Мы же договорились не говорить правду

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Выбор фотографа: два кандидата. Один снимал «эмоции», другой — «эстетику». Арина выбрала эмоции. Павел — эстетику. Они выбрали третьего, подешевле. Компромисс — двигатель сюжета.

Арина долго молчала. Потом сказала: «В шестнадцать я позвонила на радио и представилась синоптиком. Сказала, что завтра — метеоритный дождь. Город скупил свечи и гречку. Меня не поймали. Я до сих пор не могу смотреть прогноз погоды без стыда».

Лиза стояла перед зеркалом в примерочной и думала, что платье подружки невесты — это карьерный лифт для чужого праздника. Оно сидело хорошо. Это её злило: даже в роли второго плана она выглядела лучше, чем планировала.

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».

Они сидели на кухне — Арина и Павел — и молчали так, как молчат только люди, которые уже сказали друг другу слишком много. Чай остывал. За окном кто-то смеялся. Звук казался неуместным, как смех в библиотеке.

— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.

— Мама, мы не на сцене.

— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.

Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»

Павел сказал, что год писал фальшивые восторженные отзывы своим экскурсиям с пяти аккаунтов. «Это маркетинг», — оправдывался он. — «Это ложь», — сказала Арина. — «Маркетинг — красивая ложь», — добавил Миша.

Миша открыл ноутбук, чтобы проверить речь для свадьбы, и вместо этого два часа смотрел видео про то, как устроены лифты. «Для общего развития», — объяснил он потом Павлу. — «На свадьбе может пригодиться. Лифты — нервы людей».

— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.

— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».

— А что это?

— Это «да, но мне нужна инструкция».

Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.

Они сидели на кухне — Арина и Павел — и молчали так, как молчат только люди, которые уже сказали друг другу слишком много. Чай остывал. За окном кто-то смеялся. Звук казался неуместным, как смех в библиотеке.

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.

Павел сказал, что год писал фальшивые восторженные отзывы своим экскурсиям с пяти аккаунтов. «Это маркетинг», — оправдывался он. — «Это ложь», — сказала Арина. — «Маркетинг — красивая ложь», — добавил Миша.

Павел заварил кофе в турке, которую ему подарила тётя Юра с надписью «Не кипятись». Кофе получился горьким. Он решил, что это метафора, и выпил до дна — герои его историй никогда не оставляют чашку наполовину.

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Выбор фотографа: два кандидата. Один снимал «эмоции», другой — «эстетику». Арина выбрала эмоции. Павел — эстетику. Они выбрали третьего, подешевле. Компромисс — двигатель сюжета.

Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Павел шёл(ла) по улице Рубинштейна и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.

— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.

— Мама, мы не на сцене.

— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.

Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».

Арина долго молчала. Потом сказала: «В шестнадцать я позвонила на радио и представилась синоптиком. Сказала, что завтра — метеоритный дождь. Город скупил свечи и гречку. Меня не поймали. Я до сих пор не могу смотреть прогноз погоды без стыда».

Павел заварил кофе в турке, которую ему подарила тётя Юра с надписью «Не кипятись». Кофе получился горьким. Он решил, что это метафора, и выпил до дна — герои его историй никогда не оставляют чашку наполовину.

Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.

Они сидели на кухне — Арина и Миша — и молчали так, как молчат только люди, которые уже сказали друг другу слишком много. Чай остывал. За окном кто-то смеялся. Звук казался неуместным, как смех в библиотеке.

— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.

— Мама, мы не на сцене.

— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.

Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»

Лиза рассказала, что в детстве убедила соседского мальчика: если три ночи подряд стоять на одной ноге у окна, появится сила. Мальчик простудился. «Я не знала про иммунитет», — сказала она. — «Знала про физику?» — «Плохо».

Миша открыл ноутбук, чтобы проверить речь для свадьбы, и вместо этого два часа смотрел видео про то, как устроены лифты. «Для общего развития», — объяснил он потом Павлу. — «На свадьбе может пригодиться. Лифты — нервы людей».

Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»

Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Арина шёл(ла) по Литейному и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.

— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.

— Мама, мы не на сцене.

— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.

