Алана К. Соломо Анна Александер: королева огня

Как и полагалось скрытной семье, вроде моей, моим родителям понадобилось всего несколько минут, чтобы собраться в столь длительное путешествие, к которому они готовились со дня моего исчезновения. Надежда на моё возвращение ещё не угасла, но Герман и Сания понимали, что нужно действовать, чтобы не вызвать подозрений и "по-хорошему" вернуть меня обратно.

Приехав в город, прежде знакомый мне лишь по отцовским преданиям, родители обрели приют в скромном домике, затерянном на самой дальней его окраине. Дом был окружён густой зеленью, а неподалёку располагался небольшой водоём. Неброская скамейка у дома и клумба с разнообразием цветов создавали уют и дарили спокойствие их обитателям. За буйной растительностью дом словно утопал: величественные ели, кудрявые берёзы и благоухающая липа скрывали убогость их временного пристанища. По утрам воздух наполнялся птичьими трелями, а по вечерам в ночном небе кружили летучие мыши, издавая пронзительный писк в поисках добычи.

Первым делом родители принялись созывать своих коллег – состоявшихся чародеев и магов. Они приходили группами по четыре человека, и среди них обязательно была женщина. В планах Германа и Сании было как можно скорее начать поиски дочери – самостоятельно или вместе с верными друзьями, готовыми прийти на помощь.

Начало месяца было очень интересным для родителей. Герман и Сания решили начать своё удивительное и необходимое путешествие, которое в данный момент должно было помочь им вернуть дочь. Собравшись с духом, они отправились к своему "главному", который уже несколько лет отказывал им в этой возможности.

– Может быть, на этот раз нам повезёт, ведь на работе наверняка уже знают, что Анна исчезла! – с тревогой в голосе произнесла Сания.

– Возможно, но в рукаве у меня припрятан хват на случай повторного отказа! – Герман придвинулся ближе, и его дыхание коснулось уха жены, когда он начал шептать ей свой секретный план.

Сания вздрогнула и, в упор глядя на Германа, проговорила:

– А если нас поймают, ты понимаешь, что с нами тогда будет?!

– Да, дорогая, я отдаю себе отчёт в том, что может произойти! – ответил Герман и, сплюнув через плечо, занялся приготовлениями к путешествию.

Герман всегда тщательно планировал свои действия, особенно когда дело касалось работы. Его страхи таяли, словно дым, при одной мысли о путешествии в миры, которые он боготворил, считая их своей находкой. Это были поистине бесценные места, лакомый кусочек как для Германа, так и для других, менее благородных магов. Все его яркие замыслы могли воплотиться в реальность в мгновение ока, стоило лишь его скромным способностям, усиленным помощью "главного", увенчаться успехом.

В сумраке собрались около двадцати юных душ, объединенных трепетным волнением. Им предстояло исполнить древний обряд, скреплённый таинственным документом, в котором гласило:

«Кто откроет сей ларец, тот найдёт то, чего в этой жизни нет».

И каждый, словно повинуясь зову крови, должен был начертать эти слова на пергаменте. Багряные чернила, благоухающие пьянящей хвоей, ложились под пером, рождая обещание. Личная печать, словно клеймо судьбы, ставилась в знак искренности намерений. Сложенные вчетверо послания передавались главному жрецу, хранителю тайны. И горе тому, чей лист оказывался чист – он немедля объявлялся чужаком, изгоем, навеки лишённым права на причастие к сокровенному.

Виновного же без промедления отправляли в крепость, затерянную посреди океана, где подвергали изощрённым пыткам насекомыми и пресмыкающимися, а самых строптивых скармливали акулам диковинных расцветок и чудовищных размеров.

Когда приготовления были завершены, старейшины прекращали церемонию избрания новой плеяды чародеев, которым предстояло отправиться в путешествие.

Пусть и не юные, своей очереди они дождались лишь сейчас.

– О, какое это восхитительное предвкушение, быть рядом с вами и понимать, что мы готовы! – язвительно протянул Герман.

Их “ главному” льстили эти слова, но он и представить себе не мог, к чему вскоре приведёт его доверчивость.

