Апостол любви

Его Мать подошла к Нему, положила ладонь на плечо, едва касаясь, и Он повернул к Ней голову. Некоторое время они о чем-то тихо говорили, после чего Мария подошла к Левию, который как всегда устроился в стороне, закутавшись в гиматий15[15], чтобы не замерзнуть, и протянула ему кусок хлеба с сыром. Иоанн уже не в первый раз подивился красоте Ее лица. Дело было не во внешней правильности черт или еще какой привлекательности, а в том, что из больших синих глаз будто изливался внутренний свет, который озарял всё лицо, делая его невероятно прекрасным. А ласковая, полная любви улыбка, которую Она обращала к каждому, вне зависимости от того, кем этот человек был, заставляла сердца раскрываться навстречу.

Левий посмотрел на Марию удивленно и, поблагодарив, взял хлеб. Она что-то ему сказала, после чего вернулась к Сыну, чтобы сесть рядом.

Левий посмотрел Ей вслед, после чего его взгляд сосредоточился на Учителе. И на его лице ясно были написаны безграничная благодарность и изумленное восхищение. И именно это выражение заставило Иоанна подсесть к нему. Левий покосился на него, но ничего не сказал.

Некоторое время они сидели молча, пока Иоанн не позвал:

— Левий…

— Зови меня Матфей, — перебил тот.

Иоанн удивленно приподнял брови — это было своего рода предложением дружбы16[16], — а потом кивнул.

— Матфей, как ты стал мытарем?

Он старательно говорил ровным легким тоном, чтобы вопрос не прозвучал упреком или осуждением. Матфей посмотрел на него и пожал плечами.

— У меня и выбора-то особого не было. Когда родители умерли, дядя устроил меня сначала в таможню — мальчиком на побегушках. Чтобы не зря его хлеб ел. А потом и мытарем. Сказал, доходная должность, голодным, мол, не останешься, — Матфей покачал головой и невесело усмехнулся. — Ну, тут он прав был — должность доходная, — он снова посмотрел на Иоанна, на этот раз в темных глазах четко проступило чувство вины. — Я поначалу пытался честно брать только то, что положено, но знаешь… Оно затягивает. Дай, думаю, у одних возьму чуть побольше — они люди состоятельные, не обеднеют. Все ж так делают. А потом начинаешь брать всё больше и уже не можешь остановиться.

Матфей замолчал и скорбно поджал губы, а потом тихо произнес:

— Я знаю, что я грешник недостойный, но Он… — Матфей обратил изумленный взгляд на Иисуса. — Не знаю, что Он увидел во мне, но я ничего не пожалею, чтобы оправдать Его веру в меня.

Иоанн кивнул. Это чувство было ему очень даже знакомо. Не такие уж они и разные, если подумать. Еще немного помолчав Матфей вдруг спросил:

— Как думаешь, что Учитель имел в виду, когда сказал, что не всегда будет с нами?

Действительно интересный вопрос. Иоанн тогда тоже озадачился, когда зашел разговор о посте, и Иисус сказал, что не могут сыны брачного чертога поститься, пока с ними Жених, а вот когда Жених отнимется от них будут поститься. Сравнивая Своих учеников с сынами брачного чертога, Женихом Он назвал Себя — это было кристально ясно. Но тогда получалось, что Он, как справедливо заметил только что Матфей, не всегда будет с ними.

— Мессия же не может умереть, правильно? — продолжил Матфей.

— Правильно, — присоединился к разговору Иаков раньше, чем Иоанн успел что-либо ответить. — Мессия пребывает вечно.

— Ну, может, Его не будет именно рядом, — предположил Нафанаил.

— А где?

Обсуждение увлекло всех сидевших поблизости, и вскоре они уже совершенно спокойно общались с Матфеем, с которым до сих пор не хотели разговаривать.

Иоанну показалось, что Учитель улыбнулся, бросив на них взгляд, но, возможно, только показалось.

