Я всё ещё человек

Как и планировал, я попытался отвлечься на Кейт, которая умело обращала на себя внимание и по второму кругу рассказывала «невероятную» историю про вырез на платье. Потом между делом сказала, что позже было бы неплохо продолжить вечер уже без шума и гостей.

На секунду задумался. Так ведь, в общем-то, и должно было быть? Кивнул. Но почти сразу поймал себя на раздражении. Не к ней — к себе.

Выждав некоторое время, я воспользовался первым удобным поводом и отошёл к Чарли.

Тот тем временем сидел, откинувшись на спинку стула. Элли положила голову ему на плечо и мечтательно смотрела на танцующих — видимо, не хотела лишний раз прыгать. На всякий случай.

С кряхтением втиснулся между их стульями.

— Тебе весело? — со смехом спросила Элли, наблюдая за моими усилиями.

— Очень! И всё могло быть даже идеально, но… — начал я серьёзно.

— Ты о чём? — ожидаемо серьёзно отреагировала Элс.

— Каждый знает, что в белом платье рядом с женихом должен сидеть его лучший друг.

— Придурок! — сказала невеста на выдохе и засмеялась.

Чарли, в отличие от Элли, смотрел как-то выжидающе. Он бросил взгляд в ту сторону, где Анна говорила с Сэмом Хартманом, и снова перевёл на меня.

— Я в порядке, — ответил через возмущённую улыбку.

— Да как скажешь, — хмыкнул Чарли.

— Просто... Не сегодня… И вообще, я подошёл сказать спасибо.

— Это за что? Не в том смысле, что не было поводов. Скорее уж спрашиваю, за что именно.

— За то, что доверил кольца мне, а не какой-то псине или очаровательному ребёнку. Кстати, вы пересчитали племянников? Хранитель Обетов так на них смотрел…

Чарли изобразил приступ брезгливости, посмеялся и сделал вид, что не заметил уже традиционную смену темы.

А потом мы поговорили. Просто поговорили, и это ощущалось как оазис. Весь день я старался не накосячить, что, признаться, отбирало силы.

Когда Чарли в очередной раз посмотрел в сторону, где стояла Соседка, выдал на лице какую-то непонятную эмоцию и, не отрываясь, пару раз ткнул меня локтём. Сначала подумал, что тот прикалывается. Поворачиваться не хотел, но любопытство всё же взяло своё.

Мгновение спустя я подскочил с места и направился к Анне… и Сэму–падла–Хартману, который либо перепил, либо ударился головой, раз решил, что класть руки сильно ниже талии и притягивать девчонку к себе – это хорошая идея.

Вроде как не моё дело, но то, как Анна упиралась ладонями, чтобы оставить дистанцию между ними… Чёрт. Да мне бы хватило и меньшего.

Дабы не испоганить свадьбу дракой, подошёл молча. Натянул самое нейтральное выражение лица, на которое был сейчас способен, и просто потянул девчонку за руку. Она не сразу меня узнала — на секунду взгляд прошёл мимо, — но потом что-то щёлкнуло, и выражение лица изменилось.

Мы вышли на танцпол. И — о чудо — заиграл медленный танец. Гости вокруг начали сбавлять темп, кто-то притянул партнёра ближе, кто-то неловко рассмеялся, перестраиваясь под музыку.

Я протянул руку. Анна посмотрела на неё, потом на меня и, пусть с лёгким удивлением, но шагнула вперёд, вкладывая свою ладонь в мою.

— И что мы делаем? — улыбнулась она, поднимая на меня глаза.

— А на что это похоже? Танцуем.

— Хм. Значит, всё в порядке?

— Ты о чём?

— Показалось, ты злишься… — она запнулась, — на меня.

Анна чуть пожала плечами, не отводя взгляда.

— Просто мы даже ни разу не поговорили за вечер.

— А ты хотела?

— Конечно.

— Почему сама не подошла?

— М-м-м, это не так просто.

— С каких пор поговорить со мной стало чем-то сложным?

— Видимо, тебе придётся узнать ещё один секрет.

Я нахмурился.

— Знаешь, — Соседка начала громко шептать прямо на ухо, — у меня ужасное зрение. Вижу нормально максимум в метрах трёх от себя. А дальше только…м-м-м…силуэты.

