Сила в крови

— Да да…

Кира незаметно выдохнула и ей вдруг стало немного легче, а может всё закончилось? Может это действительно был какой-то странный одиночный случай? Хотя слова Елены Сергеевны тут же всплыли в памяти:

«Один раз проявив себя, сила больше тебя не оставит». Кира поморщилась.

Нет, ей совсем не хотелось об этом думать. Девочка стала собирать приборы, складывая их в железное ведро.

Время тянулось медленно. За окнами постепенно менялся свет.

Яркое апрельское солнце сначала стало золотистым, потом оранжевым, а затем медленно начало опускаться за крыши домов.

Мария Ивановна давно перестала ворчать и теперь возилась на кухне, изредка выглядывая:

— Не халтурь там!

— Я не халтурю.

— Вижу я!

Кира закатила глаза. Когда последний прибор оказался в тазу, которых Кира насчитала за сотню, повариха торжественно поставила перед ней швабру и ведро.

— А теперь полы.

— Что?!

— А кто кетчуп по всей столовой размазал?

— Это вообще-то не я…

— А я ничего не знаю.

Кира тяжело вздохнула и стала возить шваброй по кафелю. Пол был холодный, вода пахла моющим средством, а руки постепенно начали ныть.

— Ненавижу этот день, — пробормотала девочка.

Утром она мечтала, чтобы Максим пригласил её гулять, потом её унизили перед всей школой, затем прилипли все приборы, а еще в добавок выяснилось, что она ходячий магнит, или как там директорша сказала… В довершение Кира мыла полы и кажется была единственной ученицей, оставшейся в школе так поздно.

Отбросив волосы с лица, девочка сердито шлёпнула шваброй по очередному пятну.

В голове снова всплыл Максим и то, как он смотрел на нее и не смеялся, когда все смеялись. Интересно, что он сейчас думает? Наверное, считает её ненормальной. Да и вся школа теперь считает. Завтра она придёт на уроки и все будут шептаться:

«Это та самая девчонка-магнит».

Кира застонала и уткнулась лбом в ручку швабры.

— Я больше никогда не выйду из дома.

— Чего бормочешь? — крикнула с кухни Мария Ивановна.

— Ничего!

Пока Кира домывала пол, солнце успело опуститься за крыши домов, а за окнами столовой незаметно сгущались весенние сумерки. Работу усложнял кетчуп, кем-то старательно намазанный на пол, который ученики потом перетаскали ботинками по всей столовой. Тот уже начал подсыхать и с трудом оттирался. Но вот последняя плитка на полу была чисто вымыта и девочка с раздражением бросила тряпку в ведро и выпрямилась, чувствуя, как ломит спину.

— Всё, — буркнула повариха, придирчиво оглядев пол. — На первый раз прощаю.

На первый раз. Кира едва не фыркнула.

Будто она каждый день устраивает в столовой нашествие взбесившихся ложек. Девочка быстро надела тонкую куртку, схватила рюкзак и выбежала из школы.

На улице было неожиданно холодно.

Дневное тепло исчезло, а в небе уже зажигались первые звёзды. Кира посмотрела на часы в мобильнике и похолодела. Двадцать один ноль семь.

— Нет…

Она сорвалась с места и побежала.

Автобусная остановка находилась за углом школы. Девочка выскочила на проспект как раз в тот момент, когда бело-синий автобус, мигая поворотником, плавно отъехал от бордюра.

— Подождите!

Кира замахала руками, но автобус даже не притормозил. Он спокойно набрал скорость и скрылся за перекрёстком. Девочка остановилась, тяжело дыша.

— Да чтоб тебя…

На остановке было пусто и Кира подошла к расписанию и мрачно уставилась на него. Это был последний автобус, следующий — в пять сорок утра. Значит теперь ещё и домой пешком тащиться. Девочка поправила рюкзак и нехотя двинулась вдоль проспекта. До метро было два квартала.

Днём этот путь занимал минут пятнадцать, но вечером он казался гораздо длиннее. Кира шла, засунув руки в карманы куртки.