С тех пор Матфей больше не держался в стороне, и никто уже не считал его парией.

***

Фарисеи и книжники теперь встречали Учителя с откровенной враждебностью — и в Иерусалиме, где они пробыли на этот раз не слишком долго, и в Галилее, — постоянно цепляясь за всё, чтобы уличить Его в чем-нибудь незаконном. А Он будто нарочно дразнил их, исцеляя больных по субботам. И еще больше — Своими проповедями, бросающими вызов, а порой и напрямую обвиняющими фарисеев и книжников в лицемерии. Те злились, скрежетали зубами, но не имея, что возразить, искали способы погубить Учителя. Пока не находили, но кто ищет, тот всегда найдет. И это сильно беспокоило Иоанна, да и других учеников. Иисус же будто не замечал их отношения, хотя Иоанн не сомневался, что Он знал всё — вплоть до людских помыслов, что неоднократно доказывал, отвечая на невысказанные мысли окружающих. А с другой стороны, кто знает, каким силами обладал Мессия, способный не только исцелять и изгонять бесов, но и воскрешать умерших? Скорее всего Ему и бояться нечего было злости фарисеев.

Зато простой народ ходил за Ним толпами. Из многочисленных учеников, внимавших Ему, Иисус избрал двенадцать человек, среди которых оказался и Иоанн. Среди избранных был и его брат Иаков, и все старые друзья — Андрей, Симон, Филипп, Нафанаил, Симон Кананит. А кроме того, и присоединившиеся к ним несколько позже Фаддей, бывший мытарь Матфей, Фома, Иаков Алфеев и Иуда. Последний вызывал у Иоанна безотчетную антипатию — слишком надменный, слишком себе на уме, — но раз Учитель выбрал его вместе с остальными, значит, он был этого достоин.

После чего Иисус отправил их проповедовать приближение Царствия Божия по городам Галилеи и Иудеи, разделив их по парам. А для подкрепления проповеди дал им силу исцелять болезни и изгонять бесов.

Иоанн пошел вместе с братом. Им выпала Иудея, и, поскольку Учитель велел не ходить к самарянам и язычникам, для начала они направились в Ефрем.

Первый больной им встретился еще по пути — в небольшом поселении, где они собирались остановиться на ночь. Уже пожилой мужчина в потрепанной хламиде сидел на траве возле дороги и просил милостыню. Рядом лежали два костыля, и при одном взгляде на его искореженные ноги становилось понятно, зачем они ему нужны. Рядом стояла глиняная миска с несколькими мелкими монетами. Он не смотрел на проходивших, опустив взгляд в землю, словно стыдился просить, но другого выбора у него не было.

— Давай исцелим его, — с энтузиазмом предложил Иоанн, которому не терпелось испытать на деле данные Учителем силы.

— Ты так уверен, что получится? — с сомнением спросил Иаков.

— А ты нет? — удивился Иоанн.

Сам он нисколько не сомневался, что как Иисус может исцелять, так может и даровать эту способность, кому хочет. Иаков пожал плечами.

— Учитель сказал: надо верить, — тихо, но твердо произнес Иоанн. — Всё возможно верующему.

Иаков улыбнулся.

— Боюсь, мне как раз твоей веры и не хватает. Но не сомневаюсь, что у тебя получится. Вперед.

Некоторое время Иоанн внимательно смотрел на него, а потом кивнул.

— Ладно, — сказал он, надеясь, что его пример послужит для брата укреплением.

Подойдя к нищему, Иоанн протянул ему руку.

— Хочешь снова ходить? — спросил он.

— Конечно, хочу, — невесело усмехнулся тот.

— Тогда возьми мою руку.

Нищий с сомнением посмотрел на него, но послушался. И Иоанн потянул его на себя, поднимая с земли.

— Именем Иисуса из Назарета — встань и ходи.

