Развод. Больно, но я справлюсь

– Тогда что же я стою? – покачала я головой и развернулась.

– Вика, не дури! – рык прилетел мне в спину.

Но хватать Толя больше не пытался.

Я зашагала к двери с ощущением, что оставляю мужа и свою жизнь.

– Уйми свою гордость и начни думать головой! – он повысил голос и был откровенно зол и раздражён.

Я даже с шага не сбилась.

– Куда ты пойдёшь? У тебя ничего нет!

Я остановилась на пороге, обернулась и спокойно улыбнулась:

– У меня есть я. Не пропаду!

Глава 5

– Вика! – Толя вслед за мной выбежал из здания на улицу. – Даже не пытайся что-то вытворить. Я тебе не позволю!

Сигнализация его машины громко пиликнула на пустынной парковке.

Я резко остановилась, не дойдя до своего автомобиля, обернулась и со смесью неверия и горького осознания посмотрела на мужа.

– Что, – бросила я резко, – будем гоняться по городу, кто быстрее доедет до дома?

Он промолчал, но упрямое выражение с его лица никуда не исчезло.

Я стиснула кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони, причиняя боль.

– И если ты приедешь раньше, – продолжила закипать я, – то что сделаешь? Закроешься в квартире? Попортишь мои вещи?

Анатолий скрежетнул зубами и мрачно сказал:

– Если тебя только это остановит, то да.

Я недобро усмехнулась, ушам не веря. И с бешеным ехидством сказала:

– Поправь юбку, у тебя стринги торчат.

Он в ярости сощурился и с глухим хрустом сжал кулаки.

Я уже была похожа на вулкан – разгорячённая, с кипящим внутри гневом, готовая вот-вот взорваться.

– Ну-ну, не истери, – мерзко исказив голос, бросила я мужу, – не бойся, все помады я оставлю тебе.

– Ну ты и сука, – медленно протянул он, скривившись от презрения.

Я с показной уязвлённостью прижала руку к груди, изображая тяжёлую душевную травму от его слов.

А потом холодно сказала:

– Ты изменял мне долгие годы. Единственная настоящая сука здесь – ты. Точнее даже, – я громко усмехнулась, изогнув губы, – самая настоящая шлюха.

Толя дёрнулся, как от удара, а я поняла, что это было последней каплей. Для него и его самообладания.

Муж рванул ко мне с только ему понятным намерением.

Наверно, он хотел меня ударить.

Наверно, мне должно было быть страшно.

Но вместо этого я широко и немного неуравновешенно улыбнулась и выпрямилась к нему навстречу, вскинув лицо.

Толя замер в полушаге от меня. Его трясло от негативных эмоций. Руки до побелевших костяшек сжимались в кулаки. Глаза яростно сверкали.

Но он замер и ничего не делал.

– Ну же, – подбодрила я с вызовом, – давай. Ударь. Меня.

Ударит или нет? Это наверняка будет очень больно. У меня точно останутся травмы. Синяки будут сходить несколько недель.

Но это точно обеспечит Толику проблемы и поспособствует нашему скорому разводу. И ещё сильнее ударит по его репутации, которой он так дорожит.

Он неверяще покачал головой и медленно отступил от меня.

– Ты из ума выжила, – сплюнул он с презрением. – Тебе лечиться надо!

– Вы посмотрите на него, – хмыкнула я. – Как только кто-то идёт против твоей воли, так он тут же становится ненормальным? А что, удобно.

– Ты раздула из мухи слона, – процедил он. – Истеричка.

Я сложила руки на груди и сказала холодно и уверенно:

– За измены и бесконечный обман я могла бы сжечь твою машину. И офис. И тебя. Показать тебе, какой истеричкой я могу быть на самом деле?

А что, хорошая идея. Мне она неожиданно сильно понравилась.

Толя мне изменял, врал, а теперь выставлял крайней. Он прямым текстом сказал, что в его изменах виновата я.

Тут уже не помогут ни разговоры, ни специалист с медицинским образованием.

– Права была мама, – скривился Толя, – ты реально оказалась расчётливой сукой.

Я громко взбешённо усмехнулась.

Я оказалась сукой. Ну конечно! Кто же ещё?

Толя же у нас самый лучший и замечательный, ему так мама говорила. А плохая жена не пожелала мириться с изменами и не позволила относиться к себе, как к говну.

Вы посмотрите на него, бедный мальчик!

– Ну заплачь, – мой совет прозвучал резким приказом. – Беги к мамочке. Поной ей, как тебе плохо и какая я дрянь. Не забудь юбочку поправить!

– Закрой рот! – он дёрнулся ко мне. – Ты и так уже наговорила достаточно.

