Вне зоны видимости. eSports by GoH

Юля яростно заштриховала фон на своем рисунке.

– Ну и пусть будет одна, – буркнула Юля, закрывая альбом. – Главное, чтобы она держалась подальше от нас. Мне не нравится, как ты на неё смотришь, Максим. Словно ты нашел какой-то потерянный артефакт, а не просто девчонку из интернета. Пойдем быстрее, звонок скоро, литература на четвертом этаже.

Максим поморщился и на мгновение прижал ладонь к виску, стараясь придать лицу максимально изможденный вид.

– Слушай, Юль, иди без меня. Что-то виски давит невыносимо, наверное, от духоты на истории накрыло. Попробую дойти до медпункта или просто посижу в тишине пять минут. Я догоню, если отпустит.

Юля нахмурилась, в её взгляде на секунду промелькнуло подозрение, но резкий звонок заставил её сдаться. Она лишь коротко кивнула и скрылась в толпе учеников. Максим остался стоять один, чувствуя, как липкая вина оседает на плечах. Он быстро вытащил из рюкзака телефон и проверил уведомления: до начала трайаута в Вегу оставалось пять минут. Это был его единственный шанс, и ради него он только что выстроил еще один кирпич в стене, отделяющей его от Юли. Свернув в сторону пустой библиотеки, Максим почти бегом направился туда, где его ждал решающий матч в сценарии, который он больше не мог контролировать.

Максим влетел в библиотеку, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Нужный тупик за стеллажами с архивными подшивками казался сейчас единственной спасательной капсулой в этом душном мире. Он рванул папку с чертежами из укрытия, едва не рассыпав хрупкие листы, и сорвал защитный чехол.

Экран планшета полоснул по глазам агрессивным светом, выхватив из темноты пыльные корешки книг: «Lobby is ready. 20 seconds». Таймер обратного отсчета горел ярко-алым, пульсируя в такт его бешеному сердцу. «Вега» не была пределом его мечтаний, но это был единственный способ вырваться из болота. Придется забыть про тактику «тени», выйти на свет и выгрызать победу на миду, рискуя всем. Для него это был прыжок в бездну, где внизу ждали либо профессиональные контракты, либо окончательное забвение.

Тяжелые шаги технички замерли совсем рядом, за тонкой перегородкой стеллажа. Максим затаил дыхание, ощущая, как пульс оглушительно отдается в висках. Пять секунд. Четыре. Когда скрип подошв начал удаляться, он решительно ударил по сенсору, нажимая «Принять». В ту же секунду школьные стены стерлись, превращаясь в поток данных, а реальность библиотеки растворилась в неоновом сиянии загрузочного экрана. Это было предательство по отношению к Юле, но сейчас единственной истиной для него был этот мерцающий прямоугольник в руках.

***

На экране развернулась панорама «Забытого Архипелага» — свинцовое море, изрезанное острыми скалами и окутанное едким неоновым туманом. Максим управлял тяжелым крейсером класса «Левиафан»: стальной махиной с массивными орудийными башнями, способной выдержать прямой обстрел, но требующей ювелирного расчета в маневрах. Он по привычке качнул стик влево, собираясь уйти на безопасный фланг под прикрытие утесов, но тут же одернул себя — старые паттерны сейчас были его главным врагом. Максим резко развернул многотонный корпус крейсера, направляя его в самое пекло, на мид, где среди обломков старых танкеров уже завязывалась первая стычка. Сердце колотилось в ритме пинга, пока пальцы выбивали на стекле дробь, понятную только ему одному.

Реальный мир схлопнулся до плотных вкладышей в ушах. Его пальцы летали по стеклу с ритмом, который заставил бы любого пианиста-виртуоза почувствовать себя неповоротливым любителем — каждый свайп был выверенным ударом в хаосе боя.

На экране догорали остовы вражеских крейсеров. Максим выдохнул, только сейчас заметив, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Он стянул наушники, и тишина библиотеки навалилась тяжелым ватным одеялом. В ушах все еще пульсировал ритм последнего «клатча» — того самого момента, когда он на одном микро вытянул безнадежную катку. Пот заливал глаза, а пальцы продолжали мелко дрожать, не желая отпускать виртуальный штурвал.

— Прорыв с обходом по флангу был не плох, но на развороте ты потерял секунду позиционки, — раздался спокойный голос сверху.

Тень внезапно упала на его экран.