– Вы же понимаете, что сейчас или никогда я вверяю вам будущее?! Ведь только вы вдвоём из старой группы остались без путешествия? – вопросил "главный".

Сания небрежно улыбнулась, Герман же утвердительно кивнул. Казалось бы, чего ещё желать двум взрослым, состоявшимся людям?!

– Конечно, мы всё понимаем и благодарим вас за ваше уважение и расположение к нам! – ответила Сания, избегая взгляда "главного".

Она никогда не смотрела ему в глаза! То ли из страха, то ли от волнения, но когда Герман заговаривал, она умолкала, будто тень, и взгляд её, блуждая где-то в пыльном направлении, становился непроницаемым, словно затянутое дымкой озеро.

Итак, Герман и Сания, воодушевлённые своим "главным магом" на неизведанное, двинулись в путь, начинавшийся столь необычно…

На самой границе Эльса, там, где городские постройки робко уступали натиску дикой природы, притаился странный клочок земли. Идеальный круг, словно вычерченный рукой неизвестного существа, был обрамлен кольцом лиственниц и исполинских секвой, чей возраст казался немыслимым. Гости этого места, словно тени, застыли на пороге неизведанного, смешные в своей нерешительности и робком страхе.

Дремучий лес, словно оберегая тайну, не кишел крупным зверьём, лишь пение птиц и шелест листьев от заячьих лапок нарушали тишину.

Встав по одному в каждый угол воображаемого квадрата, следовало раствориться в безмолвии, отбросив прочь суету мыслей и бурю чувств. Затем старейшины из числа собравшихся, их голоса, хриплые от прожитых лет, возносили молитву на забытом, непонятном наречии. И если каждый из четверых достигал той заветной безмятежности, когда разум становится чистым, как горный хрусталь, группа из четырех человек растворялась в воздухе, бесследно исчезала.

Забегая вперёд: пути назад для этой четвёрки не существовало. Они должны были сами проложить тропу к возвращению. Но стоило им оступиться, преступить незримую черту, нарушить неписаные условия, как они навсегда пленялись тем временем, куда их забросило. Ибо целью их паломничества было пополнение рядов общины, чьей миссией провозглашалось очищение мира от скверны лжи и зла. Главные жрецы с фанатичным блеском в глазах вменяли эту установку новоиспечённым странникам, хотя сами, в тайниках своих душ, прекрасно сознавали всю её лицемерную фальшь!

В нашем мире, пронизанном таинственными нитями, плетущими гобелен измерений, существует множество способов переступить порог реальности. И вот, прибыв на место, родители и их друзья принялись за приготовления. Небо было безупречно чистым, ни единого облачка. Луна, огромная и невыразимо холодная, царила в вышине, маня своей леденящей красотой. Её серебристый свет словно гипнотизировал, но для Германа и Сании луна оставалась лишь недостижимой мечтой, ведь на её сияющие просторы отправлялись лишь самые опытные и искусные путешественники.

В лабиринте возможностей возвращения компания отчаянно искала спасительную нить. Но каждая попытка разбивалась о стену отчаяния, и если они застрянут в плену чуждого времени и не смогут найти верный путь домой, их ждёт мрачная и беспощадная участь. И только моих родителей не тяготила мысль о возвращении в родные пенаты. Их желание разыскать меня было настолько велико, что они готовы были пожертвовать всем ради этого предприятия.

И вот настал решающий момент. Четверо, застыв на своих местах, погрузились в омут собственных дум. Адам мечтал о долгожданном исцелении, Микаель – о вечной молодости, а родители Анны грезили лишь об одном: отыскать дочь и, по возможности, вернуться с ней обратно. Это было их единственным желанием, их заветной мечтой…

Во время чтения мантры все собравшиеся почувствовали легкую дрожь земли. Затем она усилилась. К концу речи жрецов со стороны луны внезапно показался луч. Он был настолько ярким, что Адам невольно приоткрыл глаза, и его отбросило на три-четыре метра от группы. Великий жрец, безмолвный и непреклонный, лишь указал перстом на виновного. В тот же миг стражник, словно тень, набросил на его шею странное ожерелье из волчьих клыков, и в следующее мгновение несчастный растворился в воздухе, словно его и не было.