– Нет, недостаточно!

– Я не желаю больше ничего слышать. Уезжай. Мы поговорим, когда ты успокоишься и у тебя мозги встанут на место. До тех пор я не намерен появляться дома.

Это стало последней каплей.

Я держалась, клянусь. Изо всех сил.

Но Анатолий каждым действием и словом опускался всё ниже на дно и всё сильнее доводил меня до предела.

Он даже сейчас умудрился всё вывернуть в свою пользу! Где он собирается быть, пока я «не успокоюсь»? У мамы? Или у какой-нибудь из любовниц?

Он даже тут нашёл себе выгоду! А меня при этом выставил неуравновешенной истеричкой!

Раз он так настаивает, может, мне действительно пора перестать сдерживаться?

Меня просто колотило от бешенства, негодования и желания сделать хоть что-то.

Но если я сейчас наброшусь на него с кулаками, чего мне сильно хотелось, то ни к чему хорошему это не приведёт. Наоборот. На здании офиса камеры, Толик потом точно использует против меня запись с тем, как я на него набрасываюсь.

Тут нужно действовать иначе. Остыть и не быть импульсивной.

Но кто бы знал, каких усилий мне стоило сдержаться!

– Хорошо, – сказала я, развернулась и пошла к своей машине.

Меня продолжало трясти. Перед глазами пелена. Под рёбрами – шторм из чувств и эмоций.

– Не смей исчезать! – бросил мне в спину муж, наверняка считая себя победителем.

Я не ответила, молча забралась в машину и поехала к нам домой.

Мозг напряжённо крутил шестерёнки, перебирая варианты действий.

Мы с Толиком развязали войну. Очевидно, для него больше не существовало никаких сдерживающих факторов. Он был готов на какую угодно низость и подлость.

Я до подлостей опускаться не собиралась, но и молча уходить в закат тоже не планировала.

Он уничтожил мою жизнь. Он нагло украл у меня столько лет жизни и подорвал моё доверие к людям. Он попытался смешать меня с грязью и искренне думает, что ему всё можно и всё сойдёт с рук.

Нет.

Подлецов нужно наказывать.

Жестоко. Безжалостно. Прилюдно.

И я уже знала, что мне следует делать.

И кто может мне помочь.

Глава 6

– Егор Романович? Простите за поздний звонок, вас беспокоит Виктория Неведова.

Я закусила кончик языка и нервно стиснула край кухонного стола, возле которого стояла.

Я была одна в доме. Время – начало одиннадцатого вечера.

Я понимала, что лучше отложить этот разговор до утра, но просто не могла сидеть без действий.

Анекин – трудоголик до мозга костей, я помню, мы же работали вместе. И обычно он «сегодня» домой не уходил, всегда покидал офис за полночь.

Я понадеялась на удачу, скрестила пальцы и набрала номер, который находился в моей телефонной книге. Мне оставалось надеяться ещё и на то, что за почти два года Анекин не сменил телефон.

Не сменил.

– Неожиданно, Виктория Игоревна, – после паузы произнёс он.

Я и забыла, какой у него потрясающий голос. Тягучий, сладкий, как мёд. Но при этом твёрдый, спокойный, уверенный.

Он никогда ни на кого не кричал, но умел говорить так холодно, что сердце из-за страха отказывало.

– Чем обязан? – добавил Анекин, и не подозревая, что я, прикрыв глаза, вслушиваюсь в его приятный голос.

Обычно я всегда знаю, что нужно сказать. А тут все слова вылетели из головы.

Я подумала, как он может отреагировать на мой звонок. Как пошлёт меня куда подальше. И решит, что я пытаюсь пользоваться нашим знакомством.

По-хорошему, мне следовало связаться с отделом кадров его фирмы, а не звонить прямиком Анекину.

– Хотела узнать, как ваши дела, – выдала я, сжав пальцами мочку уха и скривившись от досады.

Тишина в динамике.

Затем усмешка.

И голос, пропитанный сдерживаемым весельем:

– Вы явно не по этой причине звоните. Выкладывайте, что от меня нужно.

Ох, вот так сразу? Ну да, забыла, с кем говорю. Серьёзные мужчины не привыкли тратить рабочее время на пустую болтовню.

Что-то мне очень страшно стало.

Эх, ладно! Я уже позвонила, чего тянуть кота за хвост? Самое страшное, что может произойти – мне откажут.

Уверена, Анекин даже издеваться, унижать и оскорблять меня не станет. Это просто не в его стиле.

– Не хотите взять меня на работу? – выпалила я на одном дыхании.

