Несвятая троица

Лиза Глум

Несвятая троица

Глава 1

— Ну и во-о-онь! Разве к этому можно привыкнуть?

В низкий и узкий проход, служивший входом в подвал самого обычного многоквартирного дома, протиснулась невысокая пухленькая блондинка, похожая на сдобную булочку — конечно же, низкокалорийную, потому что постоянно сидела на мыслимых и немыслимых диетах. Правда, с переменным успехом, и сейчас у худеющей жрицы как раз была та самая полоса невезения.

Воздух в помещении действительно был преисполнен запахами сырости, плесени, кошатины и чего-то совершенно незнакомого блондинке, но не менее противного. Все это яростно вторгалось в ноздри курносого носика, а еще наверняка въедалось в одежду, волосы, кожу… Причем намертво.

— Да тебе и не придется к такому привыкать, Элечка.

Это промурлыкала из глубины подвала брюнетка с каре и аппетитными округлостями во всех нужных частях тела. Она даже не оглянулась на рафинированную подругу, потому как увлеченно что-то черкала карандашом на листах ватмана, разложенных на столе: не очень понятно, каким ветром сюда вообще занесло этот предмет мебели, но выглядел он старше любой из присутствующих минимум лет на двадцать.

— Мы здесь не задержимся, не переживай, — пояснила брюнетка. — Сегодня мы должны закончить дело, а уже завтра нас тут не будет.

На этот раз несвятая троица, как однажды полушутя, но весьма метко обозначила их банду-команду рыжеволосая Марина, третья подруга, обосновалась в подвале старенькой пятиэтажки. Обычно они всегда снимали квартиру — из тех, что «на час», где никто ни у кого не спрашивает документы. Но в этот раз что-то пошло не так. Точнее все пошло не так, причем с самого начала.

Где-то месяц назад на Жанну, ту самую аппетитную брюнетку, которая в их трио отвечала за «связи с общественностью» — занималась поиском заказчиков и налаживанием всяческих полезных контактов — вышел один странный тип. Она никогда не спрашивала у клиентов настоящих имен, телефонов, адресов и тем более фото. Просто те сообщали условленную фразу, которая действовала по принципу персонального промокода — по ней Жанна понимала, кто именно их троицу присоветовал клиенту. Такие сложности, конечно же, были оправданы перестраховкой.

Но очередной господин Никто явился со стороны, свалился на их прелестные головы буквально из ниоткуда. После диалога в защищенном мессенджере Жанна хотела было уже закрыть их переписку навсегда, потому что вести дела неизвестно с кем могло оказаться себе дороже. Но тут Никто в ответном сообщении прислал сумму их гонорара. Слишком… м-м-м… В общем, там было столько нулей после единицы, что у Жанны у самой глаза стали как эти ноли. И отказываться от такого куша она сочла воистину грешным делом. Тем более задача показалась плевой. На первый взгляд.

Заказчик оказался якобы высоким ценителем искусства и во что бы то ни стало желал заполучить одну картину. Полотно, по его словам, было создано в шестнадцатом веке и принадлежало его далеким-предалеким забугорным предкам, в чем Жанна, конечно же, усомнилась, но задавать лишние вопросы было ни к чему. Через неделю шедевр под названием «Благочестивое семейство» должен быть привезен в один провинциальный городок и будет выставлен в галерее, где при поддержке некоего частного фонда культуры и искусства и еще большей поддержке местных меценатов готовилась выставка «Неизвестные жемчужины Средневековья».

Когда господин Никто перечислил аванс, Жанна тут же принялась искать для их несвятой троицы временное жилье. Нашла однушку, внесла бронь. Но когда подруги прибыли на место, случился непредвиденный облом. Ушлая хозяйка, а может, там даже работала целая стая мошенников, сдала квартиру посуточно еще пятерым людям. Ситуация выглядела более чем вопиюще, и ее исход мог оказаться вовсе не таким мирным. Возможно, но только в других обстоятельствах. А в этих девицы предпочли тихонько удалиться с поля матерной брани и недвусмысленных угроз, в которое быстро превратилось пространство злосчастной однушки.

— Облапошить аферисток — это еще умудриться надо, — в голос ржала Марина, когда подруги, купив от расстройства по стаканчику пломбира, уселись в сквере неподалеку от квартиры раздора.

— Да это вообще верх свинства! — возмущалась Эля. Она уже доедала свое мороженое и бросала неприкрыто-томные взгляды на десерт Марины.

— Бери, не мучайся, — рыжая протянула подруге подтаявшее лакомство.

— А диета?.. — растерянно пробормотала Эля, критически оглядев свои объемы.

— А диета будет, когда выполним заказ. Инвестируешь заработанные денежки в очередной чудеснейший курс по экспресс-похудению, ну или отчалишь в жаркие края, там все лишнее у нашей снегурочки быстро растает, — не преминула подколоть Жанна.

