Героика. Социализма исторический закон. Том 4

Соревновательный метод стимулирования был особенно выгоден администрации с экономической точки зрения. Претендовать на победу могли лишь считанные работники и производственные коллективы, между тем надежда пробиться в ряды победителей подстегивала всех».

Эти же эпизоды, факты в истории завода, чтобы могли быть зафиксированы, как исторические явления, должны быть повторяемы на всех других заводах, и здесь мы не сомневаемся, что примерно так было повсюду в Москве и в стране. Но при описании этих явлений должно быть указано как положительное – то есть то, ради чего декларировалось и осуществлялось какое-то типичное для всех мероприятие (кампания), так и отрицательное, с чем всегда боролись, что так или иначе «перебарывали», чтобы труд и усилия в поле действия этого мероприятия (и кампании) не были, по меньшей мере, бессмысленными.

Рассмотрим далее что могло бы с успехом войти в детерминацию советского рабочего права на стахановскую работу или стахановский рекорд.

«Стимулы и итоги стахановских рекордов. Во второй половине 1930-х гг. существенным фактором интенсификации производства и повышения производительности труда стало стахановское движение, получившее на Электрокомбинате широкое распространение. Хотя официально стахановское движение начало развиваться здесь с сентября 1935 г. (с. 206). "План мероприятий по стахановскому движению" на заводе датируется 5 ноября того же года (с. 207). Он предусматривал 52 нововведения в различных подразделениях комбината. Судя по всему, администрация основательно подошла к внедрению стахановского движения, возлагая на него серьезные надежды.

Тем не менее, еще до утверждения "Плана", уже к концу сентября 1935 г., на Электрозаводе 275 рабочих и 7 сотрудников инженерно-технического персонала считались стахановцами. На конец 1935 г., согласно отчету о состоянии стахановского движения на Электрокомбинате за 1935 г., 15% рабочих стали стахановцами. Представляет интерес распределение стахановцев по заводам Электрокомбината: АТЭ – 594, Ламповый завод – 313, МТЗ – 190, ЗЭМ – 154, Отдел главного механика – 18, Газоразрезный цех – 36, прочие подразделения – 112. В партийном отношении 123 стахановца являлись коммунистами, а 185 – комсомольцами. Наибольшей возрастной группой среди стахановцев была страта 25–35 лет, дальше шел слой "старше 35", молодежь до 25 лет была в меньшинстве. (С. 208). Большинство стахановцев имели производственный стаж 5–10 лет.

Работа по-стахановски, как правило, позволяла рабочему резко повысить месячный заработок, однако не все стахановцы могли выдержать такой темп работы длительное время…»

Последнее замечание одно из ключевых при детерминации негативного в историческом явлении стахановского движения: читая в источнике по проблемам социализма – в трудовой летописи об истории завода – о стахановцах, что присутствует всегда, потому что стахановское движение с успехом просуществовало в СССР 50 лет. Но понятие «с успехом» означает и протяженность во времени, и общий результат для страны в течение этого времени. Работа эта была очень трудной, посильной далеко не каждому, поэтому «в погоне» за повышенным заработком, рекордом, почетом многие подрывали здоровье. Однако чаще всего при наступлении большой усталости, резко сбавляли в работе, и легко допустить, что после этого всю оставшуюся трудовую жизнь работник иной работник трудился хуже, чем мог бы, если бы не оставил много сил в то время, когда с упорством старался позиционировать себя как «стахановец».

В практике историй заводов было много стахановских бригад, даже цеха носили это звание и в ряде случаев – заводы. В Москве таковых заводов было не мало.

Далее удобно рассмотреть и некоторые аспекты при детерминации советского рабочего права (как исторического явления) – на многостаночную работу /или обслуживание нескольких станков/.