Сердце быстро стучало в груди, я была напряжена до предела. Меня даже немного трясло от волнения.

– Я не рассчитываю на должность директора по персоналу, – торопливо продолжила я, – во всяком случае, сразу. Карьерный рост ведь никто не отменял? Меня устроит и должность пониже. Вы знаете, я ответственный специалист и...

– Я действительно это знаю, – перебил Анекин. Голос его утратил веселье и стал серьёзным. – Но разве вы не работаете с мужем?

Я медленно втянула губы в рот, глядя в никуда.

– Мы разводимся, – я очень постаралась сказать это легко и невозмутимо, но слова вышли глухими. – Меня точно уволят к утру.

Не зная, что ещё добавить, я замолчала.

Молчал и Егор Романович, видимо, обдумывая информацию.

Я уже вообще не надеялась на его положительный ответ или хоть какую-то помощь.

Но он серьёзно сказал:

– Вам придётся подписать договор о неразглашении конфиденциальной информации. Он будет действовать и после того, как вы решите уйти от нас.

Звучало как предупреждение. Почти как угроза.

Он решил, что мы с Анатолием всё это подстроили, чтобы выведать какую-то секретную информацию?

– Конечно, – спокойно согласилась я. – Никакого слива информации не будет.

– В таком случае, жду вас завтра у себя. Подъедете к семи.

Что, правда?

Я встрепенулась, не веря в свою удачу, но сдержала радость и сказала вполне сдержанно:

– Благодарю вас, Егор Романович. Спокойной ночи.

Он помедлил и как-то малость неуверенно сказал:

– Добрых снов.

Частые гудки.

Отключился.

Я нахмурилась, мысленно повторив его последние слова. Но тут же напрочь позабыла о них, широко счастливо улыбнувшись и пару раз подпрыгнув на месте.

Всё прошло куда лучше, чем я боялась. Похоже, меня берут! Правда, я не спросила, на какую должность, но это ведь и неважно. Главное, что к Анекину.

И подальше от Неведова.

Значит, завтра к семи. Хорошо, тогда сначала я поеду в офис, а уже потом – подавать заявление о разводе.

По-хорошему, нужно было идти спать. Вставать-то рано.

Но внутри меня продолжали клокотать эмоции.

Злость, обида, ненависть к Толику смешались с мрачной решимостью действовать.

У меня было не так много времени, а сделать предстояло многое.

С работой разобрались, уже хорошо. Про развод я тоже всё решила.

Жильё. Деление совместно нажитого имущества.

И, самое главное, уничтожение репутации и жизни моего пока ещё мужа.

От этих мыслей меня отвлёк резкий, почти истеричный телефонный звонок.

Я каким-то образом почувствовала, кто звонит, ещё до того, как увидела имя свекрови на экране.

Толенька пожаловался мамочке, как же иначе. И она звонит, чтобы надавать плохой невестке по жопе.

Что ж. Я долго её терпела и изображала хорошую девочку. Только бы не нервировать, а то у неё сердечко слабенькое. По её же словам. Ну и чтобы с Толей лишний раз не ругаться.

Но теперь, раз уж мы всё равно разводимся и меня массово признали сукой, зачем мне сдерживаться?

Я с чувством мрачного предвкушения приняла звонок.

– Ах ты шалава! – сразу, без приветствия и попыток ослабить мою бдительность, заорала свекровь.

– Вы ошиблись номером! – весело заявила я. – Вам следует позвонить сыночку!

– Тварь последняя! – взвизгнула женщина. – Сучка неблагодарная! Тебя в семью пустили, и вот твоя благодарность?! Говорила я Толику, что от тебя одни проблемы будут! Я говорила, что такому видному мужчине небезопасно с женщинами, вы все его только обобрать и хотите! Чтоб к утру тебя в моей квартире не было! Если увижу – вызову полицию!

Она отключилась, не пожелав выслушать всего, что я точно ей сказала бы.

Я тяжело дышала, чувствуя, как бешено сверкают мои глаза и растягиваются в кровожадной улыбке губы.

Хочешь свою квартиру? Небось ещё и решишь жить с сыночкой, чтобы его больше ни одна баба не обманула и не обидела.

Ну что же.

В моих силах превратить эту халупу в райское место!

Глава 7

Я включила музыку, надела лучшее платье и каблуки и отправилась прощаться с квартирой.

Под бодрый ритм из колонки первым делом я собрала свои вещи. Всё, что могла унести.

Потом зашла соседка Люда – узнать, по какому поводу так поздно музыка орёт.

– Я развожусь! – весело заявила я и очень вовремя вспомнила, как эта одинокая женщина тридцати лет любит комнатные растения. – Слушай, Люд, я не могу увезти с собой цветы, а свекрови их оставлять не хочу. Не заберёшь?