Луч бил всё яростнее, словно стремясь выжечь саму ткань реальности. За долю секунды до того, как свет поглотил их, родители Анны, словно сговорившись, прокричали одно слово, эхом разорвавшее тишину: «Таверна!».

Голоса их были полны такой силы и отчаяния, что даже закалённый в молитвах жрец не смог сдержать изумлённого возгласа. В следующее мгновение луч сомкнулся над троицей, и они исчезли, словно во времени.

Лицо жреца застыло в гримасе, достойной кисти самого Босха. Казалось, сама вечность отразилась в его расширившихся зрачках. Забыв о приличиях, он бросился к своей бархатной сумочке, где покоились священные пергаменты. В Микаеле он не сомневался ни секунды, но сейчас его руки, трепещущие, словно пойманные бабочки, лихорадочно разворачивали два других, испещрённых письменами, листа. Из приоткрытого рта вырвался лишь сдавленный звук:

– Брррр…

В одно мгновение до него дошло: у родителей Анны был совсем другой план, дерзкий и немыслимый, и он сработал.

«Как я мог быть таким слепым, таким самонадеянным, что не разглядел обмана?» – мысль пронзила его сознание, словно осколок льда.

Ярость, клокотавшая в груди, начала прорываться наружу, словно лава из вулкана, готовая испепелить всё на своем пути. Внутренний пожар угрожал поглотить его целиком, выжигая остатки самообладания, начал вырываться наружу в виде пузырей.

Он становился прозрачным от осознания собственной оплошности. Ведь такого за всё время его правления ещё не случалось! В мгновение ока жрец испарился, не оставив после себя ничего, кроме зыбкого, пульсирующего пузыря, словно живого и дышащего. Такова была кара за неверно исполненный обряд: растворение в самой ткани бытия, вечное заключение в эфемерной оболочке.

И вот, спустя какие-то мгновения, мои родители неслись по туннелю, длинному, как сама вечность. Перед их глазами проносились бескрайние просторы, голоса незнакомых людей, рычание, крики, стоны, плач. Бесконечные голоса не умолкали ни на секунду. Вдруг раздался непонятный щелчок, и они открыли глаза.

Вокруг оказалось множество стульев и столов. Неподалеку сидели люди и оживленно беседовали. Заметив странных путников, они начали шептаться, зловеще и настойчиво, словно рой ос в душном летнем полдне. Шёпот нарастал, пока не превратился в оглушительный гул, заставив родителей невольно зажать уши, словно спасаясь от невидимого роя.

– Зачем так громко?! – вырвалось у Сании.

– Не знаю, но мне кажется, они шепчутся о нас, как думаешь? – прошептал Герман в ответ, испуганно оглядываясь.

Мать хранила молчание, предчувствуя недоброе, словно тень надвигающейся бури.

– Нужно спешить, иначе нам не избежать беды! Герман, я к тебе обращаюсь! – властно позвала она супруга и, щёлкнув пальцами, словно гася искру, оба растворились в воздухе.

Прошло буквально несколько минут, прежде чем к странной группе присоединился ещё один, не менее странный человек или некто похожий на него.

– Они были здесь, сидели друг против друга, вот на этом самом месте! – произнёс высокий мужчина с тщательно подстриженной бородкой, его голос звучал резко и отрывисто.

– Да, верно, именно здесь они шептались… – подтвердил его компаньон, словно ставя точку в его зловещих словах.

– Продолжайте поиски и не спускайте глаз с часов! – приказал мужчина тоном, не терпящим возражений.

Лицо его скрывал глубокий капюшон, но даже в полумраке чувствовалась исходящая от него угроза. Было ясно, что он не шутит и полон решимости отыскать тех, кто дерзнул нарушить протокол.

ГЛАВА 14. История Джима

Тем временем я с головой погрузилась в приготовления к путешествию. За несколько дней до отъезда почти все домашние дела были завершены: чемоданы упакованы, кареты приведены в порядок, слугам отданы все необходимые распоряжения. Мне оставалось лишь зажечь в дорогу смирну, воскуривавшуюся над тлеющей свечой под старинным чайником. Несмотря на запас времени, меня неудержимо влекло к этому маленькому огоньку. Почему-то его мерцание придавало мне сил и успокаивало встревоженную душу.