«Отчеты и доклады о развитии стахановского движения пестрят многочисленными примерами успешных инициатив "многостаночников". Так, в автоматной мастерской АТЭ в бригаде Иванова ранее на 1 установщика и 1 автоматчика приходилось 5 станков. После начала работы "по-стахановски" пара установщик-автоматчик стали обслуживать по 8 станков, а установщики Смирнов и Шурыгин вообще отказались от помощи автоматчиков. Немало было аналогичных примеров и в других подразделениях АТЭ: шлифовальщица Афанасьева перешла с обслуживания 1 станка на 2, при этом ей удалось выработать 487 кулачков при норме 194; в чугунной мастерской по инициативе мастера Кутькина был изменен режим работы зуборезного станка, в результате чего дневная выработка возросла с 69 шестерен до 130.»

Отрицательными моментами в этом историческом явлении было то, что чаще всего, удачно освоив работу на нескольких станках, а тем более на рекордном их количестве, рабочий получал больше всего внимания со стороны ремонтников, наладчиков, поставщиков сырья, материалов, комплектующих, инструмента и т. п., что, в принципе, было не так уж справедливо, хотя мало кто жаловался, хорошо понимая, как тяжело товарищу, который взялся за такое дело не от хорошей жизни.

Однако, надо отметить, что, в принципе, работники были довольны наличием трудной работы, за нее больше платили, а, кроме того, под знаком очередной патриотической кампании всегда обязательно становилась более ощутимой помощь со стороны администрации, обслуживающих станочника служб.

Это, опять же, заставляло заниматься внеплановой работой, «штурмовщиной» даже в среде ИТР. «В масштабах всего завода АТЭ был проведен ряд мероприятий по рационализации производства: 1. Проведена организация рабочих мест; 2. Централизована заточка инструмента 210; 3. Разделен ряд операций; 4. Налажена предварительная заготовка мелких деталей; 5. "Подварщики" освобождены от окраски и очистки ванны, а также от приболчивания 211 к радиаторам осей; 6. Освобождены обмотчики от перемотки меди 212; 7. Ускорен режим обработки на сварке, механических работах, штамповке и сверловке 213. Эти меры сравнительно быстро стали приносить практические результаты. Так, в цехе стекольного ширпотреба в результате "выправления огней горелок" 214 и организации доставки материалов к рабочему месту 215, цех повысил производство подвесков с 33 000 до 56 000. Отдельные бригады выполнили план на 130–140%. В гончарном цехе глиномял//ьщик// Чоботов рационализировал работу глиномялок – повысил выработку глины с 2 до 7 тонн.

Со второй половины декабря 1935 г. намечается переход от единичных рекордов к рекордам массовым. Крайней степенью этого увлечения стали т.н. "стахановские сутки". Например, 19 декабря стахановские сутки были проведены в Механической мастерской Трансформаторного завода. В этот день первая смена выполнила план на 195%, вторая – на 236, а ночная – на 248. Т.е., мастерская, ранее выполнявшая план на 120–130%, в те сутки выполнила план на 225%216. 1936 г. ознаменовался быстрым ростом стахановского движения. Если в начале года на Электрозаводе насчитывалось 1 748 стахановцев, то летом их было уже 3 768, причем 400 из них перевыполняли норму более чем на 200%» (с. 217).

Отрицательным фактором в многостаночной работе было и то, что при данной «кампании» все же меньше времени оставалось на более тщательную подготовку станков к работе, они чаще имели поломки, остановы или вовсе выходили из строя. В то же время, оставаясь без пристального внимания наладчиков и ремонтников, терпели свои бедствия на рабочих участках и другие рабочие. Поэтому для быстрого достижения необходимых результатов стахановские методы многостаночного обслуживания были полезны, но в перспективе было не так уж эффективны. «Стахановское движение пропагандировалось как новый этап и новый качественный уровень трудовой инициативы и активности широких слоев советского рабочего класса.

Однако на деле стахановские рекорды, – по крайней мере, по материалам Электрозавода, – обеспечивались {122} во многом усилиями администрации, которая в той или иной мере оптимизировала условия труда для определенных категорий рабочих, в результате чего их производительность резко возрастала. Зависимость стахановского движения от менеджмента доходила до того, что, например, в 1936 г. администрация Электрокомбината отмечала: "Из-за плохой организации рабочего места стахановца он переставал быть стахановцем" (с. 218). Разумеется, каждый рабочий по материальным и моральным соображениям был заинтересован в том, чтобы администрация перевела его на льготные, "стахановские условия труда". В 1936 г. заводоуправлением были собраны и проанализированы основные методы работы стахановцев, за счет которых достигалось повышение производительности труда (с. 219): 1. Улучшение организации рабочего места; 2. Наиболее рациональное построение рабочего места; 3. Передача вспомогательных работ подсобным рабочим; 4. Уплотнение рабочего дня; 5. Разделение труда и правильная расстановка рабочей силы.