— То есть…

— Ага. Я не различаю лица на расстоянии…Была, конечно, мысль снять каблуки и поискать тебя, но в таком освещении пришлось бы подходить уж слишком близко к каждому. Представляешь, как бы это выглядело?

Раздражённо выдохнул.

— Пожалуйста, расскажи уже всё, чтобы я больше не чувствовал себя идиотом.

— Ты точно понимаешь значение слова «секрет»? Всё в порядке. Пообщалась с теми, кто подходил.

Меня просто накрыло каким-то разочарованием. Получается, никакой острой реакции не было, и я просто-напросто придумал проблему на пустом месте. Ай да Макс!

— Есть идея, — продолжил я, когда собрал в кучу мысли. — Мы своруем со стола всё, что понравится, и поговорим в домике. Как тебе?

Она чуть откинула голову назад, чтобы на меня посмотреть.

— Даже не знаю. Сейчас около одиннадцати. Шаферу положено быть до конца. Разве нет?

— Думаю, Чарли знал, с кем связался.

Девчонка кивнула и, не дожидаясь следующей песни, мы свернули к столам. Анна быстро накидала на поднос сыр, фрукты, закуски — так ловко, будто грабила банкеты не в первый раз. Я встал сбоку, стараясь не ловить взгляд Кейт, которая мелькала где-то на танцполе.

Зато на Сэма Хартмана, решившего снова подойти, я посмотрел со всей силы. Намёк он понял сразу — развернулся на пятках и поспешно исчез. Среди прочих приятелей Чарли я и раньше не славился ни особым дружелюбием, ни уж тем более терпением.

Уже было собирался просто увести Анну, но притормозил — уходить, не попрощавшись с молодыми, казалось неправильным. Повернулся к их столу и растянулся в улыбке. Чарли с Элли смотрели на нас с тем любопытством, с каким обычно следят за сериалом, когда сюжет, наконец, становится интересным. А поймав мой взгляд, молодожёны жестом принялись выпроваживать нас и, почти синхронно, умоляли меня не тупить.

Стараясь не засмеяться в голос от такой реакции, подсказал Анне, в какую сторону махнуть на прощание. Получилось убедительно. Элли ответила сразу, Чарли поднял бокал. Слаженная работа.

— Я тут подумала, — сказала Анна, закидывая на тарелку приличный кусок торта, — может, позовём с нами Тони?

— Да он...

Я обернулся — и понял: Тони всё это время стоял совсем рядом. Просто наблюдал тот же самый сериал, что смотрели Элс и Чарли. Спокойно, с лёгкой усмешкой в уголке рта.

Мы тоже встретились взглядами. Старший чуть наклонил голову, поднял брови, всем видом выдавая какое-то редкое …одобрение.

Потом показал средний палец, что редкостью не было.

Я усмехнулся. Понял. Мотивация от Тони, как обычно, была в духе Тони.

— ...он развлекается. Позовём попозже.

Ещё раз благодарно посмотрел на брата, развернулся, подцепил две бутылки вина с ближайшего стола, и вышел за Анной на улицу.

Когда за нами закрылась дверь, звуки праздника резко схлопнулись — как будто кто-то выключил вечер.

Мы заглянули через стекло на всё ещё танцующих друзей и двинулись в сторону домика. Анна перекинула руку с бутылкой через мою, и так мы шли: медленно, под стрекотание сверчков, по каменной дорожке, от которой до сих пор чувствовалось тепло.

Девчонка вполголоса напевала песню группы, игравшей на свадьбе, иногда сбивалась, иногда попадала точно, что ужасно меня веселило. Когда обернулась ко мне, отвечая на вопрос, нога подвернулась на неровном камне. Я успел подхватить за талию, но тарелка качнулась в руках, и несколько закусок со звонким шлепком распластались на дорожке.

Анна поморщилась, вцепилась в моё плечо, переводя дыхание, но смотрела не на ногу, а вниз — туда, где лежала упавшая еда.

— Нет, серьёзно? — выдохнула она с таким искренним огорчением, будто потеряла что-то бесценное.

— Сильно больно?

— Ноги-то у меня две, а вот эта вкусная штука была последней, — Соседка попыталась сделать шаг, но тут же поморщилась и остановилась. Сразу натянула улыбку, махнув рукой — мол, ерунда, не стоит внимания.

— Кажется, пора менять стратегию?

— Есть предложения? — спросила она, опираясь на меня чуть сильнее.