— Вот ты язва! — буркнула пышечка, но протянутый Мариной пломбир все же взяла. — Между прочим, это ты нам такую квартирку сосватала, — не преминула поставить подругу на место Эля.

Поискать в интернете объявления об аренде жилья, конечно, было можно. Но времени-то в обрез. Поэтому было принято мудрое решение разделиться. Эля отправилась на вокзал, где в одной из камер хранения заказчик оставил для них план галереи. Жанна, имея при себе удостоверение искусствоведа липовой организации, поехала разведать обстановку на месте — в сам выставочный зал. Задачей Марины на ближайшие несколько часов стало экстренное решение квартирного вопроса.

И тут случилось еще одно невероятное событие, имевшее для Марины в определенном смысле историческое значение — в чужом городе, в котором оказалась, по сути, случайно, она встретила свою первую школьную любовь. Прямо на улице. Точнее, не встретила, а споткнулась о нее в прямом смысле слова. Виталик Смирновский, некогда гордость школы и обоже всех девчонок, валялся прямо на тротуаре.

Пройти мимо такого «подарка судьбы» чувствительная Марина никак не могла. В ее романтичной голове тем временем уже самозабвенно вились кружевами сюжетные линии слезливой мелодрамы, отчаянной поклонницей коих она была. После школы их развела судьба по разным городам, никто так и не сумел устроить личную жизнь. Он и Она пронесли сквозь года ту, свою, самую первую и трепетную любовь, а потом вдруг встретились и… Даже название для этой лавстори придумалось моментально: «Право на счастье». Быть может, на полученные деньги Марина наконец сможет снять домик у моря на длительный срок, усядется с ноутбуком в кресло-качалку и напишет свой первый литературный шедевр.

В жизни же все оказалось не таким романтичным. Смирновский, судя по распространяемому вокруг себя амбре, был вусмерть пьян. А одет и вовсе как последний бродяга. Следуя интуиции, Марина заскочила в ближайший минимаркет, купила пару банок рандомного пива, вернулась к Виталику и дернула на одной из них. От заманчивого «пш-ш-ш-чпок», как она и предполагала, герой школьного романа тут же приоткрыл мутные очи. Бывшую одноклассницу он явно не признал, потому что упорно называл девушку с пивом не иначе как Люськой, царицей, козой и отчего-то чувырлой. Что из всего этого перечня было слышать обиднее всего, Марина ответить затруднялась, но все же склонялась к Люське.

Пенный напиток был проглочен Смирновским залпом, банка за банкой. После этого он взбодрился, даже повеселел и предложил рыжей, в которой наконец узнал Марину, «зависнуть у него на хате» и обмыть встречу. «Почему бы и да? Вполне себе вариант конспиративного жилья», — обрадовалась Марина, что так легко и быстро удалось решить квартирный вопрос. Она заскочила все в тот же минимаркет, поддерживая под локоть Смирновского, который робко и несмело шагнул в этот мир после сиесты на тротуаре, накупила выпивки и закуски и отправилась с Виталиком в неизвестность.

Завернув наконец в один из дворов, Смирновский поковырялся в карманах грязной ветровки и выудил ключи на брелоке с сердечком. Он вручил их Марине со словами, что теперь они будут жить долго и счастливо.

Где были ее мозги? Неужели в ту самую минуту, когда состоялась знаменательная встреча с первой любовью, в ее серое вещество резко ввели инъекцию конченого идиотизма? Марина еще не раз потом терзала себя этими вопросами. И не находила никакого ответа, кроме как: «Дура! Ой дура-а-а». Нелицеприятные слова зудели в Марининой голове, а потом еще эхом отзывались вслух голосом брезгливой Эли. Хорошо хоть острая на язычок Жанна помалкивала, потому как, наверное, все еще немного корила себя за провал со съемной однушкой.

Хатой Смирновского, некогда гордости школы и мечтой всех девчонок, оказался подвал пятиэтажки. Сам же Виталик откровенно бомжевал. Иногда, но все реже и реже, по его словам, находилась халтурка-другая. Как и когда бывший одноклассник оказался в этом неродном для них с Мариной городе — в упор не помнил.

«Долго и счастливо», обещанное Смирновским, закончилось довольно быстро. Спустя примерно час выпитые жидкости естественным путем попросилось назад, и Виталик поднялся на улицу, потому что «в своем гнезде даже птица не нагадит». Прождав полчаса и даже слегка заволновавшись, Марина выглянула наружу и увидела, как непутевого кавалера выволакивали с детской площадки под грязны рученьки двое патрульных.

Марина подождала, когда Виталик со своими сопровождающими в погонах уедет, скорее всего, в сторону отделения полиции или вытрезвителя. Чтобы не «палить контору», которая еще очень даже пригодится, она закрыла дверь подвала снаружи и отправилась в условленное место на встречу с подельницами. Ключи-то от «счастья» с брелоком-сердечком так и остались у нее. Смирновского в его состоянии вряд ли отпустят раньше завтрашнего дня. К этому времени девушек тут уже не будет.