ШПАЛЕРКА

Табурет, на котором сидел Евгений, стал терять свою твёрдость. Хотелось курить – это было остаточное явление. Евгений бросил курить уже около десяти лет назад, но в очень сложные периоды это желание возникало, словно чёрт из табакерки. Это явление Евгений назвал "курительным каламбуром". Он прекрасно знал, что сразу же после пяти, максимум десяти молитв это явление исчезало, как дым. И этому исчезновению Евгений также придумал шуточное название: "посттабакерочный синдром". Но теперь было совсем не до шуток…

– Первым моим послушанием было отречься от писаний,– уже совсем спокойно, почти с состраданием говорил священник. – Переживал я сильно. Но я холостой был. Девок, слава Богу, не знал. Тебя осуждать не буду и даже дружески благословлю. Потому как вижу, что полезнее тебе будет эту книгу написать. Хороший писатель один на сто тысяч рождается… Писатель, в первую очередь самокритик… Кто знает, может это ты и есть.

Короткую молитву для тебя скажу, как ты просил. Повторяй её до ста раз: «Господи, сотвори душу мою храмом любви и для начала дай мне хоть горстку терпения». Терпения тебе понадобится очень много – не больше, чем другим, но всё же много. Писателем ты, скорее всего, станешь, а вот каким – зависит только от тебя. Писатель не только ученик, но и учитель. Пути Господни неисповедимы. Возможно, именно писание книги наполнит твою душу любовью. Выброси из головы идеи про идеализм, гуманизм. Это придумки социалистов для оправдания своего неверия, для оправдания своих поступков. Для оправдания своей импотенции. Это теории утопизма. Уж мы такие все разные, и в желании окружить себя подобными, есть желание выбрать крест полегче. Я тоже на новоначальном уровне искал противоречия во всём Божественном. Недоумевал от некоторых странных слов и оборотов молитв. Помнишь Молитву мытаря? Почему,– спрашивал я себя, – мы говорим "Будь милостивым"? Разве нет в этих словах безрассудства? Разве не лучше сказать: Господи, будь таким как всегда; таким, каким Ты был вчера; таким, каким Ты был двести лет тому назад. Оставайся таким, каким являешься, а я постараюсь подстроиться под Тебя, приняв всё от Тебя.

Евгений слегка повеселел.

– Хорошо, что ты улыбаешься, – заметил это священник. – Пиши с юмором, если можешь. И прежде писания порви с гневом и злобой. Правильно, что не благословили тебя на ещё один брак. Это очень больно, наверное, но в этом польза для тебя и для окружающих. Соборные Послания, которые ты ругаешь, это не декрет на будущие столетия, это некий итог, взявшийся из опыта столетий.

– Я жить хотел и хочу с надеждой. У меня право есть на надежду от Бога, – теряя эту надежду, говорил Евгений.

– А люди в рясах эту надежду у тебя забрали?.. Да тебя же обезопасить желают они! Брак следующий может тебя пригвоздить. А спасти тебя может пустыня, как спасла она Марию Египетскую... Церковь недвусмысленно осуждает гражданский брак, но вынужденно признаёт отношения двух любящих разнополых людей. Про срамотину однополых, я даже слушать не желаю, не то, чтоб вникаться. При всех моих суждениях о пользе для тебя, есть польза для тебя приготовленная одним лишь Господом Богом. И ты заранее меня прости. Я не святой и не провидец… А вот случай, произошедший со мной до того, как я был послушником. Мне всегда интересно было, что испытывает человек, просящий милостыню. Однажды меня вызвали письмом на работу в другой город. А у меня денег не было на транспорт. Деньги невеликие, однако, не было и их, как мне тогда казалось. Вот я решил просить милостыню рядом с церковью. Попросил... Столько стыда я никогда, кажется, не испытывал. Верующие люди, выходившие из храма, стыдили меня, мол, как я докатился до этого. А я в глаза людям не смотрел, нарочно, чтоб не озлобиться, понимаешь? Я слышал даже голоса друзей и делал вид, что не расслышал, кому они принадлежат. А потом вечером, листая старый молитвослов, нашёл в нём деньги, подкинутые мне покойной матерью, с запиской: «Толечка, прости, что мало денег оставила, я всегда хотела оставить тебе лишь надежду. Храни веру в Бога и надейся всегда на Него"... Анатолием я был до пострига, как ты понял… Так вот, – подытоживал встречу иеродьякон, – С этого дня на год про женщин забудь. Пусть это будет временем твоего добровольного поста и молитвы. И если ты веришь в возможность усиления слабого фундамента, о чём тебе говорит твоя настоящая избранница, то приведи мысли в порядок. Господь милосердный, но не испытывай его терпения. Родители твои живы?