Черный Археолог. Проклятие Кольца

Валентина Золотавина

Черный Археолог. Проклятие Кольца

Глава 1. Смерть в кургане

Земля пахнет смертью.

Я лежу в глиняной крошке, слышу, как над головой сыплется песок. Где-то там, наверху, остались солнце, водка и злая собака участкового. А здесь — только темнота и запах тысячелетнего тлена.

— Твою мать, — шепчу я, пытаясь отползти.

Лопатка упирается в камень. Я шарю рукой по стене — сухой, тёплый, как печная стенка. Курган, в который мы полезли с Коляном, оказался не пустышкой. Нашёл. Реально нашёл погребальную камеру.

Колян там, наверху, курит и ждёт. Думает, я очередную дыру копаю.

— Мих, ты живой там? — доносится приглушённо.

— Живее всех живых, — сиплю я, выковыривая из-за пазухи налобный фонарик. — Здесь камера. Вход завален, но я, кажется, пролез.

Пальцы нашаривают металлическую скобу. Ржавую, но крепкую. Дёргаю — люк поддаётся со скрежетом, достойным старого гроба.

Я лезу внутрь и понимаю, что это всё было зря.

Камера небольшая, всего метра три на три. В центре — каменное ложе, на нём что-то истлевшее, некогда человеческое. В ногах — кувшины и горшки. А в руках — кольцо.

Я замираю.

Кольцо не ржавое, не тусклое. Оно блестит в свете фонаря, переливается серебром с тусклой голубизной. Как будто его вчера положили.

— Охренеть, — выдыхаю я.

Пятерня тянется к кольцу сама собой. Я чёрный археолог, сталкер по жизни. Это моя работа — брать чужое. С покойников. С мёртвых, которым оно уже не нужно.

Пальцы смыкаются на металле и мир взрывается.

Нет, не звуком, а ощущением.

Перед глазами всё плывёт, фонарь гаснет, но я всё равно вижу. Стены камеры исчезают. Вместо них — бесконечная чёрная пустота, и в этой пустоте кто-то есть.

Много кто и один из них очень старый. И очень злой.

— Вор, — шепчет голос, от которого стынет кровь. — Ты взял то, что не принадлежит тебе.

— У тебя не спросил, — сиплю я, сжимая кольцо. — Оно тут тысячи лет пылилось. Ты мёртвый, а я живой.

Голос смеётся хрипло, как песок по стеклу.

— Это не имеет значения. Кольцо выбирает. Или ты носишь его, или оно носит тебя.

Пустота схлопывается. В груди — резкая боль, как от удара током. Фонарь загорается снова. Вокруг — всё та же камера, но я чувствую кольцо не пальцами, а позвоночником. Оно пульсирует, как живёт своей жизнью.

Я рвусь наверх, к люку, к Коляну. Земля дрожит. Потолок начинает проседать.

— Мих! — кричит Колян. — Там вышка МЧС едет! Уходим!

Вышка? МЧС? Они что, в курсе про раскоп?

Я лезу, цепляюсь скобами, песок сыплется за шиворот. Сердце колотится как бешеное. Кольцо на пальце холодит так, будто к ножу примерзаешь языком.

Руки вырываются на поверхность. Колян хватает меня за капюшон, тащит.

— Бегом!

Сирены. Мигалки. Мы несёмся через поле к лесополосе, где оставили Ниву. Я спотыкаюсь, падаю, встаю, а кольцо пульсирует в такт сердцу.

— Ты чего такой бледный? — Колян косится на меня.

— Кольцо нашёл, — рычу я. — С того света. Давай быстрее.

Мы залетаем в машину, Колян даёт по газам и нива взревела прыгая по кочкам. Я сжимаю кольцо в кулаке и закрываю глаза.

Лишь на трассе я прихожу в себя.

Колян курит, рулит одной рукой. Нива тащится километров шестьдесят — быстрее не может.

— Чего хоть там было? — спрашивает он.

— Кольцо очень старое.

— Золотое?

— Серебро с голубизной. Какой-то странный сплав.

Колян хмыкает.

— Сдадим? Я знаю одного, он скупкой занимается, не палится.

Я молчу. Кольцо гудит на пальце. Не звуком, нет, а тактильно. Как будто кто-то настраивает старую гитару и пальцы уже на струнах.

— Мих

Голос Коляна срывается на писк.

Я смотрю вперёд.

Фары вырывают из темноты человека в чёрном плаще. Стоит посреди дороги, руки опущены. Колян жмёт на тормоз, но Нива не слушается и колёса заносит на гравии.

— Тормози! — кричу я.

— Не идёт!

Человек в плаще поднимает голову. Я вижу его лицо — оно будто состоит из теней. Глаз нет, только сияние голубое, такое же, как от кольца.

— Ты украл моё, — говорит он, и его голос звучит в моей голове, а не снаружи. — Теперь придётся заплатить.

Ниву бросает в сторону. Человек в плаще исчезает. Но вместо него перед бампером вырастает стена. Реальный бетонный блок, каких полно на заброшенных трассах.

Колян не успевает вывернуть.

Удар. Хруст металла. Стекло летит в лицо. Я вылетаю из машины, переворачиваюсь несколько раз и замираю на спине, глядя в чёрное звёздное небо.

Кольцо на пальце не болит. Наоборот — греет.

И я слышу голос. Спокойный, равнодушный, будто синтезатор.

«Тело несовместимо с жизнью. Поиск нового носителя. Погрешность критическая. Начало процесса реинкарнации в резервном мире.»

Перед глазами всё плывёт. Синие буквы складываются в строки. Я не понимаю, что это, но успеваю заметить только одно слово:

«Пепелище семи королей»

А потом — темнота. Я прихожу в себя на холодных досках.

Пахнет гнилью, сыростью и чем-то сладким — то ли ладаном, то ли дёгтем.

Открываю глаза, а надо мной низкий потолок с трещинами. Я лежу на деревянной лежанке, накрытый выцветшим одеялом. Запястья тонкие, бледные. Не мои.

— Живой, — раздаётся скрипучий голос из угла. — А я уж думал, не вытяну.

Старик, в грязной робе, с посохом, на который опирается обеими руками. Глаза — белые, слепые. Но смотрит он прямо на меня.

— Где я? — спрашиваю я, и голос мой кажется чужим.

— В Храме на окраине, — старик качает головой. — А ты, парень, ловко свою прошлую жизнь променял. Искал сокровища, а нашёл проклятие.

Я подношу руку к глазам. Рука чужая, но кольцо — моё. Оно на том же пальце, в том же ободке. Только теперь от него тянется тонкая голубоватая нить, которая уходит куда-то в грудь. Прямо в сердце.

«Активация носителя завершена. Класс: Расхититель гробниц. Уровень: 1. Текущее проклятие: Кольцо Лживого Света. Эффект: +5 скрытности, стирание нейтральных имён каждые 24 часа.»

— Что это за хрень? — шепчу я.

Старик усмехается.

— А это, парень, Система. И теперь ты её часть. Добро пожаловать в Пепелище.