Пепел и Эхо

Катя пришла в себя окончательно только к полуночи. Она была слаба, как новорожденный котенок. Илья на руках отнес её к импровизированной лежанке из еловых веток и укрыл всеми одеялами, что нашлись в избушке. Девушка не сопротивлялась, но её огромные глаза были пусты. В них застыл тот первобытный ужас, который она испытала при контакте с сущностью.

Антон сидел у стены, подтянув колени к груди. Он смотрел на Катю и чувствовал глухую, бессильную ярость. Он был готов драться. Он хотел разорвать врага клыками, как сделал это с седым чужаком. Но его клыки оказались бесполезны. Он ударил пустоту. Это унижение жгло его изнутри сильнее, чем боль от удара о дерево.

— Что это было? — наконец нарушил тяжелую тишину Димка. Его голос дрожал и срывался на фальцет. — Оно... оно прошло сквозь Илью! Как призрак! Как мы можем убить то, что нельзя даже ударить?

Илья сидел у огня, обхватив колени руками. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, сейчас выглядело изможденным и старым. Вожак стаи столкнулся с угрозой, против которой его сила вожака была ничем.

— Это не призрак, — глухо ответил он, не отрывая взгляда от пламени. — Призраки не могут причинить физический вред. Они не могут высосать жизнь. Оно... оно коснулось Кати. И оно было материальным настолько, чтобы отбросить Антона как щенка.

Лера, которая всё это время молча ворошила угли в очаге палкой, тихо добавила:

— И у него нет запаха. Я ничего не почувствовала, пока оно не подошло вплотную. Ни зверя, ни мертвеца... Ничего.

— Я говорила с ним... — прошелестел голос Кати из-под груды одеял. Все мгновенно замолчали и повернулись к ней. — Не словами... Оно... оно не понимает слов.

Катя с трудом приподнялась на локте. Её кожа всё ещё была неестественно бледной, почти прозрачной.

— Оно... мыслит образами голода. Бездонной пустоты. Ему нужны не просто кровь или плоть... Ему нужна сама наша суть. Наша жизненная сила. То, что делает нас оборотнями.

Она облизнула пересохшие губы.

— Когда оно коснулось меня... я почувствовала, как оно тянет из меня что-то... теплое и живое. Как будто кто-то пытается выпить океан через соломинку. Я... я испугалась. И этот страх... он стал для него пищей.

В избушке повисла гробовая тишина. Слова Кати упали тяжело, как надгробные плиты.

— То есть мы для него — энергетический батончик? — попытался пошутить Димка, но его голос сорвался, и он снова сжался в углу.

— Мы не можем бежать, — твердо сказал Илья, поднимая голову. Его взгляд обвел каждого по очереди: Леру, Димку, Антона и остановился на Кате. — Это наша территория. Мы её метили кровью и бегом. Если мы уйдем, оно пойдет за нами или найдет другую стаю. Мы должны понять его природу и найти способ его остановить.

— Как? — спросил Антон. Он встал и подошел к огню, протягивая озябшие руки к теплу. — Мои когти для него — ничто. Мои клыки прошли сквозь него.

— Значит, нам нужно оружие другого порядка, — отрезал Илья.

Вожак встал и прошелся по тесной комнате из угла в угол.

— Катя сказала ключевую фразу: «оно не понимает слов». Но оно понимает образы. Голод. Пустоту. Нам нужно не физическое оружие... а ментальное.

Он остановился и посмотрел на Артёма тяжелым взглядом.

— Помнишь свой первый урок контроля? Частичный оборот? Ты научился фокусировать энергию зверя в одной точке ногтя.

Антон кивнул:

— Да. Илья заставил меня сломать этот коготь об дерево.

— Верно. Потому что это была лишь внешняя оболочка, трансформация материи без изменения сути энергии внутри неё. Но ты сделал шаг дальше на днях. Помнишь? Ты пытался создать коготь на большом пальце ноги?

Антон поморщился от воспоминания о том, как он полчаса корчился на земле, пытаясь почувствовать свой мизинец на ноге так же отчетливо, как руку.

— Да... Не очень удачно вышло.

Илья усмехнулся уголком губ:

— Неудачно? Ты вызвал микро-спазм энергии в фаланге пальца так сильно, что у тебя свело всю стопу судорогой на час! Это была ошибка контроля, но это была мощная