Максим вздрогнул, едва не уронив планшет. Маша сидела на краю стола, небрежно листая массивный латинский словарь. Она захлопнула книгу, подняв облако пыли, и посмотрела прямо на него. — Парсифаль, да? Узнаю этот почерк.

— Ты... давно тут? — Максим заикнулся, чувствуя, как сердце в груди заложило вираж.

— Достаточно. А мув с танком — просто пушка. Но нафига ты просираешь скилл в такой помойке, как «Вега»? Там же одни боты. Реально больно смотреть, как чел с такими руками гниет в лоу-табе. Ты тут типа гасишься от всех или просто ссышь играть по-взрослому?

Максим замер. Библиотека качнулась, словно он попал в зону турбулентности: реальность и киберспорт столкнулись в этом пыльном углу.

– Мне просто нужен старт, – буркнул он, глядя на свои пальцы.

— В «Веге»? Не смеши. Тебе в академку GoH надо, сто пудов, — отрезала Маша, подходя ближе.

— В академку? Рофлишь? — он нервно хохотнул. — Туда только мажоров берут или тех, у кого полмиллиона подписоты. А я просто задрот из обычной школы. У меня тут физика, домашка и скетчи Юли. Где я, а где ваши стадионы и неоновые логотипы?

— Брат топит за дисциплину, но я-то вижу — сцена тухнет. Нужна свежая кровь. Такие как ты — тихие, но кусачие. У тебя чуйка есть, а это за донаты не купишь. Либо ты сейчас делаешь шаг, либо так и будешь пыль за стеллажами глотать, пока остальные за оценки трясутся. Выбирай: или ты в игре, или ты массовка.

Маша внезапно рассмеялась — это был чистый, яркий звук. — Слышала, как Глеб в коридоре втирал, что ты «унылый репетитор для неудачников», который за гроши домашку делает. А ты тут, оказывается, кабины ломаешь в соло.

В этом смехе не было того ледяного высокомерия, которое она демонстрировала Глебу. Это был смех человека, который наконец нашел кого-то, кто говорит на его родном языке, непонятном для окружающих.

— Так ты не просто тихоня-репетитор? — она усмехнулась и подмигнула.

— Только если предмет — как слить катку за пять минут, — в тон ей ответил он.

Максим улыбнулся — открыто и искренне, как он не улыбался уже очень давно. В этот момент он почувствовал себя по-настоящему живым. Весь страх перед Глебом, перед экзаменами и даже перед суровым капитаном GoH Фризом отошел на второй план. Между ними возникло то странное, почти электрическое взаимопонимание, которое бывает только у людей, одержимых одной страстью. Он увидел в Маше не угрозу своему спокойствию, а дверь, которая наконец-то начала открываться.

Юля замерла за стеллажом «Зарубежной прозы». Она видела, как Маша спрыгнула со стола, коснулась плеча Максима, что-то быстро печатала в его телефоне. Юля не слышала слов, но видела его лицо — оно светилось так, как не светилось даже после их первого свидания. Она медленно попятилась, зацепив рюкзаком стопку книг. Глухой удар о пол заставил её вздрогнуть. Не оглядываясь, она вытащила из сумки скетчбук и на ходу, почти вслепую, провела по листу жирную, ломаную линию грифелем, который тут же хрустнул и сломался.

Её сердце сжалось от внезапной, острой боли.

В луче света из узкого окна рыжие волосы Маши вспыхнули нимбом. «Тихий мальчик» исчез, на его месте был незнакомец, захваченный чужой, агрессивной мечтой, в которой Юле не было места.

Она не стала их окликать.

Она выбежала на крыльцо, яростно втирая в бумагу крошки сломанного карандаша. На месте лица Максима в её альбоме теперь было черное, рваное пятно. Юля захлопнула скетчбук и пошла к выходу из школьного двора, стараясь не бежать, хотя всё внутри требовало немедленно скрыться от этой картинки, где её Макс внезапно стал частью чужого, неонового мира.

Её мир рушился под звуки шепота за стеллажами.

Каждый штрих на бумаге был как крик, который она не могла издать вслух. Юля видела в этой сцене не просто знакомство, а начало финала их отношений. Максим уходил туда, где её краскам и тишине не было места. Она закрыла альбом, когда на листе проступил образ парня, чье лицо было наполовину скрыто сиянием новенькой. Это была её правда — горькая, как графитовая пыль на пальцах, и окончательная, как точка в конце предложения.