Подойдя к камину, где дрова лениво пожирались пламенем, я поднесла свечу к угольку. И тут меня поразило странное зрелище: от свечи тянулась тонкая струйка дыма, которая, извиваясь причудливыми движениями, начала вырисовывать в воздухе силуэт мужчины. В этом призрачном образе я с ужасом узнала Григория.

"Но почему именно он?" – промелькнуло в голове.

– А потому, что Григорий ищет тебя! – прозвучал вкрадчивый голос.

Я резко обернулась. В комнате, кроме меня, никого не было. Ведь я вошла, отперев дверь своим ключом. И если бы это была Азазель, она бы вряд ли стала прятаться по углам.

– Кто здесь? – робко спросила я.

– Григорий ищет тебя, будь осторожна! – повторил голос, словно эхо из потустороннего мира.

Я молчала, ощущая, что в этой ситуации что-то не так. Либо мне почудилось, либо пора прекратить играть в магию, пока она не сыграла со мной злую шутку.

– Может, вы покажетесь? Я бы хотела вас поблагодарить! – настойчиво предложила я.

Прошли томительные минуты ожидания, тянувшиеся словно вечность. В комнате царила такая звенящая тишина, что любой резкий звук заставил бы сердце бешено заколотиться.

Наконец, я поняла, что мой таинственный благожелатель не намерен являться. Множество мыслей закружились в голове, и я решила уйти. Дверь была приоткрыта, но стоило мне потянуться к ручке, чтобы распахнуть её, как она с громким хлопком захлопнулась прямо перед моим носом. Я попыталась открыть её снова, но она словно не разрешала уйти, отказываясь повиноваться.

"Звать на помощь? Ни за что, опять начнутся разговоры, только всё успокоилось! Скоро придёт Азазель, она-то меня и спасет!" – подумала я, и на лице появилась слабая улыбка надежды.

– Куда же ты собралась? Мы ещё не закончили наш разговор! – вдруг раздался за спиной громкий бас.

Медленно повернувшись на голос, я увидела высокого мужчину, облаченного в нелепый балахон, словно на него накинули мешок. Возможно, это и был мешок, но спрашивать я не осмелилась. Он был худощав, среднего роста, с русыми волосами и необычными глазами. Его глаза были так глубоко посажены в глазницы, что казались нарисованными. Я слегка пошатнулась, ведь мне никогда прежде не доводилось видеть столь странное лицо.

– А вы кто и что делаете в моей комнате?! – спросила я, стараясь скрыть испуг.

– Я Дымок! Пришел помочь и уберечь от грозного деда Григория. Я к вам… – начал он, но запнулся.

– Стойте! – резко остановила я его.

От моего тона он отшатнулся назад, хотя и не выглядел робким. Он приоткрыл рот от удивления и часто-часто заморгал.

– Как вы посмели явиться ко мне в комнату и говорить, что пришли уберечь от старика? Наверное, вас кто-то подослал для моей защиты или, наоборот?! – спросила я на одном дыхании.

Дымок замолчал. По его взгляду было ясно, что ему строго запрещёно говорить об этом.

"Но к чему такие секреты?!" – думала я, пытаясь понять его мотивы.

– Я хотел бы рассказать всё по порядку! – вдруг ответил Дымок, нарушив молчание.

– А что, он настолько опасен, что мне понадобится ваша помощь?! – повторила я.

– Вот, возьмите, выпейте воды. Она поможет вам обрести ясный ум! – предложил Дымок.

Жажда мучила меня, и, не обращая внимания на то, что беру стакан из чужих рук, я выпила воду до дна, словно вода не касалась моих губ несколько дней.

– Как так? – произнесла я, и эхо прокатилось по дому.

– Скоро ты начнёшь заикаться, потом тебя потянет в сон, а когда ты проснешься, в этой комнате будет пусто. Ты просто исчезнешь! – уверенно заявил он, глядя мне в глаза.

В этот момент в дверях послышалось движение. Я надеялась, что вошедший спасет меня от Дымка, ведь я не знала, кто он на самом деле.