Мысли всё равно возвращались к сегодняшнему дню. Наверняка Елена Сергеевна что-то перепутала. Ну какие ещё настоящие родители? Они бросили её, когда девочке едва исполнилось пол года. Да и у Киры давно есть прекрасные мама и папа. Пусть приёмные, но настоящие, они любят её, а она любит их и вообще… Почему то настойчивое чувство, что Елена Сергеевна говорила правду её не отпускало и Кире вдруг захотелось проверить. Прямо сейчас. Девочка огляделась и приметила мусорный бак, который стоял рядом. На земле валялась ржавая крышка от банки. Кира вытянула к ней руку и напряженно, застыла. Наверное так прошла минута, но ничего не произошло. Крышка даже не дрогнула. Может расстояние большое, девочка подошла ближе и снова сосредоточилась, даже нахмурилась от натуги. Ничего, абсолютно. Крышка так и осталась лежать в луже рядом с баком. Кира даже пнула её носком ботинка.

— Вот и хорошо.

Она сама не поняла, облегчение это или разочарование. Может, всё действительно закончилось и это был какой-то приступ стресса или гормоны? Она хмыкнула. Ну да, у всех подростков бывает: сначала над тобой смеются, а потом ты притягиваешь к себе половину школьной столовой, очень жизненно.

Кира вздохнула и пошла дальше. Через несколько минут впереди показалась знакомая вывеска: МЕТРО. Красная буква «М» ярко светилась в вечерних сумерках.

Девочка спустилась внутрь с потоком людей, спешащих по домам. Светлая просторная станция Аллеи была заполнена гулом поездов и шумом людей. Девочка знала, что через пару минут подъедет её поезд, потому не стала садиться на скамейку. Некоторые люди странно поглядывали на юбку Киры, которая была покрыта засохшим пятном от кетчупа. Это они еще не видели её рубашку, девочка хмыкнула про себя.

Гул нарастал и пол под ногами мелко завибрировал. Девочка подошла ближе, собираясь зашмыгнуть в двери вагона, как только те распахнутся

Только вот Кира удивленно застыла, когда перед ней показались не темно синие новые вагоны поезда, а какой то старый двух вагонный состав, окна были пыльными, свет внутри мигал, сам вагон был зеленым и краска давно выцвела. Вагоны были пустыми, когда двери со скрипом разъехались никто оттуда не вышел, но никто и не вошел. Девочка часто заморгала, пытаясь понять, не сон ли ей снится, откуда здесь взяться такому старому составу?

Такие поезда метро ездили наверное в девяностых.

— Не заходи в блуждающие поезда, милочка. — Проскрипел голос за спиной Киры.

Девушка удивленно оглянулась и увидела низенькую старушку с тростью и в пальто. Женщина смотрела на Киру чистым пронзительным взглядом серых глаз. По платформе ходили люди, разговаривали, кто-то торопливо пил кофе из бумажного стаканчика, кто-то смотрел в телефон и никто не обращал внимание на зеленый поезд.

Кира посмотрела снова на этот «блуждающий поезд», его двери с таким же противным скрипом закрылись, и он уехал. Девочка повернулась, а потом покрутилась, но старушки уже нигде не было видно. Да что тут происходит. Для кого нужен такой старый поезд и почему нельзя входить? Может он настолько древний, что может сломаться по пути, а потому в него нельзя заходить? Она встряхнула головой, отгоняя неприятное чувство, и подошла к краю платформы.

В этот момент с нарастающим гулом из тоннеля вылетел её поезд. Ветер ударил в лицо, растрепал волосы. Вагоны один за другим промчались мимо, плавно останавливаясь и двери с тихим шипением распахнулись.

Глава 3

Вагон подземного поезда двинулся и Кира села на свободное место. Только потом девочка облегчённо выдохнула, откинувшись назад. Ноги гудели, руки всё ещё немного дрожали, а голова просто отказывалась принимать всё то, что произошло за последние несколько часов. Какой-то бред! Вот сейчас Кира придет домой, выпьет свой любимый яблочный сок, мама конечно начнет спрашивать, где она так задержалась, а Кира скажет, что помогала убираться в столовой. И конечно не станет упоминать, что убираться пришлось как раз по вине самой девочки.

В последний момент в вагон буквально влетела высокая фигура и двери за её спиной тут же захлопнулись. Кира лениво опустила взгляд вниз и первое, что она увидела были чёрно-белые кеды, потом голубые джинсы, потёртую кожаную куртку. Девушка ожидала увидеть подростка или студентку, но незнакомка поправила сумку на плече и подняла голову, а Кира едва не свалилась с сиденья.

— Елена Сергеевна?!

Директор повернулась к ней и улыбнулась.

— О, Кира.