Выбор фотографа: два кандидата. Один снимал «эмоции», другой — «эстетику». Арина выбрала эмоции. Павел — эстетику. Они выбрали третьего, подешевле. Компромисс — двигатель сюжета.

Павел заварил кофе в турке, которую ему подарила тётя Юра с надписью «Не кипятись». Кофе получился горьким. Он решил, что это метафора, и выпил до дна — герои его историй никогда не оставляют чашку наполовину.

— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.

— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».

— А что это?

— Это «да, но мне нужна инструкция».

Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»

Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Миша шёл(ла) по Большому проспекту и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.

— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.

— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».

— А что это?

— Это «да, но мне нужна инструкция».

Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»

Клара сидела в студии и подбирала треки. Между «I Will Survive» и «Калинку» лежала пустота — место для песни, которую ещё не написали, но которую кто-то уже потерял. Она не знала, что именно потеряет через три дня. Хорошо. Незнание — единственная роскошь, которую у неё оставалась.

Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.

«Ты спишь?» — спросил(а) Миша. «Нет», — ответил(а) Арина. Оба врали. Оба знали. Оба делали вид, что не знают. Так начинаются большие проблемы — с маленького вранья в темноте.

— Я не злой человек, — сказал Миша.

— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.

— А хороший?

— Хороший молчит и моет посуду.

Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.

Миша признался, что однажды написал анонимный отзыв о ресторане «Вкус и точка» — «нашли волос в супе», хотя волос был его собственный: он просто хотел бесплатный ужин. Ресторан закрылся через полгода. «Совпадение», — сказал Миша. Никто не поверил.

Лиза стояла перед зеркалом в примерочной и думала, что платье подружки невесты — это карьерный лифт для чужого праздника. Оно сидело хорошо. Это её злило: даже в роли второго плана она выглядела лучше, чем планировала.

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.

Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Миша шёл(ла) по Моховой и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.

— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.

— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».

— А что это?

— Это «да, но мне нужна инструкция».

Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.

Лиза стояла перед зеркалом в примерочной и думала, что платье подружки невесты — это карьерный лифт для чужого праздника. Оно сидело хорошо. Это её злило: даже в роли второго плана она выглядела лучше, чем планировала.

Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».

«Ты спишь?» — спросил(а) Миша. «Нет», — ответил(а) Миша. Оба врали. Оба знали. Оба делали вид, что не знают. Так начинаются большие проблемы — с маленького вранья в темноте.

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».

Миша признался, что однажды написал анонимный отзыв о ресторане «Вкус и точка» — «нашли волос в супе», хотя волос был его собственный: он просто хотел бесплатный ужин. Ресторан закрылся через полгода. «Совпадение», — сказал Миша. Никто не поверил.

Клара сидела в студии и подбирала треки. Между «I Will Survive» и «Калинку» лежала пустота — место для песни, которую ещё не написали, но которую кто-то уже потерял. Она не знала, что именно потеряет через три дня. Хорошо. Незнание — единственная роскошь, которую у неё оставалась.

Выбор фотографа: два кандидата. Один снимал «эмоции», другой — «эстетику». Арина выбрала эмоции. Павел — эстетику. Они выбрали третьего, подешевле. Компромисс — двигатель сюжета.

«Ты спишь?» — спросил(а) Павел. «Нет», — ответил(а) Лиза. Оба врали. Оба знали. Оба делали вид, что не знают. Так начинаются большие проблемы — с маленького вранья в темноте.

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.

Миша открыл ноутбук, чтобы проверить речь для свадьбы, и вместо этого два часа смотрел видео про то, как устроены лифты. «Для общего развития», — объяснил он потом Павлу. — «На свадьбе может пригодиться. Лифты — нервы людей».

— Я не злой человек, — сказал Миша.

— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.

— А хороший?

— Хороший молчит и моет посуду.

Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.

Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Лиза шёл(ла) по Большому проспекту и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.

— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.

— Мама, мы не на сцене.

— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.

Выбор фотографа: два кандидата. Один снимал «эмоции», другой — «эстетику». Арина выбрала эмоции. Павел — эстетику. Они выбрали третьего, подешевле. Компромисс — двигатель сюжета.

Арина проснулась в 6:47 и первым делом проверила телефон — не потому что ждала сообщений, а потому что так устроен XXI век: сначала экран, потом сознание. На экране — скидку на ковры. Она подумала: «Если это знак, то очень плохо оформленный».