Ноги нищего выпрямились, несколько мгновений спустя он стоял уже самостоятельно, ошарашенно глядя на Иоанна. Рядом раздались удивленные и восторженные восклицания остановившихся случайных прохожих.

— Уж не тот ли ты Проповедник, о Котором все говорят? — спросил нищий, не отрывая от Иоанна сияющего взгляда.

Он покачал головой.

— Нет, я Его ученик.

— Если Его ученики могут творить такие знамения, каков же Он Сам? — негромко произнес кто-то из собравшихся.

— Теперь ты убедился, брат? — с улыбкой повернулся Иоанн к Иакову.

Тот кивнул с выражением крайнего благоговения на лице.

В том поселении (как, впрочем, и во всех последующих) проблем с ночлегом и питанием у них не было. Привлеченные чудом люди с радостью предоставили им и жилье, и ужин, и собрались послушать их.

В другом селении жители очень интересовались Учителем. В том доме, где остановились Иоанн с Иаковом, завязалась целая дискуссия между хозяевами и соседями. Довольно просторная комната освещалась масляной лампой, свет которой бросал блики на лица собравшихся.

— Он Илия, — говорил пожилой мужчина, который сидел, сложив ладони на трости.

— Один из пророков точно, — согласно кивнул похожий на него юноша.

Иоанн переглянулся с братом. Стоит ли поправить их или это ничего не даст? Он не понимал, почему никто не считает Иисуса Мессией.

— А знаете, что говорит царь Ирод? — вдруг спросил мужчина, устроившийся в стороне у стены.

Все присутствующие с интересом повернулись к нему.

— Ну-ка, ну-ка, поведай нам, Амрам, — с любопытством и одновременно насмешливо произнес хозяин дома Зерах.

Тот насмешкой ничуть не смутился.

— Я слышал от верных людей, — заявил он, подавшись вперед, — что Ирод считает, будто это Иоанн Креститель восстал от мертвых. Я, говорит, его обезглавил, а он воскрес.

— Да брось! — раздалось несколько недоверчивых голосов.

— Клянусь, так и есть! — горячо заверил Амрам. — Ирод, кстати, очень хочет Его увидеть. Убедиться.

Иоанн снова переглянулся с Иаковом. Серьезно? Это Ирода совесть мучает, или что? О смерти Крестителя они узнали не так давно — как раз перед тем, как Иисус послал их на проповедь. И Иоанн всё еще скорбел по нему. Он был великим пророком, вдохновлявшим людей, направлявшим их к Мессии. А погубила его злость развратной женщины. И мягкотелость Ирода, который позволял своей жене вертеть им как угодно.

— Иисус не простой пророк, — вмешался Иоанн в оживленную дискуссию, и, хотя говорил он негромко, все сразу замолчали. — Он Мессия.

Несколько мгновений спустя звенящая тишина взорвалась еще более бурным обсуждением. Иоанн вздохнул. Что ж, они сделали, что могли. Оставалось надеяться, что они заронили зерно, которое в свое время даст плоды.

***

Почти год ходили они по Иудее и Галилее и вернулись к Учителю незадолго до Пасхи. Все были в восторге от своих новых сил, от того, что даже духи подчиняются им. И воодушевленно обменивались впечатлениями. Однако Иисус на их восторг только покачал головой и сказал:

— Радуйтесь не о том, что духи подчиняются вам, а о том, что имена ваши написаны на небесах.

Восторженная радость Иоанна сменилась озадаченностью. Он задумался над словами Учителя и только некоторое время спустя понял: они приняли следствие за причину, средство за цель. Как дети новой игрушке, они радовались дарованным им силам, забыв о том, что не это главное.

Люди ходили за ними еще большими толпами, чем раньше — привлеченные и слухами об Иисусе, и проповедью Его учеников. Постоянно кто-то приходил, уходил, просил об исцелении. Настолько, что им было некогда даже поесть. И Учитель увел их в пустынное место неподалеку от родного города Иоанна Вифсаиды.

