ее в школу танцев, где вскоре она уже соревновалась на районных и городских конкурсах. И как Михаил рассказывал, он испытывал необычайную гордость за свою дочь и за себя, когда она, сияя от счастья, получала из рук судей медали и награды за призовые места.

Я видел перед собой человека, способного преодолеть любые жизненные преграды с гордо поднятой головой. И казалось, будто никакая на свете сила не может сломать это человека. Но в эти дни все было иначе. Михаил был сломлен, растерян, его голос был сбивчив, дрожал, а руки его тряслись. Этим летом его единственная дочь Диана бесследно исчезла. Одним днем она просто ушла из дома без мобильного телефона, и не оставив даже записки, объясняющей, куда она собиралась уйти.

Конечно, юная девушка, лет восемнадцати, вполне могла уйти на одну из вечеринок с ночёвкой у одного из своих друзей. Но она не появилась ни на следующий день, ни через следующий. Никто из ее друзей не мог толком сказать, куда она ушла. Не появилась она и в ВУЗе, в котором училась. Со слов преподавателей и ее одногруппников, она не появлялась на лекциях уже как месяц. Встревоженный пропажей дочери Михаил обратился в полицию. Там поначалу посоветовали не волноваться, сказав, что девушка возможно убежала к возлюбленному, или же просто назло родителю, решила заставить его поволноваться. Но все же еще приняло заявление о пропаже человека.

Около трех недель Михаил жил на успокоительных таблетках, обзванивал всех знакомых своей юной Дианы, обзванивал больницы, в том числе обзванивал и все морги. Фотографии пропавшей девушки с описанием ее примет висели в его районе на дверях магазинов, на дверях многоквартирных домов и на столбах. В один день позвонили из морга, сообщив, что у них есть девушка, похожая по описаниям на Диану, и Михаил на ватных ногах отправился в морг. Где к глубокому облегчению для себя обнаружил, что в морге на патологоанатомическом столе лежала не его дочь.

Вскоре, после его визита в морг, наконец не раздался звонок из полиции. Девушку, так похожую по описаниям на его дочь, несколько дней назад видели на обочине дороги у Велевского леса в составе группы из нескольких людей. Видели ее из машины, проезжавшей мимо и оснащенной видеорегистратором. Михаил тут же вызвал такси, через полчаса он уже был в отделе полиции, где ему была показана запись с видеорегистратора.

Не помня себя от радости, он тут же признал в девушке свою дочь Диану. Сотрудники постарались успокоить его и снова все досконально проверить. Михаил просмотрел еще раз запись. Совпадало все. Рост, лицо, одежда. Он сразу узнал на ней ее любимую черную футболку с улыбающимся смайликом. Это точно была его дочь. Но вот ее спутники. Они были одеты в какие-то черные мантии, что сильно напугала отца Дианы.

В тот же день была сформирована поисковая группа, состоящая из сотрудников полиции и волонтеров. И ранним утром на следующий день Михаил, сотрудники полиции, волонтеры, в число которых входил и я, уже ехали на поиски на двух автобусах в Велевский Лес. Я сидел рядом с Михаилом и старался успокаивать его как мог, но помогало это очень слабо. Периодически во время разговора он вздрагивал, судорожно всматривался в чащу леса, мимо которого мы ехали и отвечал невпопад. Где—то через полчаса я почувствовал, как колеса нашего автобуса съехали с ровного асфальта на неровную землю и автобусы остановились на обочине дороге.

Мы всей полной поисковой группой вышли из автобуса и многие из нас ежились от прохлады августовского утра. Спустя минут десять уже была развернута штабная палатка, довольно большая по размеру, в которую разместили все необходимое оборудование. Мы все собрались возле штаба, где каждому из нас были выданы компас, фонарь и туристический навигатор. Затем нас разбили по группам из двух и трех человек. Новичков присоединили к опытным поисковикам. Я уже был в нескольких поисковых операциях, так что мог считаться опытным. Михаил же до этого дня ни разу не участвовал в поисковых операциях, поэтому его добавили ко мне в команду.

Руководителем нашей поисковой операции был Степан Игоревич, человек, имевший солидный опыт в поисковых операциях. Вся наша поисковая группа собралась вокруг него, и он снова повторил нам задачу поиска.

— Напоминаю приметы, — начал он, — Девушка лет восемнадцати. Стройная. Волосы красит в черный цвет. Имеет пирсинг в нижней губе. В последний раз была одета в синие джинсы и в черную футболку. Ее фотографии вы все видели, и она у вас есть в телефонах. Девушку зовут Диана. Все поняли?

Поисковый отряд хором прогудел, что он понял.

— Каждый идет по своему сектору. Каждые двадцать минут зовем девушку по имени. Замолкаем, слушаем лес. Если через три часа не будет никаких результатов, все возвращаемся на исходную точку для назначения вам нового сектора. Все понятно?

Ему ответом наш дружный одобрительный гул. Я подошел к Михаилу и снова постарался поддержать его словами, но он в ответ лишь вежливо кивнул мне. В конце концов я понимал его состояние и решил не заострять на этом внимание.

Вскоре мы уже разошлись по лесу, громко выкрикивая имя девушки и высматривая каждый куст на предмет всякого, что хоть как—то походило на человеческое тело.

Велевский лес был довольно крупным лесом, раскинувшимся на территорию нескольких областей, и не проходило и года, чтобы в нем не заблудился какой-нибудь лесник или же любитель пикников. Велевский лес был назван в честь речки Вели, текущей через него. Раньше она была вполне себе полноводной, по ней даже плыли когда-то суда и была важной водной артерией, связывающей две области. Но за годы советской власти, в результате строительства сети каналов и водохранилищ, Веля изрядно обмелела и местами реку можно было перейти вброд.

Мы шли с Михаилом вперед, аккуратно рассматривая каждый кустик, каждую кочку. Каждые двадцать минут мы звали Диану по имени, замолкали, внимательно прислушиваясь к звукам леса и шли вперед. Хрустнула ветка, от чего я с Михаилом вздрогнули, но виновником звука оказалась птица, усевшаяся на гнилую ветка и с громким возмущенным птичьим воплем улетевшая прочь.

Через час с нами связался по рации штаб и пришлось достать из карманов наш навигатор, чтобы свериться и передать им наши текущие координаты. Штаб утвердительно прогудел по рации, и мы снова погрузились в тишину.