Девочка во все глаза уставилась на директора своей школы. Это точно была Елена Сергеевна, те же серые глаза и тёмные волосы, но сейчас она выглядела совсем иначе, чем обычно. Не как директор, а как крутая молодая девушка. Черная кожанка сидела на ней так, словно была второй кожей. Голубые джинсы подчёркивали длинные ноги, волосы были распущены и слегка растрепались от ветра.

Кира даже не подозревала, что её директор может выглядеть настолько нормально.

— Вы… — она заморгала. — Вы вообще директор школы?!

Елена Сергеевна рассмеялась и села напротив.

— Иногда.

— Да ну нет… — Кира покачала головой. — Вы сейчас выглядите лет на двадцать.

— Мне двадцать шесть.

— Это нечестно.

— А тебе пятнадцать, и ты тоже однажды поймёшь, что взрослая жизнь — это сплошное притворство.

Кира фыркнула и несколько секунд они молчали, а потом девочка прищурилась. Слишком уж подозрительно всё складывалось после странного разговора в кабинете, после слов о родителях и вот теперь… Кира встречает директора вечером в метро, очень удобно. Девочка скрестила руки на груди и невесело ухмыльнулась.

— Вы следите за мной?

Елена Сергеевна подняла бровь.

— Что ты, Кира. — Женщина пожала плечами так естественно, что девочка даже засомневалась в своих подозрениях. — Я просто еду домой.

— Правда?

— Конечно.

— И всё равно это подозрительно.

— Всё в этом мире подозрительно.

— Не уходите от ответа.

— А ты не задавай вопросов, ответы на которые тебе могут не понравиться.

Кира замолчала на секунду, а потом снова посмотрела на женщину. Та сидела совершенно расслабленно, положив ногу на ногу и разглядывая рекламу над дверями вагона. Будто несколько часов назад не перевернула всю жизнь Киры с ног на голову.

— Вы серьёзно сказали про моих родителей?

Елена Сергеевна перестала улыбаться.

— Да.

— И они… такие же, как я?

Женщина некоторое время молчала. За окнами вагона мелькали огни тоннеля, а колёса размеренно стучали по рельсам. Наконец директор ответила:

— Были.

Одно слово, но Кира сразу почувствовала в нём что-то неправильное.

— Были?

Елена Сергеевна отвела взгляд.

— Я не знаю, живы ли они.

У Киры внутри всё оборвалось. Она то думала, что биологические родители бросившие её, еще живут где то, может быть даже в самой Москве.

— Что значит — не знаете?

— То и значит.

— Но вы же сказали…

— Я сказала, что знаю, кем они были.

— Тогда расскажите!

Голос прозвучал громче, чем она хотела. Несколько пассажиров даже обернулись.

Елена Сергеевна вздохнула.

— Не здесь.

— Почему?!

— Потому что мы в метро.

— И что?

Женщина внимательно посмотрела девочке в глаза. Так внимательно, что Кира невольно замолчала.

— Потому что, Кира, — тихо сказала директор, — есть вещи, о которых лучше не говорить под землёй.

Девочка нахмурилась.

— Опять какие-то загадки.

— Это не загадки.

— Тогда что?

Елена Сергеевна некоторое время молчала.

А потом чуть наклонилась к ней и совсем тихо произнесла:

— Скажи, когда ты спускалась сюда, ты случайно не видела странный поезд?

Кира замерла, а сердце вдруг ударило сильнее.

— Какой поезд? Старый зеленый?

Женщина напряглась и медленно кивнула. У Киры пересохло во рту.

— Откуда вы знаете, что я его видела?

Она медленно выпрямилась и впервые за всё время Кира увидела в её глазах тревогу.

— Это блуждающие поезда, скажи внутри кто-нибудь был?

Девочка отрицательно покачала головой. Директор на миг прикрыла глаза, потом открыла и сказала:

— Кира, слушай меня очень внимательно. Если ты когда-нибудь снова увидишь такой поезд… — она сделала короткую паузу. — Ни в коем случае не заходи в него.

— Какая-то старая женщина уже предупреждала меня, что в такие поезда нельзя заходить. Они что сломанные?

— Они не сломанные, они призраки, потому их и называют блуждающими. И никто не знает, куда приведет такой поезд, никто не возвращался оттуда. Игорь и Анастасия Грачевы тоже не вернулись.

Девочка слушала Елену Сергеевну, наблюдая за людьми, не смотрит ли кто в их сторону. Услышав знакомую фамилию девочка замерла. Кира ведь тоже Грачева. У нее только фамилия и была, ну и имя разумеется, когда её удочерила новая семья. Значит ли это, что её биологические родители, просто не вернулись домой к дочери? Девочка быстро помотала головой из стороны в сторону. Ей так просто жилось все это время, с ненавистью к настоящим родителям, за то что бросили её, и теперь для Киры было слишком сложно открывать новые эмоции для этих людей.

