Тайны горы Змейки

Позже, когда в окнах напротив уже зажёгся свет, а Миша лежал в кровати под лёгким одеялом, в комнату зашёл отец. Он сел на край постели, чтобы пожелать спокойной ночи. В комнате было тихо, только тикали ходики на кухне.

Миша посмотрел на тёмный силуэт отца на фоне приоткрытой двери.

— Пап... — Миша замялся на секунду. — А мы правда завтра пойдём?

Отец не стал отшучиваться или менять тон на сказочный. Он ответил спокойно, своим обычным, чуть хрипловатым голосом:

— Правда. Пойдём прямо на гору. А вот что мы там найдём — заранее никто не знает.

— А если дверь там и правда будет? — шёпотом спросил Миша, чувствуя, как от этих слов перехватывает дыхание.

— Тогда, — отец слегка улыбнулся в полутьме, — сначала посмотрим, не отваливается ли у неё ручка.

Миша тихо фыркнул в подушку. Это было так похоже на папу — сначала проверить ручку, а потом уже думать про инопланетян.

— Но запомни одну вещь, — голос отца стал серьёзным. — В походе есть главное правило. Не надо никому доказывать, что ты храбрый. Главное — смотреть внимательно и всегда говорить мне, если тебе страшно. Договорились?

— Договорились, — кивнул Миша.

— Вот и отлично. Спи. Подъём рано.

Отец вышел, тихо прикрыв за собой дверь. На секунду в коридоре стало слышно его шаги — он не сразу ушёл к себе, а постоял ещё немного у Мишиной двери, словно тоже к чему-то прислушивался.

Миша остался один. Света от уличного фонаря хватало, чтобы видеть очертания стола. Он откинул одеяло, бесшумно спустил ноги на пол и подошёл к столу. Взял свою зелёную тетрадь, раскрыл её на странице с планом базы и включил маленькую настольную лампу, прикрыв её ладонью, чтобы свет не пробивался в коридор.

Он смотрел на рисунок. Железная дверь, коридор, комнаты. Человечек на потолке. Булочка. Красный крест. Всё было на месте. Но чего-то не хватало. Самого главного.

Миша взял простой карандаш. От нижнего края листа, там, где подразумевался город, он провёл извилистую, неровную линию, ведущую прямо к железной двери в скале. Это была тропа. Дорога к тайне.

Затем он немного подумал. Карандаш замер над бумагой.

Прямо на этой извилистой линии, в самом начале пути, Миша нарисовал фигурку человека. А потом, чуть впереди — ещё одну, побольше.

Не одну. Две.

Миша выключил лампу, юркнул обратно в кровать и закрыл глаза. Теперь план был абсолютно точным.

Глава 3. Тропа

Воскресное утро началось для Миши задолго до того, как в квартире зазвучали привычные шаги. Солнце еще только пробивалось сквозь тонкие занавески, рисуя на обоях бледные желтые полосы, а он уже сидел на краю кровати, полностью одетый. Внутри все мелко дрожало от нетерпения, как дрожит вода в стакане, если по столу проехать пальцем.

Миша на цыпочках подошел к окну. Змейка возвышалась над городом, огромная, спокойная и неподвижная. В утренней дымке ее овраги казались еще глубже, чем обычно, будто гора за ночь стала чуточку темнее и серьезнее. Миша прижался лбом к прохладному стеклу. Где-то там, среди тысяч камней и деревьев, их ждала дверь.

Он бесшумно вернулся к столу, проверил свою спортивную сумку. Вчера они с папой оставили в ней только самое нужное, но за ночь Миша все равно умудрился тайком доложить туда компас и модельку грузовика — на всякий случай. Он посмотрел на закрытую дверь родительской спальни. Было невыносимо стоять и просто ждать, когда начнется экспедиция. Миша сделал шаг к двери, поднял руку, чтобы постучать, но вовремя остановился. Папа работал всю неделю. Если его разбудить слишком рано, экспедиция может превратиться в обычную скучную прогулку.

Но тут за дверью скрипнули пружины дивана, послышались тяжелые шаги, и в коридоре зажегся свет. Миша выдохнул. Началось.