После того как сложил всю еду и вино на лавочку, положил её ладонь себе на плечо, потом слегка наклонился и подхватил Анну на руки.

Не ожидая такого поворота, она тут же запротестовала:

— Эй, ты что делаешь?! Я же очень тяжёлая! Спину сорвёшь!

— Не брыкайся, — усмехнулся я. — Не помню, чтобы ты возражала, когда нёс тебя из бара.

Соседка явно смутилась. Даже, кажется, покраснела.

— Я не знала... Спасибо.

— Правда, тогда ты была тише... как мешок с картошкой...

— Не могу это слышать! — обречённо пробубнила и закрыла лицо свободной рукой.

— Ну всё-всё, спокойно. Уже пришли.

Поставив Анну на землю, открыл дверь домика.

Когда вернулся, Соседка весело подпрыгивала на одной ноге, проверяя содержимое ящиков, а столе уже красовались два бокала.

— Кстати, а с кем ты живёшь?

— Одна. Попросила у Чарли отдельный домик.

— Планировала устроить что-то шумное?

— Типа того. Я не самый комфортный сосед для ночёвки, ты же видел, — она взяла штопор и принялась возиться с пробкой.

Решил, что лучше тему увиденного не поднимать вовсе, поэтому сразу спросил:

— Кстати, принести тебе вещи со второго этажа? Чтобы переодеться во что-то удобное?

— Да не во что, — ответила она не оборачиваясь. — Оставила пижаму в отеле. Хотела заехать после салона, но уже опаздывала. Подумала — раз живу одна, то какая разница.

— Могу предложить рубашку. Достаточно длинную.

— Хм... даже не знаю... Нет, не надо. Я не самая аккуратная, точно испачкаю.

Сделал вид, что задумался, но почти сразу брякнул: «Сейчас вернусь»и отправился к нам.

Можно сказать, что действовал из лучших побуждений. Но честно? Шанс снова оказаться вот так — в загородном доме наедине с девушкой, которая действительно нравится, с вином и в моей рубашке поверх почти ничего — это близко к чуду. Такое не случается дважды. Поэтому потенциальное пятно на вещи, которую я уже отдал девчонке, волновало сейчас меньше всего.

Анна переоделась в туалете на первом этаже. Вернулась в рубашке — рукава закатаны, как у меня, подол доходил до середины бедра. Следом распустила волосы. Выглядело чертовски хорошо. Честно говоря, не хуже, чем в вечернем наряде. На мой вкус — даже лучше. Хотя бы потому что эксклюзив.

Мы сидели на полу перед камином уже час, может, больше — о чём говорила первая опустошённая бутылка. Анна устроилась на подушках, поджав под себя здоровую ногу, я растянулся рядом, опершись спиной на диван.

Темы перескакивали сами собой. Она начинала фразу, я заканчивал. Или наоборот. Перебивали друг друга, смеялись, возвращались к брошенной мысли через пять минут, будто никакой паузы и не было.

— Не обижайся, — прищурившись, сказала Анна, — но вы с Тони так похожи. Пока он не подходил вплотную, каждый раз думала, что это ты.

— Это так. Даже характерами во многом. Хотя он всегда был... лучшей версией меня, что ли. Знаешь, как бывает? Я что-то сделаю — он скажет, как надо было. Скажу не так — он научит, как это звучит по-человечески.

— Звучит как хорошие отношения.

— Да. Наверное, все братья и сёстры так. Похожи, но один всегда чуть...

— Мы с Крис абсолютно непохожи, — перебила она.

Лёгким жестом, будто говорила о погоде, Анна пожала плечами:

— Ну... нас просто воспитывали разные матери.

Кивнул. Понял без объяснений.

— Крис — это всё, что мама хотела. И её ждёт прекрасное будущее, без сомнений.

Она немного помолчала, потом коротко, без радости, засмеялась:

— Но это ничего. Первая попытка не всегда должна оправдывать ожидания, правильно?

Мне не было неловко от подобного откровения, но что сказать я не знал.Отвернувшись обратно к огню, Соседка потянулась за бокалом не глядя. Промахнулась. Перехватив, подал сам. Она взяла, даже не прерываясь в мыслях. Будто делали так сто раз.

Разговор затих совсем. Допив вино, Анна обхватила руками колено и положила на него подбородок.

— Слушай, а…как ты вообще? — спросил я, решившись нарушить молчание.