Все перечисленные пункты, по сути, есть отражение исторических явлений в жизни трудовых коллективов советских заводов: читай – право на улучшение организации рабочего места, право на наиболее рациональные условия труда, право на подсобных рабочих, право на уплотнение рабочей смены /или, например, право на выполнение 8-часовой нормы выработки за 7 часов, или задания шестидневки в течение пятидневки/, право на разделение труда, право на квалифицированного мастера смены /пролета/ и т. п.

«Едва ли не все перечисленные "методы" находились вне компетенции рядового рабочего. В лучшем случае рабочий мог ходатайствовать перед администрацией об улучшении организации своего рабочего места или о разгрузке от трудоемких вспомогательных операций. В любом случае решение об организации работы по-стахановски зависело от администрации».

Здесь важно обратить внимание и на «отрицательные» заряды помимо позитивных в любых социально-трудовых явлениях, как и в том же явлении, защищенном советским рабочим правом на работу по-новаторски, на работу по-стахановски. Без понимания того, что любое явление при социализме содержало в себе данный дуализм, невозможно использовать метод выведения мгновенного правдивого ответа вообще на любой вопрос из области социально-трудовых явлений данной эпохи.

…«Надо отметить, что стахановское движение вызывало неоднозначную реакцию в рабочей среде. В том числе имела место обычная зависть к коллеге, которому созданы лучшие условия труда. К тому же рабочие не без оснований опасались, что резкое повышение производительности приведет к общему пересмотру норм и скажется на всех рабочих. В результате против активистов-стахановцев имели место, по выражению тех лет, "классово чуждые выступления"… На заводе электромашин Электрокомбината были сняты портреты стахановцев с Доски почета, а на Ламповом заводе установщик отказался настраивать станок рабочего-стахановца (с. 220).

И здесь мы легко можем продетерминировать для словарной статьи такое новое социально-трудовое явление, как «Советское рабочее право на добровольно-принудительную поддержку новшества, ведущего к дискомфорту и зависти в труде».

Еще одной особенностью стахановского движения была размытость и аморфность самого понятия "стахановец". Реально стахановцем считался рабочий, существенно перевыполнявший средний для рабочих данного участка уровень выработки… Стахановец мог давать и 330, и 130% выработки нормы, все зависело от того, какова средняя выработка остальных рабочих на данной операции.

Очень интересное наблюдение сделано авторами данного исследования и при изучении такого явления, как неадекватный квалификации заработок рабочего (при детерминации, например, рабочего права на повышенный заработок):

«Среди стахановцев были рабочие разных специальностей и уровня подготовки. Не вызывает сомнений, что, существенно перевыполнить норму выработки на сложных операциях, требующих высокой квалификации, было намного труднее, чем на простых, доступных малоквалифицированному рабочему. Поэтому среди наиболее известных стахановцев-рекордсменов Электрозавода, дававших самый высокий процент выработки, первоначально оказалось немало рабочих не самой высокой квалификации, не занятых на наиболее сложных и ответственных операциях, требовавших повышенного внимания, точности и качества. А заработки их, особенно с учетом прогрессивно-сдельной и иных премиальных систем оплаты труда, зачастую оказывались выше, чем у квалифицированных рабочих.

Диспропорции в оплате труда и в моральном признании заслуг стахановцев выравнивались постепенно. Не случайно в числе признанных лучшими и премированных в декабре 1937 г. оказался не только Шишкин из трансформаторного отдела, выполнивший на 1000% норму на механической операции по обрезке штампов, но и работница АТЭ Зимина, которая на фрезеровке корпуса давала 450–480%, и монтажница прожекторных ламп Говорова, регулярно показывавшая результат более 200%, а также фокусировщица ламп Мухина (190–236%) (с. 222). В Ламповом отделе Электрозавода в январе–мае 1938 г. монтажница Назарова, крючечница Гончарова, ножечница Старостина регулярно выполняли норму на 165–210%, фрезеровщик Седов – на 215% и т. д. (с. 223).