Отец вышел в коридор сонный, со всклокоченными волосами. Он совсем не был похож на великого первооткрывателя. Папа потирал лицо руками, щурился от света и тихо ворчал себе под нос, что нормальные люди в воскресенье спят хотя бы до девяти. В ванной зашумела вода. Отец громко фыркал, умываясь холодной водой, чтобы окончательно проснуться.

На кухне уже хозяйничала мама. Она нарезала хлеб, доставала из холодильника вареные яйца и заворачивала их в плотную бумагу.

— Ну что, исследователи, — сказала она, улыбаясь, когда Миша и умытый отец появились на кухне. — Завтрак на столе, сухпаек в рюкзаке. Термос с чаем я вам налила. И яблоки положила, чтобы витамины в дороге были.

Отец сел за стол, придвинул к себе кружку с горячим кофе и благодарно кивнул. Миша быстро проглотил яичницу, почти не почувствовав вкуса.

— Ты главное смотри, чтобы ребенок с горы вместе с коленями вернулся, — легко добавила мама, вытирая стол. — И не заблудитесь там в своих джунглях.

— Не заблудимся, — ответил отец, отпивая кофе. — У нас маршрут, оборудование и строгая научная цель. Погуляем по нижнему ярусу, подышим воздухом, проверим пару теорий.

Мама потрепала Мишу по макушке. Она не тревожилась и ничего не контролировала, для нее это был просто хороший день, который ее мужчины решили провести вместе. И эта ее спокойная уверенность делала утро удивительно уютным, хотя Мишу уже тянуло за порог.

В коридоре начались окончательные сборы. Отец надел ветровку, проверил боковые карманы своего тяжелого брезентового рюкзака, щелкнул выключателем фонаря — яркий луч на секунду резанул по обоям. Потом он посмотрел на Мишину сумку, которая снова подозрительно раздулась.

— Так, напарник, — отец присел на корточки. — Экспедиция — это не переезд. Лишний вес в гору тащить — только ноги бить. Давай смотреть.

Он безошибочно выудил из сумки железный грузовик и компас.

— Компас у меня в голове, а железные машины оставим дома. Иначе мы до твоей двери не дойдем, выдохнемся на первом же подъеме.

Миша неохотно кивнул. Он понимал, что папа прав, но расставаться с грузовиком было жаль. Отец помог ему затянуть лямки на сумке, чтобы она не болталась, и сам закинул свой рюкзак на плечо.

— Готов, экспедиционный модуль? — спросил он, кивнув на сумку.

Миша не сразу понял, что папа имел в виду его сумку, но слово понравилось так сильно, что он сразу его подхватил.

— Готов, — серьезно ответил он, поправляя лямку, как настоящий участник настоящей экспедиции, у снаряжения которого теперь было собственное звание.

Они вышли на улицу.

Минеральные Воды в конце восьмидесятых просыпались неспешно. Утренние дворы были залиты мягким светом, из открытых окон доносился запах жареной картошки, где-то вдалеке лениво лаяла собака. По улице изредка проезжали машины — пузатые «копейки» и дребезжащие грузовики. Пахло свежей пылью, тополями и нагретым асфальтом.

Обычно Мише казалось, что город огромный, но сегодня все изменилось. Город словно сжался, стал просто декорацией, через которую нужно было быстрее пройти, чтобы добраться до настоящего дела. Змейка маячила впереди, заставляя ускорять шаг.

— Не спеши, — отец придержал Мишу за плечо. — Настоящая экспедиция начинается не у самой горы. Она начинается за порогом. Знаешь, почему люди в лесу теряются?

— Потому что компаса нет? — Миша вспомнил оставленный дома прибор.

— Потому что они под ноги смотрят, а не по сторонам, — отец усмехнулся. — Нужно замечать, где ты идешь. Собирать ориентиры. Вот давай тренироваться. Как мы эту улицу запомним?

Миша огляделся. Улица как улица. Пятиэтажки, деревья, заборы. Но потом он присмотрелся внимательнее.

— Вон то дерево, — он показал на старый тополь с раздвоенным, похожим на рогатку стволом. — И забор зеленый, у которого одна доска белая.

— Годится, — серьезно кивнул отец. — А еще?

— Остановка с разбитым стеклом. И дом, где на балконе лыжи висят.

Отец одобрительно пощелкал ногтем по пряжке рюкзака.