Анна не сразу ответила. Потом вздохнула и медленно повернула голову.

— Пока справляюсь.

Вышло очень честно. Не отговорка. Без малейшей попытки смягчить.

А следом, переключив эмоцию, как канал на телике, Анна хитро улыбнулась и сказала:

— Давай о весёлом. Может, сыграем?

Я с интересом полностью развернулся к ней.

— Что за игра?

— Говоришь о себе три факта. Один — ложный. Если угадаешь какой — выпивает тот, кто загадывал. Не угадываешь — пьёшь сам.

— Идёт…Давай с лёгкого. — С показным вызовом хрустнул пальцами. —Я заикался до восьми лет, случайно отправил голую фотку не тому получателю, однажды назвал девушку в САМЫЙ неподходящий момент другим именем.

— Вот это ты поднял планку… Последнее!

— Пей. Я не заикался.

— Ц-с-с-с…правда назвал другое имя?

Я пожал плечами с видом «ну вот так», на что Анна с улыбкой покачала головой и продолжила.

— Ладно, поехали… Мечтаю побывать в Винкаро, встречалась с парнем, который на десять лет старше, целоваться меня учила школьная подруга на помидорах.

— Винкаро.

Слишком просто. Кто в здравом уме туда захочет?

— Нет, «Старый» парень. Пей! — хихикнула она.

Я вопросительно поднял бровь.

— … школьная подруга, значит?

Анна отплатила моей же картой и пожала плечами, повесив в воздух открытую концовку без подробностей. Я вошёл в азарт и сразу продолжил:

— Проиграл в карты на раздевание, неожиданно для себя запал на девчонку, но оказался во френдзоне, у меня есть татуировка, в честь Чарли.

— Френдзона, не верю.

— Пей. Я не играю в карты.

Соседка снова сделала глоток и опустошила свой бокал. Потом протянула мне, чтобы обновить.

— Я… Обещала подарить сестре машину, целовалась с лектором из нашего университета, участвовала в конкурсе красоты.

— Лектор.

Анна подняла бровь и сказала: «Пей».Я округлил глаза и засмеялся.

— С лектором? Кто это? Я должен знать!

Но моя собутыльница не сдавалась. Она зачерпнула торт и с удовольствием запила его вином. Я же, пытаясь угадать, называл имена одно за другим, а Анна только смеялась и размахивала ложкой, не особенно переживая за правила. С каждой минутой мы становились пьянее, разговор расползался, и остатки вина уходили всё охотнее.

В какой-то момент игра перестала быть игрой. Я просто смотрел на неё. Как наклоняет голову, как держит ложку, как смеётся — не для меня, а просто так.

Да…Эта девчонка очень нравилась, особенно тем, что нравиться мне не пыталась.

Когда Анна вспомнила, что мы, вообще-то, играем, поставила согнутую в локте руку на диван и подпёрла ей голову. Она медленно, чуть устало моргала, будто старалась получше меня разглядеть.

Тёплый свет от камина освещал её почти оголённые бёдра, шею, ключицу, ниже которой старался не опускать глаза.

А в голове крутился вопрос: куда я нахрен вообще раньше смотрел? Соседка же всегда была такая. Так какого чёрта дошло только сейчас?

— У тебя торт в волосах, — сказал я и потянулся к пряди у неё над плечом.

Подвинулся немного ближе, в попытке стряхнуть какую-то крошку и замер. Мозг, вымотанный постоянным самоконтролем и алкоголем, не стал больше ничего решать и, под короткое «к чёрту» просто сдался.

Я посмотрел на улыбающуюся Анну, коснулся двумя пальцами её подбородка и, закрыв глаза, поцеловал.

Глава 9. Что-то пугает Монти

В груди застыл экстремально глубокий вдох.

Я отстранился и опустил взгляд. Несколько мгновений смотрел вниз, просто не решаясь поднять глаза.

Наконец, выдохнул и из-под бровей взглянул на Анну. Смятение читалось сразу: взгляд вопросительный, чуть испуганный, брови сдвинуты, губы приоткрыты словно паузе между фразами.

— Это то, о чём я хотел поговорить, — единственное, что смог из себя выжать.

— Как же?.. — выдохнула она и отпрянула назад.

Одновременно все слова просто без остатка испарились из головы. Я не знал, что сказать.