В сентябре 1937 г., через два года после начала стахановского движения, 34% работников предприятия значились как стахановцы, причем члены партии и комсомола составляли среди них сравнительно небольшую прослойку в 16–18% (с. 224).

Исследователями было выявлено также, «во-первых, заметное увеличение удельного веса участия женщин среди стахановцев с весны 1937 г. (ранее они не учитывались из-за небольшого числа). Во-вторых, неравномерный характер движения. По крайней мере с декабря 1936 г. по март 1937 г. имелась тенденция к спаду стахановского движения на заводе, а его последующий подъем был связан с прошедшей осенью 1937 г. мощной пропагандистской кампанией на заводе в связи с первыми после принятия Конституции 1936 г. выборами в высший орган власти страны – Верховный Совет СССР. По избирательному округу Электрозавода в декабре 1937 г. депутатом баллотировался сам И. Сталин. Поскольку это считалось очень почетным, руководство завода решило ответить на доверие еще бóльшим развертыванием стахановского соревнования. По его результатам в том же декабре 1937 г. 102 лучших стахановца-рекордсмена Электрозавода были премированы.

Стахановское движение имело не только плюсы, но и минусы, среди которых неравномерность производства, повышенный износ станков и оборудования, производственный травматизм. Надо учитывать, что производительность труда стахановцев повышалась не в последнюю очередь за счет большей, подчас не предусмотренной никакими нормативами, нагрузки на станки и оборудование, изменение положенных температурных режимов и технологических новаций. Вместе с тем, многие работники для повышения производительности проявляли рабочую смекалку, навыки рационализаторства и изобретательства. Так, стахановка с АТЭ Удалова повысила число оборотов станка с 800 до 1800 об. в мин., применяя детали исключительно из выпускавшегося Электрозаводом дефицитного суперпрочного материала "победит". Работница Блинкова из Трансформаторного отдела не только перевела свой станок на повышенную скорость, но и одновременно, без остановки станка, занималась намоткой катушек трансформатора» (с. 226).

Распространение стахановского движения сопровождалось как материальным поощрением стахановцев, так и включением принципов побуждения, прославлением лучших стахановцев в средствах массовой информации. Их заработки были несопоставимы с окладами обычных рабочих, им предоставлялись талоны на льготную покупку предметов роскоши тех лет – мотоциклов, автомобилей и др., им в первоочередном порядке предоставлялось бесплатное жилье и другие прференции.

Далее авторами монографии делаются удивительно ценные наблюдения в сфере такого видного исторического явления в жизнедеятельности заводов, не менее важного и не менее распространенного, а также и не менее эффективного в масштабах всей страны, как рационализаторство и изобретательство, что также, конечно, необходимо детерминировать, как отдельные специфические виды советского рабочего права (на рационализаторство, на изобретательство, на БРИЗ, на ВОИР, на творческую инициативу, на работу в составе комплексных творческих бригад, на инженерную поддержку, на научно-техническую библиотеку, на отдел НТИ и патентоведения, на экспериментальную базу, на повышенные премиальные за участие в техническом творчестве, за участие в мероприятиях по экономии и пр.)

«Как заработать головой: рационализаторы и изобретатели... Возможности прямого материального стимулирования работников, помимо основного заработка, были в 1930-е гг. весьма ограничены. В принципе одним из наиболее значимых стимулов могло стать рационализаторство и изобретательство, участие в которых позволяло получать дополнительное денежное вознаграждение.