***

Юля почти бежала прочь из школы. В глазах всё плыло, словно на свежий рисунок плеснули растворителем, превращая привычные лица и стены в грязные пятна. Она остановилась только в глубине старого парка, где тень лип хоть немного скрывала её размазанную тушь и дрожащие губы.

Горло сдавил горький, колючий спазм.

Она прислонилась к шершавому стволу, пытаясь выровнять дыхание. Майское солнце светило слишком ярко и равнодушно — её личный мир только что рассыпался, а город продолжал жить как ни в чем не бывало.

– Как ты мог, Максим? – прошептала она в пустоту, закрывая глаза.

Полгода назад всё было иначе. Тот вечер на крыше гаражей казался Юле настоящим. Максим в растянутом худи просто слушал её рассказы про грунтовку холстов и палитры. Он молчал, и в этом молчании ей было спокойнее, чем с кем-либо еще.

Тот вечер стал их настоящей точкой отсчёта.

Она видела в нем надежный якорь. Юле казалось, что ему, как и ей, не нужны маски и фальшивый шум соцсетей.

– Ты всегда будешь так молчать, когда мне будет плохо? – спросила она тогда, сильнее прижимаясь к его плечу.

– Если тебе это помогает чувствовать себя в безопасности, то я готов молчать вечность, – ответил он, и в его негромком голосе была такая обезоруживающая простота, что Юля окончательно сдалась.

Она сама придумала его образ. Максим был для неё чистым белым холстом, на который она спроецировала идеального парня — спокойного и предсказуемого. Юля была уверена, что знает в нем каждый штрих.

Но холст оказался с двойным дном. В библиотеке она увидела другого Максима — живого, азартного, смотрящего на Машу так, как он никогда не смотрел на её рисунки. Между ними была химия, которую не подделаешь.

– Ты ведь просто играл роль, – горько констатировала она, кусая губы.

Рядом с яркой и уверенной Машей Юля чувствовала себя блеклым карандашным наброском, который легко стереть обычным ластиком.

Для неё игры были всего лишь невнятной мешаниной образов, чуждым и непонятным языком форм, не несущим в себе никакой жизни.

Её «тихая гавань» обернулась скучным болотом. Оказалось, Максиму нужен был этот драйв, этот чужой и непонятный Юле мир игр.

Она катастрофически ошибалась в истинных масштабах его личности.

Вспоминая их шепот в библиотеке, Юля понимала: она не просто проиграла в конкуренции. Максим выбрал другой мир, где нет места её пастельным тонам и тихим вечерам на крыше.

Это было холодное, ослепляющее сияние, под которым её пастельные мечты мгновенно выцвели и потеряли всякий смысл.

Она злилась на свою слепоту. Пока она рисовала призрака, он отдалялся, прячась в телефоне и бесконечных недомолвках. Он просто ждал кого-то более живого.

– Я была для тебя просто фоном, – прошептала Юля, чувствуя, как холод пробирается в душу.

– Пока ты строил свои планы, я рисовала призрака, которого сама же и выдумала из ничего.

Юля села на скамейку и открыла скетчбук. Со страниц на неё смотрел Максим — сотни набросков, и везде он был тихим и «её». Последний рисунок был испорчен: рука дрогнула, и лицо парня перечеркнули агрессивные, ломаные линии.

Иллюзия их общей тихой гавани рассыпалась в мелкую пыль.

Весь их уютный мир с репетициями вальса и прогулками за соком теперь казался дешевой декорацией. В его новой картине для неё просто не осталось места.

Сердце, утром еще полное планов на лето, стало холодным и тяжелым, как кусок графита, оставляющий только грязные следы.

Она захлопнула скетчбук. Звук вышел резким, как выстрел. Юля поднялась, твердо решив оборвать всё, что связывало её с этой ложью.

Девушка шла мимо массивных школьных ворот, даже не подозревая, что Максим прямо сейчас сражается не против неё, а за их общее будущее, пытаясь пробить стену к своей мечте. В её глазах он оставался предателем их «тихой гавани», человеком, который променял живое тепло их встреч на холодный, слепящий блеск чужого и враждебного ей мира. Для Юли этот майский вечер стал финальным аккордом их симфонии, которая оборвалась на самой высокой и болезненной ноте, не оставив после себя ничего, кроме пустоты.

Пути назад в их прежний, понятный мир больше не существовало.