Анна отвела взгляд и уставилась в ковёр, будто искала там ответ. Потом молча поднялась, опираясь на одну ногу, дошла до холодильника, достала из верхнего отделения две маленькие бутылочки и направилась к лестнице.

Сначала я смотрел ошарашенно, надеясь, что та вернётся. Потом подскочил — помочь подняться.

— Не надо, — она среагировала на движение не оборачиваясь. — Не ходи за мной.

— Просто помогу дойти до комнаты и…

— Справлюсь.

Ну... всё. Фиаско. А чего я ожидал?

Сам толкнул её к Кларку, сам загнал себя в глухую френдзону. И как это выглядело сейчас? Дождался, пока напьётся. Поцеловал. Может, испугалась?

Пока мысли проносились одна за другой, не давая зацепиться за что-то конкретное, я так и сидел на полу. Потом всё же поднялся и пошёл наверх, чтобы попробовать поговорить ещё раз.

Дверь оказалась приоткрытой, но я всё равно постучал.

— Да... заходи, — послышалось изнутри.

В комнате оказалось темно. Только от окна сквозь тонкую занавеску падал холодный лунный свет, в отличие от камина, окрашивающий всё минором.

Анна сидела на краю кровати: больную правую ногу спустила, левую подогнула к себе. Смотрела в окно. Я опустился рядом, на пол.

Первая бутылочка из холодильника уже стояла рядом пустой. Соседка молча открыла вторую, сделала большой глоток. Поморщилась. Почти сразу вытащила из упаковки фруктовую жевательную конфету, закинула в рот, а фантик бросила к остальным на полу.

— Так и знала, что испорчу рубашку, — сказала она, вытирая рукавом влажные щёки.

— Ничего… Поговоришь со мной?.. Пожалуйста…

Я осторожно забрал из рук Анны бутылочку и, также морщась, выпил залпом. Не хотел, чтобы она продолжала заливать слёзы алкоголем, да и сам был не против набраться храбрости. Девчонка раскрыла одну конфету и протянула мне. Взял, дожевал. Потом снова выжидающе посмотрел на неё.

— …потому что это жестоко, — сказала Анна, словно впустив меня в голову на середине мысли. — То, что ты делаешь — жестоко.

— Стой, я не…

— Это не должен быть ты. Только не ты. Я ведь… проклятье… поверила, что мы важны друг для друга.

Она снова опустила глаза, ковыряя прозрачный лак на большом пальце. Кажется, объяснять больше ничего не собиралась.

— Важны. Это правда…Не скрываю — так было не сразу. Но ты умеешь забраться в голову, — стараясь сбить грустный мотив немного шутил я.

Потом набрался смелости и пересел к ней на кровать.

— Посмотри на меня.

Анна подняла глаза — устало, почти с усилием.

— Можно взять за руку?

Она не стала спорить. Просто сложила обе ладони на мои. Немного неуклюже. В одной всё ещё лежали конфеты. Сжал руки покрепче и начал подбирать слова на ходу.

— Знаешь, я сам не понял, когда... И я… твою мать, как же сложно…

Сделал глубокий вдох.

— Может… может, мы могли бы просто поговорить? О чём угодно. Без сложных решений.

Анна задумалась, чуть склонив голову набок. Молчала.

— Обещаю, — подхватил я, пока пауза не затянулась, — ничего лишнего. Могу сесть вон туда, — кивнул на стул у стены. — Поговорим, пока не уснёшь. А утром, когда протрезвеем, пошлёшь меня, если захочешь. Только не сегодня, ладно?.. Не так.

Несколько секунд она просто смотрела. Потом выдохнула, смягчилась в лице и кивнула. Медленно подалась вперёд и обхватила мою шею руками.

Я обнял в ответ. Осторожно, будто боялся, что та передумает.

Раньше было смешно смотреть такие сцены в кино, читать в книгах. Вся эта «душа в огне», «пальцы дрожат» — казалось дешёвым приёмом, придуманным, дабы лучше продавать романтическое дерьмо.

И вот я тут. Смешно. И ни капли, нахрен, не смешно.

Анна долго сидела так, устроившись рядом и положив голову на моё плечо. Успокаивалась. Где-то сзади послышалось шуршание очередного фантика. Отчего, естественно, на моём лице растянулась улыбка.