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».

Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Лиза шёл(ла) по Литейному и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.

— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.

— Мама, мы не на сцене.

— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.

Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.

Миша открыл ноутбук, чтобы проверить речь для свадьбы, и вместо этого два часа смотрел видео про то, как устроены лифты. «Для общего развития», — объяснил он потом Павлу. — «На свадьбе может пригодиться. Лифты — нервы людей».

— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.

— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».

— А что это?

— Это «да, но мне нужна инструкция».

Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.

Они сидели на кухне — Арина и Миша — и молчали так, как молчат только люди, которые уже сказали друг другу слишком много. Чай остывал. За окном кто-то смеялся. Звук казался неуместным, как смех в библиотеке.

— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.

— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».

— А что это?

— Это «да, но мне нужна инструкция».

Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.

Клара сидела в студии и подбирала треки. Между «I Will Survive» и «Калинку» лежала пустота — место для песни, которую ещё не написали, но которую кто-то уже потерял. Она не знала, что именно потеряет через три дня. Хорошо. Незнание — единственная роскошь, которую у неё оставалась.

Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»

Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Миша шёл(ла) по Литейному и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.

— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.

— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».

— А что это?

— Это «да, но мне нужна инструкция».

Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.

Лиза стояла перед зеркалом в примерочной и думала, что платье подружки невесты — это карьерный лифт для чужого праздника. Оно сидело хорошо. Это её злило: даже в роли второго плана она выглядела лучше, чем планировала.

Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.

«Ты спишь?» — спросил(а) Арина. «Нет», — ответил(а) Миша. Оба врали. Оба знали. Оба делали вид, что не знают. Так начинаются большие проблемы — с маленького вранья в темноте.

— Мы же договорились не говорить правду, — сказала Лиза.

— Мы не договаривались, — ответил Миша. — Мы выпили и забыли договориться.

— Это хуже.

Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.

Арина проснулась в 8:03 и первым делом проверила телефон — не потому что ждала сообщений, а потому что так устроен XXI век: сначала экран, потом сознание. На экране — голосовое от мамы. Она подумала: «Если это знак, то очень плохо оформленный».

— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.

— Мама, мы не на сцене.

— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.

Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».

Они сидели на кухне — Арина и Миша — и молчали так, как молчат только люди, которые уже сказали друг другу слишком много. Чай остывал. За окном кто-то смеялся. Звук казался неуместным, как смех в библиотеке.

— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.

— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».

— А что это?

— Это «да, но мне нужна инструкция».

Дегустация меню: Галина Петровна спросила, есть ли безалкогольное шампанское «для тех, кто не пьёт, но хочет казаться праздничным». Официант кивнул так, будто слышал это каждый день.

Павел сказал, что год писал фальшивые восторженные отзывы своим экскурсиям с пяти аккаунтов. «Это маркетинг», — оправдывался он. — «Это ложь», — сказала Арина. — «Маркетинг — красивая ложь», — добавил Миша.

Миша сидел(а) у окна и думал(а) о том, что свадьба — это не финал фильма, где все улыбаются. Это скорее сериал: сезон закончился, но сценаристы ещё не решили, продлевать ли на второй. А родственники уже обсуждают спойлеры в семейном чате.

Иногда Миша ловил(а) себя на желании перемотать. Но жизнь не стриминг: только пауза, которую все называют «подумать», и кнопка «продолжить», которую все называют «ну давай уже».

За окном — Петербург. Красивый даже тогда, когда тебе не до красоты. Город не обидится. Он привык.

Глава 20. Музейные будни (эпизод 2)

Павел провёл экскурсию для школьников. Мальчик спросил: «А если картина некрасивая?» Павел ответил: «Тогда мы говорим — смелая». Мальчик кивнул серьёзно. Взрослые учатся у детей не называть вещи своими именами — и теряют.

Клара сидела в студии и подбирала треки. Между «I Will Survive» и «Калинку» лежала пустота — место для песни, которую ещё не написали, но которую кто-то уже потерял. Она не знала, что именно потеряет через три дня. Хорошо. Незнание — единственная роскошь, которую у неё оставалась.

Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»

Они сидели на кухне — Павел и Миша — и молчали так, как молчат только люди, которые уже сказали друг другу слишком много. Чай остывал. За окном кто-то смеялся. Звук казался неуместным, как смех в библиотеке.

— Я не злой человек, — сказал Миша.

— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.

— А хороший?

— Хороший молчит и моет посуду.

Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.

Лиза рассказала, что в детстве убедила соседского мальчика: если три ночи подряд стоять на одной ноге у окна, появится сила. Мальчик простудился. «Я не знала про иммунитет», — сказала она. — «Знала про физику?» — «Плохо».

Павел заварил кофе в турке, которую ему подарила тётя Юра с надписью «Не кипятись». Кофе получился горьким. Он решил, что это метафора, и выпил до дна — герои его историй никогда не оставляют чашку наполовину.

Репетиция речи: Миша произнёс «дорогие друзья» семь раз — каждый раз по-разному трагично. Павел сказал: «Короче». Миша обиделся. Потом согласился.

Вечером город пах мокрым асфальтом и чужими решениями. Лиза шёл(ла) по улице Рубинштейна и думал(а) о том, что свадьба — это не финал, а сезонный финал, после которого либо продление, либо отмена.

— Ты меня ещё любишь? — спросила Арина.

— Я тебя… — Павел запнулся. — Я тебя плохо понимаю сегодня. Но это не то же самое, что «нет».

— А что это?

— Это «да, но мне нужна инструкция».

Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»

Павел сказал, что год писал фальшивые восторженные отзывы своим экскурсиям с пяти аккаунтов. «Это маркетинг», — оправдывался он. — «Это ложь», — сказала Арина. — «Маркетинг — красивая ложь», — добавил Миша.

Павел заварил кофе в турке, которую ему подарила тётя Юра с надписью «Не кипятись». Кофе получился горьким. Он решил, что это метафора, и выпил до дна — герои его историй никогда не оставляют чашку наполовину.

Выбор фотографа: два кандидата. Один снимал «эмоции», другой — «эстетику». Арина выбрала эмоции. Павел — эстетику. Они выбрали третьего, подешевле. Компромисс — двигатель сюжета.

Они сидели на кухне — Павел и Лиза — и молчали так, как молчат только люди, которые уже сказали друг другу слишком много. Чай остывал. За окном кто-то смеялся. Звук казался неуместным, как смех в библиотеке.

— Свадьба — это театр, — сказала Галина Петровна. — Главное — не показывать за кулисами.

— Мама, мы не на сцене.

— Всегда на сцене. Просто не всегда знаешь, где занавес.

Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»

Миша признался, что однажды написал анонимный отзыв о ресторане «Вкус и точка» — «нашли волос в супе», хотя волос был его собственный: он просто хотел бесплатный ужин. Ресторан закрылся через полгода. «Совпадение», — сказал Миша. Никто не поверил.

Миша открыл ноутбук, чтобы проверить речь для свадьбы, и вместо этого два часа смотрел видео про то, как устроены лифты. «Для общего развития», — объяснил он потом Павлу. — «На свадьбе может пригодиться. Лифты — нервы людей».

— Я не злой человек, — сказал Миша.

— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.

— А хороший?

— Хороший молчит и моет посуду.

Проба танца: Павел наступил Арине на подол — один раз, два, три. «Это хореография страдания», — сказала Лиза. «Переделываем.»

«Ты спишь?» — спросил(а) Лиза. «Нет», — ответил(а) Арина. Оба врали. Оба знали. Оба делали вид, что не знают. Так начинаются большие проблемы — с маленького вранья в темноте.

— Я не злой человек, — сказал Миша.

— Злой человек так и говорит, — ответила Лиза.

— А хороший?

— Хороший молчит и моет посуду.

Рассылка приглашений: одно ушло не тому Ивану. Тот Иван написал: «Я тоже приду, если можно с супругой». Супруги у него не было. Был кот. Арина ответила: «Кот — welcome».

Лиза стояла перед зеркалом в примерочной и думала, что платье подружки невесты — это карьерный лифт для чужого праздника. Оно сидело хорошо. Это её злило: даже в роли второго плана она выглядела лучше, чем планировала.