Эта сторона производственных отношений рассматривалась как одна из наиболее привлекательных в социалистическом строительстве, поскольку стимулировала производство, поощряла самодеятельную инициативу работников, предоставляла им возможность реализовать и развивать свои способности, опыт и творческий потенциал в конкретном деле. Благодаря изобретательству рабочие, по крайней мере в идеале, в меньшей степени чувствовали себя наемными работниками и в большей степени творцами и хозяевами на предприятии. Приобщение к изобретательству было ценным как для самого рационализатора, который повышал свою квалификацию, материально и морально стимулировался, так и для социалистического производства в целом. Все эти преимущества казались очевидными. Однако на практике отношение к рационализаторам со стороны администрации, система рассмотрения их предложений, а главное – система стимулирования такого рода деятельности были далеки от идеала.

В конце 1920-х – начале 1930-х гг., в соответствии с требованиями плана и на фоне развернувшегося соцсоревнования, ориентированных прежде всего на достижение количественных результатов, основные усилия администрации и общественных организаций Электрозавода были направлены на вовлечение через бюро рабочего изобретательства (БРИЗы) как можно большего числа рабочих и служащих в рационализаторскую деятельность и получение от них максимального числа рацпредложений.

Рационализатор, подавший предложение, в принципе должен был материально поощряться дважды: "за инициативу" – по факту одобрения предложения и "за экономию" – премиальная выплата в зависимости от годового экономического эффекта от внедренного предложения (то обстоятельство, что большинство ценных изобретений давали отдачу не один год, а много лет, никак не учитывалось).

"Срубить" небольшую сумму "за инициативу" (в 1935 г., например, она колебалась от 20 до 60 руб. с преобладанием 20–40-рублевых выплат) было вполне реально. На этот вид поощрения, как правило, мало зависящий от характера и ценности предложения, рассчитывало большинство рационализаторов из рабочей среды.

Иная ситуация складывалась со вторым, более существенным видом выплаты, который производился сравнительно редко и фактически по воле администрации, стремившейся к тому же к максимальной экономии средств. Кроме того, он осуществлялся только если имелась возможность точно подсчитать условный годовой экономический эффект после внедрения изобретения в рублях. В этом случае, как видно из хорошо сохранившихся протоколов комиссии по премированию за 1935 г., рационализатору причиталось примерно 10% от суммы годовой экономии, причем только половина выплачивалась сразу, а другая половина – спустя год после гипотетического внедрения и получения от изобретения реальной отдачи. Ситуация на Электрозаводе была такова, что далеко не все ценные изобретения доводились в итоге до внедрения {126} и, соответственно, автор вполне мог не получить второй части премиальной выплаты.

В качестве примера премиальных выплат "за экономию" приведем данные 1935 г. Среди просмотренных протоколов комиссии по премированию227 преобладают суммы от 180 до 500 руб., 800 и 1 тыс. руб. встречаются в виде исключения. В последнем случае рабочий Евсеев предложил, как с пользой для дела использовать отходы слюды. Условная годовая экономия от его идеи составила 75 720 руб., но на руки он получил только 500 руб., а будет ли внедрено его предложение (и получит ли он оставшиеся 500 руб.) в дальнейшем от Евсеева никак не зависело228.»

Среди видов перечисленных явлений – «советских рабочих прав» на что-то, которые звучат вполне благозвучно, как задекларированные практикой завода и административных структур, можно рассмотреть и советское рабочее право, например, на согласие с не вполне удовлетворяющим результатом. С одной стороны – не доплатили за труд, забыли внести в список премируемых, с другой – ничего, потерпим, зато потом, когда понадобится, об этом напомним. Долг администрации завода перед работником в цехе (читай – всего государства перед коллективом завода) необходимейшая вещь, одно из главных условий комфортного мироощущения себя на советском заводе без исключения каждого нанятого (принятого) на работу. Нет трудности – мало шансов поставить администрацию завода (мастера, начальника цеха, начальника техбюро цеха, начальника цеха, директора завода, профком и партком) в ряд своих должников, а, значит, меньше шансов потребовать немногим или много больше того, чем заработал – сверхприбыли: бесплатной «премиальной» путевки на курорт… бесплатной новой квартиры. Наш главный тезис сводится к тому, что рабочие при социализме работали, как более сознательные в моральном плане рабочие, чем рабочие капиталистического производства, не получающие за свой «слишком трудный» труд, когда он таковой, никакой доли сверхприбыли и, следовательно, как бы мирились с «рабской психологией» - как установлено начальством платить, так я получу…

В этой связи есть необходимость не вовсе согласиться со следующим категоричным утверждением: «Естественно, подобная ситуация /не дождаться внедрения поданного техпредложения – А. М., лично участвующий во внедрениях техновшеств/ не удовлетворяла прежде всего квалифицированных рабочих и специалистов Электрозавода».