— Правильно. Это рабочий способ. Мозг так устроен: он запоминает странное. Деревьев в лесу тысячи, а вот дерево, изогнутое буквой «Г», или камень, похожий на утюг, — одни. Их и надо искать.

Они шли дальше, и Миша чувствовал, как этот простой разговор делает их настоящей командой. Папа не разговаривал с ним как с малышом, которого нужно просто довести за ручку до леса. Он учил его — так же, как, наверное, учил молодых рабочих на заводе, только без чертежей и допусков, просто на ходу, между делом, и оттого это было еще ценнее.

К подножию Змейки они подошли, когда солнце уже поднялось высоко.

Здесь было светло, сухо и ветрено. Под ногами шуршала выгоревшая трава, пахло полынью и горячим камнем. Из города гора казалась просто красивым силуэтом на фоне неба, но теперь, стоя у самого ее основания, Миша понял, какая она огромная. Склоны уходили высоко вверх, теряясь в густом лесу, овраги зияли глубокими тенями. Это было настоящее, живое пространство, которое жило по своим правилам. Здесь действительно можно было спрятать что угодно, и никто бы никогда этого не нашел.

Миша запрокинул голову.

— Пап, а если бы ты строил базу, ты бы где дверь спрятал? — спросил он.

Отец остановился, сдвинул кепку на затылок и внимательно посмотрел на склон, прищурив глаза. Он думал по-настоящему, как инженер, которому поручили сложный проект.

— Ну, смотри, — сказал он наконец. — На самом виду ставить нельзя — любопытные залезут. В низине тоже нельзя — весной снег сойдет, вода всё затопит, короткое замыкание обеспечено. Под отвесными скалами опасно, первый же камнепад вход завалит так, что экскаватором не откопаешь.

— Значит, она очень высоко и далеко? Там, куда трудно дойти? — сделал вывод Миша.

Отец покачал головой и поправил лямку рюкзака.

— Или очень близко, Мих. Просто люди обычно смотрят не туда. Они ищут тайну там, где темно и страшно, а самые надежные вещи прячут на уровне глаз, но делают их скучными. Ладно, пошли. Гора сама себя не исследует.

Они начали подъем. Сначала тропа была широкой и утоптанной, но чем выше они поднимались, тем сильнее менялось пространство вокруг.

Солнечный свет теперь пробивался сквозь плотные кроны деревьев редкими пятнами. Стало прохладнее. Под ногами появились узловатые корни, похожие на застывших змей, земля стала влажной и пружинистой от перегнивших листьев. Звуки города остались за спиной: шум машин превратился в тихое гудение, а потом и вовсе исчез. Обернувшись, Миша увидел, что домов больше нет — только зеленое море веток.

Ему казалось, что если они ускорят шаг, то прямо сейчас за следующим кустом увидят ровный металл двери. Он почти побежал вперед, перепрыгивая через камни.

— Эй, спринтер, тормози, — голос отца звучал спокойно, но твердо.

Миша обернулся и в этот момент споткнулся о толстый корень. Он неловко взмахнул руками, сумка съехала набок, и он плюхнулся на колени прямо в сухую листву. Было не больно, но обидно.

Отец подошел не спеша. Он не стал охать или ругать Мишу за невнимательность. Просто протянул большую руку и рывком поставил его на ноги. Отряхнул ему колени.

— В горах не надо соревноваться с горой, — сказал отец, глядя Мише в глаза. — Она все равно выиграет. Запоминай простые походные правила. Первое: не уходить с тропы без причины. Второе: не геройствовать. Если страшно, устал или ногу натер — сразу говоришь. Третье: ничего незнакомого руками не трогать. Неизвестные грибы, странные железки, норы — все это нас не касается, пока не посмотрели и не подумали.

Отец сделал паузу, чтобы Миша проникся моментом.

— И четвертое, самое важное. Смотреть нужно не только вперед, но и назад. Дорогу домой тоже надо помнить. Запомнил?

— Запомнил, — кивнул Миша. Он хотел добавить, что ему не будет страшно, но промолчал, потому что подозревал: страшно ему все-таки будет, просто пока непонятно, когда именно.

Они пошли медленнее. Через полчаса непрерывного подъема тропа вывела их на небольшую ровную площадку, заваленную старыми, поросшими мхом валунами. Отец скомандовал привал.