Поезд мягко затормозил, и женский голос из динамиков произнёс:

— Станция Крохино. Осторожно, двери открываются.

Вагон слегка качнуло и двери разъехались в стороны.

Почти все пассажиры поднялись со своих мест и направились к выходу. Пожилой мужчина сложил газету и неспешно вышел на платформу, женщина в наушниках поправила сумку, студенты, громко о чём-то споря, скрылись за дверями.

— Значит вы не случайно работаете в школе, в которой я учусь? — Кира даже позавидовала своей догадливости.

— Конечно не случайно. — Улыбнулась Елена. — Пятнадцать лет я ждала этого дня.

— Погодите, но вам тогда должно быть было одиннадцать лет когда я родилась! — Девочка даже привстала от напряжения. — Разве вы не были ребенком?

— Оо, я перестала быть ребенком еще за долго до того дня. — женщина как то грустно улыбнулась.

Вагон опустел и поезд тронулся снова.

Кира уже подумала, что они с директором остались в вагоне одни, когда заметила еще одного маленького пассажира. Это был светловолосый мальчик, лет пяти, не больше. На нём была светлая курточка с медвежатами и маленькие кроссовки с мигающими подошвами. Ноги не доставали до пола и слегка покачивались в воздухе. Малыш сидел один, совершенно неподвижно.

Кира нахмурилась. Какой нормальный взрослый оставит ребёнка ночью одного в метро?

Девочка уже хотела сказать:

— Елена Сергеевна, а почему…

Но, повернувшись к директорше, осеклась. Женщина смотрела на неё прищурившись и едва заметно покачала головой. Потом одними губами произнесла:

— Не смотри туда.

Кира моргнула, совсем растерявшись. Разве не надо спросить где его мама или папа? Он же сидит совсем один.

Любопытство оказалось сильнее и Кира повернула к нему голову. И в тот же миг ребёнок, словно почувствовав её взгляд, медленно повернулся к ней.

Кажется в этот момент мир для Киры остановился. Она вжалась в сиденье так резко, что больно ударилась спиной. Потому что у мальчика не было глаз, совсем! Там, где должны были быть глазницы, была гладкая бледная кожа. Она плотно обтягивала лицо, словно кто-то просто забыл сделать ему глаза. Носа тоже не было, только едва заметный бугорок посреди лица. Кира почувствовала, как внутри всё оборвалось, ей хотелось закричать, что есть сил, но воздух застрял в горле.

Ребёнок продолжал смотреть., хотя смотреть ему было нечем. Несколько долгих секунд они сидели неподвижно.

А потом он медленно улыбнулся и уголки его губ поползли вверх. Выше, ещё выше. Кира почувствовала, как холодеют пальцы, потому что рот существа продолжал растягиваться до ушей. Теперь девочка точно понимала, что перед ней никакой не ребенок. Кожа на его лице натянулась, как резина, пока рот не раскрылся почти пополам. Внутри не было видно ни языка, ни зубов, только бесконечная чёрная пустота.

Кира тихо заскулила от ужаса и вцепилась в сиденье.

— Еле… Елена Сергеевна…

Но директор уже была рядом.

Женщина резко схватила девочку за подбородок и силой повернула её голову к себе.

— Не смотри! — прошипела она.

Кира резко зажмурилась. Сердце колотилось так сильно, что казалось сейчас выскочит из груди.

— Что это?!

— Тихо, оно тебя услышит!

Голос Елены Сергеевны звучал непривычно жёстко. Женщина одной рукой прижала Киру к себе, а другой медленно полезла под кожаную куртку.

Девочка все же приоткрыла один глаз и увидела, что на поясе у директора висел узкий чёрный кинжал.

Совсем не похожий на декоративный, этот был настоящий, боевой. Кира тут же широко раскрыла глаза.

— Вы…

— Тихо.

Вагон продолжал мчаться по путям вместе со всем составом, но вместо каменных стен тоннеля, за окнами клубился плотный туман.

Тут до слуха Киры донесся детский плач. Девочка прислушалась и через мгновение с ужасом поняла, что слышит его из того самого бездонного рта. Плач доносился так, словно был записан на пленку или диктофон и от этого у девочки табуном побежали мурашки по коже.