Но вот со следующим вновь мы безоговорочно соглашаемся: «На фоне внешне благополучных цифр на Электрозаводе, как и в целом в изобретательском движении по стране, накапливались хронические проблемы: – оторванность БРИЗов и обществ изобретателей как общественных организаций от производства и необязательность их решений для администрации; – большой процент отклоненных предложений (рабочие нередко подавали малозначительные предложения с формальной целью отчитаться по соцсоревнованию либо получить премию "за инициативу"); – отсутствие системы материального и иного поощрения, стимулирующей работника на выдвижение ценных изобретений, дающих значительный экономический эффект; – низкий процент внедренных предложений и изобретений по сравнению с одобренными в связи с отсутствием, во-первых, ответственных лиц, финансирования и налаженного механизма реализации предложений и, во-вторых, заинтересованности администрации, инженерно-технического персонала во внедрении изобретений и получении от них максимальной отдачи. В результате одобренные предложения оказывались "беспризорными".

Мы не считаем, что всю армию рационализаторов по стране волновало то, насколько процентов в том или ином году было рацпредложений внедрено меньше или больше. Техпредложений подавалось так много (порой, по несколько тысяч в год, см. например, историю завода «Каучук»), что зачастую рабочие участвовали в этой работе едва ли не как выполняя общественную нагрузку, чтобы администрация могла отчитаться о запланированной работе. А еще лучше – о ее перевыполнении.

Но часто рацпредложения были низкого качества, а иногда даже за таковые считали и те, которые вовсе «техническими» и не являлись, например, если кто-то подал идею разобрать старые кирпичные стены и выложить ими в авральном режиме под печи. Ему могли записать это как рацпредложение, а он мог об этом даже и не узнать. Так же как нередко в трудовых книжках работников появлялись записи о поощрениях и благодарностях, а он узнавал об этом, только получая данную трудовую книжку на руки в отделе кадров при увольнении.

(Например: при детерминации советского рабочего права на трудовую книжку).

Зачастую полезные технические идеи, «поданные» в устной форме, тоже внедрялись, давали значительный эффект, а рабочий на этом участке только радовался, что облегчил какую-то неудобную операцию себе и другим, например, предложив не разбирать серийно изготавливаемые узлы в потоке, чтобы затянуть в нем гайку, а приварить к ключу «ручку» и просунуть техновшество в отверстие, позволяющее совершить данную операцию без разборки узла. Правда, такой изобретатель мог получить выговор от своих же коллег: ведь теперь рабочим на операции могли вновь снизить расценки. Поэтому порой если кто-то и внедрял что-то на участке, то мог вовсе не доложить это высокому начальству, а свои бригадиры и мастера могли смотреть на это «сквозь пальцы».

Исследователи темы далее отмечают: «Активными участниками движения рационализаторов в СССР на первых порах были иностранные рабочие и специалисты, владевшие более высокой квалификацией, знанием современной технологии, секретами мастерства и уровнем образования. По официальным данным, в 1932 г. до 40% иностранных рабочих, трудившихся в СССР, числились изобретателями и рационализаторами (с. 229). Только на предприятиях Московской области таковых насчитывалось 550 человек (с. 230). Если учесть, что общее количество инорабочих в столице и области в 1932 г. было порядка 1,2–1,5 тыс., то, как и в целом по стране, выходит, что каждый третий–второй иностранец вносил рацпредложения или изобретения. Ценность их предложений, потенциальный и реально полученный от их внедрения экономический эффект должен был быть на порядок выше, чем от предложений советских рабочих. (Здесь уточним, что речь идет не о качестве предложений, а об их сумме, и сумма «иностранных» никак не могла быть «на порядок» эффективней).