Однако люди нашли их и там. Они только-только успели перевести дух, как снова собралась толпа.

— Да сколько можно? — недовольно пробормотал Иуда. — Они не думают, что нам тоже надо отдыхать, что у нас есть человеческие потребности?

— Им нужна помощь, — примирительным тоном ответил Филипп. — Они знают, что здесь ее получат, вот и идут. Посмотри на них: они будто овцы, потерявшие пастуха.

— Учитель сказал, мы должны отдавать даром то, что даром получили, — заметил Фома.

— Даром, — фыркнул Иуда — весь его вид выражал отвращение к этому понятию. — Но ведь не без передышки же!

Пока они обсуждали этот вопрос, Учитель вышел к людям и принялся исцелять больных и беседовать с ними о Царствии Божием.

Иуда раздраженно вздохнул, но критиковать Учителя не осмелился.

Наступил вечер, а народ всё не расходился, завороженно внимая Учителю.

— Пойду скажу, чтобы отпустил их купить себе еды, — сказал Филипп и, задумчиво посмотрев на садящееся солнце, добавил: — Хотя не знаю, успеют ли.

Иоанн пошел с ним, а мгновение спустя к ним присоединился Андрей.

— Учитель, — заговорил Филипп, — место здесь пустынное, да и поздно уже…

Договорить он не успел, поскольку Иисус продолжил, будто прочитав его мысли:

— Где нам купить хлебов, чтобы накормить этих людей?

А может, и не будто. Иоанн не сомневался, что Он это умеет. Филипп опешил на мгновение и ответил:

— И на двести динариев хлеба не хватит, чтобы каждому досталось хотя бы немного. Отпусти народ, чтобы они пошли в селения и купили себе пищи.

Иисус покачал головой, одарив его тем самым взглядом, который проникал до глубины души.

— Вы дайте им есть.

— Нам пойти купить для них хлеба? — с недоумением уточнил Андрей.

Иоанн его понимал — он и сам недоумевал о том, чего хочет от них Учитель. У них не было столько денег, чтобы купить хлеба на такую толпу. Вместо ответа Иисус спросил:

— Сколько у вас хлебов?

— У одного мальчика здесь есть пять хлебов и две рыбки, — ответил Андрей. — Но что это для такого множества?

Никто из них по-прежнему не понимал, к чему ведет Учитель.

— Принесите мне их, — велел Тот, — и скажите людям возлечь на траву рядами.

Они посмотрели друг на друга и пошли выполнять повеление. Раз Учитель так говорит, значит, так надо.

Люди расселись на траве, тихонько переговариваясь между собой, со всей очевидностью ожидая чего-то интересного. Учитель же, взяв хлеб и рыбу, благословил их и, преломив, дал им, Своим ученикам, и велел:

— Раздайте народу.

Они снова с недоумением переглянулись. И снова без возражений пошли исполнять. Подходя к первому человеку на его пути — молодому мужчине, рядом с которым сидела, по-видимому, его жена, — Иоанн обеспокоенно гадал, по скольку отламывать от хлеба и не начнется ли потасовка, когда люди неизбежно захотят взять себе побольше. Но мужчина отломил половину от хлеба, и Иоанн, сделав шаг дальше, вдруг обнаружил, что хлеб в его руках снова целый. Эта история повторилась с каждым новым человеком — сколько бы ни отламывали, хлеб не уменьшался.

Иоанн восторженно обернулся на Учителя и встретил Его серьезный взгляд. Вспомнились Его слова, сказанные когда-то в самом начале Нафанаилу: «Истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и ангелов Божиих восходящих и снисходящих к Сыну Человеческому».

Иоанн улыбнулся и уже радостно, без всякого опасения отламывал щедрые куски от хлеба и раздавал людям. Позже они из любопытства подсчитали людей и обнаружили, что их было пять тысяч мужчин — это не считая женщин и детей. А ведь после чудесной трапезы набрали еще несколько корзин остатков.