***

Тяжелая дверь школы захлопнулась за спиной Маши с глухим, окончательным стуком. Воздух в вестибюле, пропитанный запахом хлорки и пыльных штор, вызывал у нее лишь глухое раздражение. Она поправила лямку рюкзака, набитого учебниками, и вышла на крыльцо, чувствуя себя чужой в этой сонной реальности. Каждый шаг по обшарпанным ступеням казался ей личным поражением, напоминанием о том, что ее настоящая жизнь — с ее скоростью, триумфами и адреналином — сейчас поставлена на мучительную паузу.

Настоящая пытка обыденностью.

Маша спустилась по ступеням, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не ловить на себе любопытные взгляды местных «NPC» в дешевых кроссовках.

– Маш, ты долго! – раздался знакомый голос со стороны парковки.

У ворот, сверкая матовым кузовом в лучах весеннего солнца, припарковался огромный черный внедорожник — живая реклама GoH. Рома, больше известный фанатам как Полотенчик, вальяжно прислонился к капоту в своих брендовых джоггерах и командной худи. Он с преувеличенным интересом рассматривал экран телефона, демонстративно игнорируя десятки наведенных на него камер смартфонов. Весь его вид транслировал ленивое превосходство: для него это была не школа, а забавный тематический парк «Жизнь обычных людей», где он случайно оказался на главной роли.

— Опять ты? Ваня прислал «группу эскорта» или это твоя инициатива? — бросила Маша, проходя мимо замерших в шоке одноклассниц. Она даже не замедлила шаг, ведя себя так, будто эта тачка ценой в бюджет небольшого города — просто её личное такси.

— Ты еще скажи, что я тебя опозорил перед подружками, — Рома хмыкнул, эффектно открывая переднюю дверь. — Давай прыгай в карету, мелкая. Садись, пока нас не завалили просьбами о селфи.

Маша забралась в салон, где пахло дорогим парфюмом, кожей и качественным пластиком — запахами, которые всегда ассоциировались у нее с победами и буткемпами. Она бросила рюкзак на заднее сиденье так, будто это был мешок с мусором, и откинулась на кресло, закрыв глаза. Мотор глухо заурчал, и машина плавно тронулась с места, оставляя позади унылое здание школы, которое теперь казалось ей тюрьмой для амбиций. Тишина в салоне была почти физически ощутимой, нарушаемой лишь тихим гудением кондиционера.

Рома аккуратно вырулил на главную дорогу, поглядывая на нее в зеркало заднего вида.

– Слушай, мелкая, не кисни ты так, – мягко начал он.

– Не называй меня так, Рома. Я профессиональный игрок, а не школьница с косичками.

— Ну не кипятись. Ваня ведь не просто так жестит. После Весенней лиги ты была похожа на перегоревшую видеокарту — искрила, но картинку не выдавала. Он просто пытается тебя «ребутнуть», пока шум не утихнет. В киберспорте память у фанатов короткая, и он хочет, чтобы ты вернулась в игру, когда хайп сменится чем-то другим.

Маша резко повернулась к нему, ее глаза сверкнули опасным огнем.

— То есть он меня защищает? — Маша с силой вдавила кнопку стеклоподъемника, впуская в салон рев вечернего проспекта. — Он просто отобрал у меня руль, Рома! Я не хрустальная ваза. Я лидер, а должна зубрить стихи в окружении людей, которые не отличат «микро» от «макро». Ваня просто боится, что я перестану быть его управляемым проектом.

— Он пытается выстроить систему, в которой топ-плеер не сгорает дотла к двадцати годам. Твой ник для него — и главный козырь, и повод для паранойи одновременно.

– Его работа – побеждать, а не ломать своих игроков через колено! – отрезала она, снова отвернувшись к окну.

Маша смотрела на неоновые вывески, которые в разгоне сливались в одну полосу. В этой вспышке света её злость кристаллизовалась в холодный план. Ей не нужны были советы брата или опека Ромы. Если профессиональный мир считает её «нестабильной», она создаст свою стабильность. Она найдет того, кто станет её билетом обратно на арену — невидимого, быстрого и абсолютно преданного её цели.

В ее голове всплыл образ из сегодняшнего дня – тихий угол библиотеки и экран планшета.

— Ты опять это делаешь, — Рома мельком глянул на её правую руку. — Барабанишь пальцами «три-два-четыре». Этот ритм у тебя только перед затяжным прыжком. Что ты задумала?