Кира почувствовала, как и Елена Сергеевна напряглась, она схватила кинжал настолько сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Не двигайся, — тихо сказала она. — И что бы ты ни услышала, не подходи.

Кира подумала, кто же в здравом уме подойдет близко к такой твари и застыла, потому что голос прозвучал уже гораздо ближе. Её кто то звал, по имени, так тихо и очень похоже… Мама, Киру звала мама Рита! Голос выглядел очень реалистично, хоть и исходил из огромной пасти.

И тут Грачевой стало очень жутко, значит эта тварь любого может заманить, просто копируя голоса людей.

А существо похоже решило, что хватит бездействия и бросилось на девушек.

Кира закричала, но тут же закрыла рот, увидев что делает Елена Сергеевна. А женщина тем временем резко надрезала праву ладонь клинком, да так, что из получившейся раны тут же брызнула струя крови. Вот только на пол вагона не упала ни одна капля. Кира как завороженная смотрела на то, как в руках её директрисы вырастает клинок из крови. Не смотря на то, что состоял он из алой жидкости, на вид казался довольно твердым и прочным. Существо еще шире раскрыв бездонную пасть прыгнуло на женщину и Елена одним резким ударом рассекла его на пополам. Кира отскочила и на место где она только что стояла свалился монстр карлик в куртке с медвежатами. Он стал визжать и корчиться, из его пасти вырывались детский плач и смех обрывками. Словно кто-то игрался с диктофоном, постоянно переключая записи. Потом пасть закрылась и тварь стала чернеть, пока полностью не превратилась в угольную головешку и рассыпалась кучкой пепла.

Женщина тяжело дыша смотрела на девочку, та ошарашенно смотрела на Елену в ответ.

Туман за окном в миг рассеялся и поезд стал замедляться.

— Станция Проспект победы, осторожно, двери открываются.

Елена Сергеевна сделала неопределенное движение рукой и кровавый клинок тут же втянулся в руку, а глубокий надрез сошелся прямо на глазах, будто его и не было.

— Вот чем я занимаюсь, после работы. — выдохнула женщина. — Патрулирую метро от подземных тварей.

— Но от меня то что вы хотите, я ведь ничего такого не умею! — Кира развела руками, показывая что она полностью безоружна, даже если и является магнитом.

— Я тебя научу. — Елена Сергеевна двинулась к выходу из вагона.

Кира в припрыжку побежала следом, ловко лавируя между прохожими.

— Понимаешь, Кира, нам катастрофически не хватает таких людей как ты.

Женщина и девочка уже поднимались по ступеням на поверхность.

— Нам? — переспросила Кира поправляя рюкзак на плече.

— Я тебе обязательно все расскажу, но попозже. Сейчас я очень спешу на одну встречу. Можешь дать мне номер своего мобильного на всякий случай?

Девочка слегка стушевалась, она никогда еще не обменивалась номером с директором школы. Да и признаться честно, никогда раньше не видела таких эффектных директоров.

— Конечно. 8, 950,… — и девочка продиктовала свой номер сероглазой девушке в кожанке.

Кира добралась до дома уже после десяти ночи, она тихо открыла квартиру своими ключами и стала разуваться. Во всех комнатах было темно, родители что спят? Или может ушли куда-то.

Девочка повесила куртку на крючок и тут же в прихожей зажегся свет.

— Так, так. — это была мама Рита.

Женщина стояла в шелковом черном халате, скрестив руки на груди и смотрела на дочь поверх очков.

— И где тебя носило позволь спросить? — женщина стряхнула темную челку с лица. — Я вся извелась! Все твои одноклассники давно дома!

Кира представила, как мама звонит её одноклассникам, потому что сегодняшняя фокусница еще не вернулась домой и поморщилась.

— Меня задержали в столовой, что бы помочь убраться и помыть пол.

— А почему других не позвали, все дома а ты нет! И трубку не брала!

— Нуу… — протянула девочка, мечтая что бы этот допрос закончился. — Кого поймали того и позвали. Да и у меня нет ни одного пропущенного звонка.

По лицу матери было видно, что она уже успокоилась, вот она дочь, живая и целая дома, но вопросы задавала видимо просто потому что она мама.

— В следующий раз хотя бы предупреждай. — Мама повернулась и увидела рубашку дочери. — Это что кровь?!

— Нет, кетчуп. — Девочка прошла в свою комнату, слыша как мама бурчит, что кровь кажется отмывается легче.