— Это истинно Тот Пророк, Которому должно прийти в мир, — говорили собравшиеся. — Он должен стать нашим Царем.

Толпа заволновалась.

— Правильно, правильно, — соглашались другие. — Прямо сейчас — чего еще ждать?

Но Иисус позвал к Себе двенадцать избранных учеников и скрылся от толпы.

— Это был такой прекрасный случай! — недовольно пробормотал Иуда, пока они шли к горам — однако говорил он тихо, чтобы Учитель не услышал. — Эти люди готовы были устроить переворот и устроили бы.

— Наверное, сейчас неподходящее время, — пожал плечами Симон.

— Вся страна идет за Ним — куда еще удобнее? — возразил Иуда.

— Успокойся, Иуда, — приструнил его Иоанн. — Если тебе так не нравится, зачем ты ходишь с нами?

Иуда пронзил его взглядом черных глаз, но ничего не ответил.

Учитель их спор не прокомментировал, хотя часто бывало, что как бы тихо они ни обсуждали какой-то вопрос, Он узнавал, о чем они говорят, и высказывался на этот счет. Значит, не хотел поднимать эту тему, решил Иоанн. Скорее всего Симон прав — сейчас просто не время, что бы там ни думал Иуда.

— Садитесь в лодку и отправляйтесь на другую сторону моря, — велел Иисус, когда они окончательно удалились от толпы.

— А Ты? — удивился Андрей.

— Я останусь здесь помолиться — нагоню вас позже.

Так что они сели в лодку и вышли в Галилейское море. И только тогда Иоанну пришло в голову, что на берегу не было других лодок. Неужели Учитель собирался обойти вокруг моря пешком? Но задаваться этим вопросом было уже в любом случае поздно. Да скоро им стало и не до того.

В это время года Галилейское море часто бывало беспокойным, и когда они добрались до середины, подул встречный ветер, поднимая волны. Лодку начало бросать из стороны в сторону и захлестывать волнами. Они изо всех сил боролись со стихией.

Не спавшие всю ночь, под утро они начали отчаиваться добраться до земли и держались только на молитве. Как вдруг Фома испуганно воскликнул:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Главный иудейский праздник, который совершается в память об исходе евреев из Египта.

2

Верхняя одежда, представлявшая собой четырехугольный кусок ткани с отверстиями для головы и для рук.

3

Тонкое льняное нижнее платье

4

Мессия (по-гречески Христос) буквально переводится как «помазанник». Это происходит от обычая помазывать головы царей маслом при их вступлении на царство. В данном случае относится к обещанному пророками Царю, прихода которого ждали иудеи.

5

Нательная одежда, преимущественно из льняной ткани, поверх которой надевалась другая.

6

Сборщики податей. Их не любили за то, что они хорошо наживались на своем деле, а еще больше за то, что подати собирали в пользу Римской империи, то есть захватчиков.

7

Представители наиболее влиятельного религиозно-патриотического течения в Иудее.

8

Потомки Левия, родоначальника одного из двенадцати колен Израилевых, назначавшиеся на особое служение при храме в помощь священникам, потомкам Аарона, из того же колена.

9

Учитель.

10

Кифа (по-гречески Петрос) в переводе означает «камень».

11

Имеется ввиду ритуальное умовение рук, посуды и некоторых других предметов, принятое в иудаизме. Это делалось не ради гигиены, а для обрядового очищения.

12

Верхняя накидка

13

Самаряне верили в единого Бога, но в их религиозной практике присутствовали элементы политеизма. За уклонение от чистоты веры и не любили их иудеи, считая почти язычниками.

14

Первый месяц в еврейском календаре, соответствует марту-апрелю.

15

Верхняя одежда, по сути представлявшая собой драпировку, зачастую была шерстяной и бедняками использовалась одновременно вместо одеяла.

16

У евреев в обычае было иметь два имени — одно для всех, а другое — только для своих.