– Тебе кажется. Просто думаю, как пережить завтрашнюю контрольную.

— Врешь ты плохо. У тебя такой взгляд был только перед тем, как ты в соло вытащила финал против «Акул». Выкладывай, Маш.

Маша ничего не ответила, погрузившись в воспоминания о том самом «тихоне» из библиотеки с невероятно быстрыми пальцами. Максим, кажется, так его звали те ребята в коридоре, обладал чем-то таким, что редко встречалось даже у топовых стримеров – идеальным чувством тайминга. Она видела, как он играл в «Tides of Fortune», и его реакция была просто феноменальной, за гранью человеческих возможностей для обычного школьника. Это не был просто «скилл», это был чистый, необработанный потенциал, который мог стать идеальным оружием в правильных руках.

Парсифаль. Она запомнила его ник.

– Ром, а ты помнишь, как Фриз нашел первого игрока для основы? – вдруг спросила она.

– Ну, он тогда перерыл кучу любительских турниров, искал тех, кто не светится в медиа.

– Точно. Он искал «невидимок» с чистым скиллом. И сейчас он думает, что только он один так может.

В этот момент в ее голове окончательно сформировался план, настолько безумный и дерзкий, что от него по коже пробежали мурашки. Она сама найдет этого парня, сама подготовит его к отбору в Академию GoH и выставит его как свой личный проект, о котором никто не будет знать до самого финала. Если она сможет привести в команду игрока такого уровня, который просто разнесет всех на квалификации, Ване придется признать ее талант не только как игрока, но и как лидера и скаута. Это будет ее идеальный реванш, ее тихая месть за каждый день, проведенный за партой.

– Слушай, Ром, а можно заехать в один магазин электроники? Мне нужны новые наушники.

– Да без проблем. Главное, чтобы Ваня не узнал, что мы задержались.

– Ваня узнает только то, что ты ему скажешь, – Маша едва заметно улыбнулась.

Она уже представляла, как завтра снова придет в библиотеку, но на этот раз не для того, чтобы прятаться, а чтобы начать охоту. Максим станет ее «секретным оружием», тем самым джокером в рукаве, который обрушит все планы ее брата на «спокойную жизнь» сестры. Ей нужно было лишь убедиться, что этот парень готов рискнуть всем ради мечты, о которой он, возможно, даже не смел мечтать всерьез. Азарт, который она считала утраченным после весеннего поражения, вернулся к ней с удвоенной силой, наполняя вены адреналином.

Это было лучше любого энергетика.

Она достала телефон и быстро набрала сообщение в закрытый чат, где сидели только свои.

– Нужна инфа по одному нику. Parsiphal. Срочно.

Ответ пришел быстро.

— Parsiphal? Акк старый, стата — космос. Но тип мутный: то пропадает из сети, то на пороге про-сцены сам дает по тормозам. Словно боится сделать последний шаг. Скилл есть, яиц не хватает. Зачем он тебе?

Маша на мгновение замерла, глядя на отражение своих глаз в темном стекле телефона. Если у него не хватает смелости сделать шаг самому, она просто станет той силой, которая не оставит ему шанса отступить.

– Поехали, Рома. Нам еще нужно успеть до закрытия.

– Как скажешь, капитан, – Рома подмигнул ей, прибавляя газу.

Маша закрыла глаза, слушая ритмичный бит, доносившийся из колонок, и в ее сознании уже разворачивались тактические схемы будущих тренировок. Ее игра только начиналась, и на этот раз правила будет устанавливать она сама.

Школьные коридоры теперь казались лишь временным фоном для большой игры.

– Мы на месте, – объявил Рома, паркуясь у ярко освещенного торгового центра.

– Подожди здесь, я быстро. И не вздумай звонить Ване.

– Обижаешь. Я могила, ты же знаешь.

Маша выскочила из машины, чувствуя невероятную легкость в каждом движении, словно с нее сняли невидимые оковы. Она вошла в магазин, направляясь прямиком к стендам с игровым оборудованием, ее взгляд профессионала мгновенно сканировал новинки. Завтра все изменится, завтра она предложит Максиму сделку, от которой он не сможет отказаться, и это станет началом конца ее изгнания. В неоновом свете витрин ее лицо выглядело решительным и почти торжествующим, а в голове стучала лишь одна мысль: «Я покажу тебе, Ваня, на что способна твоя «слабая» сестра».