Прошло, может, полминуты, и я уже собирался сказать, что Соседке сто́ит прилечь, когда та чуть отстранилась. Она начала всматриваться в моё лицо, будто что-то поняла или, может, вспомнила. Глаза бегали — от губ к глазам, обратно.

— Что такое? — спросил я улыбаясь.

Девчонка не ответила. Подняла руки, завела мне под челюсть и поцеловала.

Не понял.

Анна меня целует? Сама?

Тело сообразило быстрее мозгов. Руки скользнули с плеч на талию, чтобы притянуть ближе. Анна подалась назад, легко цепляясь за мою рубашку, и я почти не думая, уложил её спиной на кровать.

А после провалился в момент целиком. В то, как прохладные ладони касаются моего лица, как она делает вдох между поцелуями, в тот сладкий вкус фруктовой конфеты…

Мелькнула мысль — пользоваться моментом неправильно, Соседка пьяна, — но рука уже предала все убеждения. Легла на бедро, поднялась по рёбрам, скользнула к лопатке. Ворот широкой рубашки на ней сдвинулся, открывая тонкую полоску чёрного кружева.

Опираясь на правый локоть, завис над Анной на пару вздохов. Захотелось коснуться лица, чтобы лишний раз убедиться, что девушка настоящая и я не уснул пьяный на полу первого этажа.

Она прильнула к ладони с движением ласковой кошки, а после, ловко расстегнув несколько пуговиц на моей рубашке, провела ладонями по груди.

В какой-то момент наши глаза встретились, и я...остановился. Взгляд. Лицо девчонки часто без её ведома отсвечивало эмоции, и сейчас что-то явно было не так.

— Давай. Скажи, — негромко через улыбку сказал я, в надежде, что просто показалось.

— Что?

— Что ты делаешь?

Вопрос её не удивил. Продолжая поглаживать мою кожу ладонью, девчонка, чуть погодя, ответила:

— Ничего. Просто создаём лучшее воспоминание до… того, как вы уедете.

Будто окатило холодной водой. Весь этот порыв был не шагом навстречу, а всего лишь каким-то изощрённым прощанием.

Анна, не обращая внимания на паузу, спокойно продолжала изучать моё лицо. Коснулась ладонями шеи, провела по скулам, запустила пальцы в волосы.

— Очень хочу запомнить тебя, — девчонка раздражённо усмехнулась. — Чёртово зрение. Как же не вовремя…

— Не надо, — я мягко перехватил её руку. — Не знаю, о чём ты думаешь, только не упрощай всё до случайности.

Анна посмотрела куда-то в сторону. Прошла секунда, вторая, ещё одна. А та всё молчала. Потом глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Рука скользнула ко мне, нашла расстёгнутую пуговицу и неторопливо вернула на место.

Ладонь осталась лежать у меня на груди.

Чёрт. Сердце сейчас колотилось так, что Соседка наверняка его почувствовала.

— Останешься? — немного погодя спросила Соседка.

— Это какое-то испытание порядочности Макса?

Девчонка засмеялась, уткнувшись лбом в моё плечо. Очень искренне, как умеет.

И тут, смотря на неё, понял: да, сейчас пауза, но пусть так. Если утром Анна проснётся и пожалеет — всё. Точка. А так у нас есть шанс. Хотя бы на разговор, в котором она будет смотреть мне в глаза, а не отводить их.

— Боюсь, после наших посиделок мне грозит бессонница. Хотя… — ещё продолжая смеяться, сказала Соседка, — я так напилась, что скорее встану среди ночи и полечу с лестницы.

— Останусь, — сказал я без долгих размышлений и лёг, вытянувшись на спине.

Сопротивляться не хотелось. Да и зачем.

Анна довольно улыбнулась, потом, чуть прихрамывая, обошла кровать и скрылась в ванной. Пока её не было, смотрел в потолок и пытался осознать, что это правда происходит. Что она попросила остаться. Что я остаюсь.

Может, всё и правда идёт хорошо?

Вернувшись в кровать, Соседка взбила подушку, улеглась на бок и перекинула мою руку через себя. Сначала внутри растеклось тяжёлое счастье. А следом пришёл страх — что утро всё изменит. Возможно, девчонка продолжит раскручивать то, что надумала, и действительно меня пошлёт.

— …пытаюсь не заснуть, — вдруг не выдержав, сказал я.

— Я тоже.

Анна повернулась, подперев щёку ладонью, и с полуулыбкой спросила: