Сон психолога

Сергей Зебрин

Сон психолога

Глава

Запись 13.05.2024

С детства я вижу энергетику людей.

Для меня это не метафора, не медитация и не «третий глаз» в кавычках. Это такая же реальность, как стул, на котором я сижу, или кружка кофе, которую я грею в ладонях. Поля, токи, сгустки, провалы. Иногда они кричат громче слов. Иногда молчат так, что хочется убежать.

Я когнитивно-поведенческий психолог. Мы привыкли работать с мыслями, с убеждениями, с behavioural activation. Но за всем этим всегда стоит энергия. Автоматическая мысль «я ничтожество» — это не просто фраза в голове. Это частота. Это вибрация, которая искажает поле человека так сильно, что он перестаёт видеть свет.

Во сне это осталось со мной.

Я не перестаю быть психологом даже в снах. И я не перестаю видеть.

Кажется, я попал в будущее.

Смесь человека и кибертела. Металлические вкрапления в запястьях, тонкие шрамы-разъёмы на шеях, глаза, которые иногда светятся чужим холодным светом. Но никого это не смущает. Люди проходят мимо, не оборачиваясь. Их энергетика ровная, спокойная, будто они никогда не знали иного.

Только меня это цепляет.

Себя я ощущаю человеком. Полностью. Пальцы теплые, дыхание живое, сердце стучит привычно. Моё поле — живое, аналоговое, слегка хаотичное. Как старый радиоприёмник, который ловит все волны сразу.

И здесь, в этом мире, я чувствую себя диковинкой.

Зачем я здесь?

Это вопрос, который стучит в затылок с момента пробуждения. Точнее — с момента входа в сон. Я не помню, как сюда попал. Я просто уже здесь. В кабинете, который одновременно похож на мой и совершенно чужой.

На столе передо мной лежит тело девочки.

Первое, что я вижу — не её лицо, не странные разъёмы на висках, не одежду. Я вижу её поле.

Оно мерцает.

Постоянно что-то включается и выключается внутри — не в её теле, а в самой её сути. Как будто кто-то щёлкает тумблером. Вспышка — и поле становится ярче. Следующая секунда — и оно гаснет почти до нуля.

Глаза девочки то закатываются, то смотрят отстранённо, прямо сквозь потолок, сквозь небо, сквозь реальность.

На лице светится значок нехватки питания.

Но я понимаю: это не батарейка. Это её энергетический уровень. Выведенный наружу, оцифрованный, упакованный в иконку.

Проблема — потеря сознания.

Подбежала другая девочка. Такая же — гибрид. Её поле более плотное, но тоже мерцает на грани. Она берёт лежащую за руку. Я вижу, как два поля соприкасаются — на секунду они становятся одним.

И отпускает.

Рука плавно, как у куклы, упала обратно на стол.

Маленький киборг вздохнула.

— Аля не играет со мной, — сказала она.

В её энергетике — не обида. Одиночество.

Глухое, детское, невыносимое.

Удивительно, но выглядят обе девочки гармонично. Их биомеханическая природа не режет глаз, не вызывает отвращения. Скорее… любопытство. Кожа обтягивает металл так естественно, будто это всегда было частью эволюции. Только я здесь чужой. Моё поле пульсирует на другой частоте. Более грубой, более живой.

Я стою посреди этого кабинета — и чувствую себя экспонатом в музее собственного времени.

В комнату вошла женщина. Без стука, без лишних движений. Забрала мои вещи — сумку и мой старый повербэнк, который выглядит здесь как антиквариат, — и отнесла в шкаф.

Потом повернулась ко мне.

— Я мама Алины, — произнесла она ровно. — Вас вызвали как специалиста, которого мне рекомендовали. Говорят, вы хорошо ладите с детьми.

Я взглянул на неё. Её поле было чистым, прозрачным — но на краю виднелась тонкая трещина. Как ваза, которую склеили, но забыли, что по ней ударят снова.

— Хорошо, — ответил я, чувствуя, как включается профессиональная собранность. — Но у девочки садится питание. Я не про батарейки. Я про неё. Времени мало. Скажите, что случилось?

Она выдержала паузу. Женщина-киборг с трещиной в поле. Мать.

— Она забыла себя, — сказала мама. — Не хочет ни с кем общаться. Погружается в своём мире всё дальше. Выпадает из реальности. Мы пробовали всё. Перезагрузку, смену модулей, даже квантовую терапию. Ничего не работает.

— А психолога пробовали? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Она посмотрела на меня странно.

— Вы — первый.

Я подошёл к столу. Посмотрел на Алину вблизи.

Её энергетическое поле было не просто слабым. Оно было серым. Не чёрным — в чёрном ещё есть сила, сопротивление, крик о помощи. Серое — это тишина. Это пустота, в которой ничего не происходит. Ни тепла, ни холода. Ни борьбы, ни смирения.