– С радостью! – тут же согласилась она и как-то странно улыбнулась.

Мне следовало заподозрить неладное, но я была слишком поглощена переменами в своей жизни.

Так что, когда Люда взяла пару горшков и ушла к себе, я не волновалась.

А когда она вернулась через пятнадцать минут с самой настоящей толпой женщин, мне оставалось только удивлённо хлопать глазами.

– Вы... чего тут все? – выдавила я в шоке.

Все мои соседки собрались на пороге моей квартиры. Я их всех знала. Совсем молодые девушки, зрелые женщины и даже старушки-подружки бабушки Люся и Валя.

Человек десять.

– Люда сказала, что Толик тебя из квартиры выставляет, – воинственно заявила Ксюша, она три года назад со своим придурком развелась и с тех пор бессовестно меняла мужиков и бед не знала. – Ты же не собираешься уходить тихо?

Они все молчали, выжидательно глядя на меня.

Так это не по мою душу дамы заявились.

Это – группа поддержки.

Я хмыкнула и снизу вверх обвела своё тело руками. Потом кивнула на квартиру, полную музыки.

– Это похоже на тихий уход?

Девчонки одобрительно заулыбались и заявили:

– Мы поможем!

Девочки – это... это просто девочки. Неудержимая сила.

Квартира наполнилась людьми и голосами.

А я уже через минуту поняла, что одна голова – это хорошо, а одиннадцать – катастрофа для всего живого.

Новую квартиру для меня нашли секунд за тридцать.

– У меня подруга переехала в Италию, у неё квартира в центре пустует. Я договорюсь, первое время поживёшь там. Или может вообще снимать останешься, – Алёнка подмигнула и убежала звонить по телефону.

Я осталась стоять и в шоке задаваться вопросом: неужели вот так легко бывает?

– Я мужа подниму, он твои вещи на новое место перевезёт, – пообещала Оля, наша многодетная мамочка и закоренелая домоседка.

– Что ты хочешь забрать?

– И что мы тут можем попортить?

Все вновь уставились на меня, ожидая распоряжений.

В силу образования и работы, я умела управлять людьми.

Но вместо этого смогла выдавить один-единственным вопрос:

– Девочки, почему вы мне помогаете?

– Тю, – бабушка Валя обняла меня за плечи, – Викуль, а как же не помочь хорошему человеку?

Девочки закивали.

– Ты и сама нас сколько раз выручала? Да и права бабушка Валя, хорошая ты. А мы, девочки, за хороших людей крепко держимся.

– Не то что мужики! – воинственно воскликнул кто-то.

И её тут же поддержали кровожадными возгласами:

– Да!

– Это точно!

– Для этих гадов ничего святого нет!

У меня слёзы на глаза навернулись.

Неужели достаточно просто быть хорошим человеком, чтобы фактически чужие люди вот так тепло и надёжно поддержали тебя в трудный момент? В момент, когда даже родная семья отвернулась.

– Сейчас будет истерика, – предупредила я, шмыгая носом.

Меня взялись обнимать и со смехом заверять, что на разводе жизнь не заканчивается. И я верила! Они так убедительно это говорили, что я не могла не верить!

– Пойдёмте лучше гадости делать, – с ухмылкой предложила бабушка Люся.

Это были поистине волшебные слова.

– Нам в подъезде точно не хватает занавесок. А у Толика так много рубашек!

– Бомжи в соседнем дворе мёрзнут, им бы тёплых вещей... например, из шкафа Неведова!

– А мать его – одинокая женщина. Ей бы мужика, чтобы свой нос в чужие семьи не пихала! А лучше не одного! Дайте номер, пойду оставлю её анкету на паре сайтов с эскорт услугами.

– И на Толика анкету создай!

Женщины – страшная сила.

До середины ночи мы... шалили.

Вопрос с квартирой решился, мои вещи тоже увезли, а мне взамен дали адрес, ключи и номер хозяйки.

Толик, сам того не зная, занялся благотворительностью.

Все его тёплые вещи действительно ушли к бездомным. Рубашки были порезаны и криво сшиты в подобие занавесок.

Его коллекцию маленьких машинок, которую он собирал с пятнадцати лет, мы отфоткали и выставил на продажу, а потом сгрузили в пакеты и запихнули в мою машину.

В батареи были засунуты замороженные креветки. Их же утопили в сливном бачке унитаза и спрятали среди труб под ванной, под матрасом в спальне и на шкафах.

Уже через сутки тут будет такая вонь, что никто даже зайти не сможет. А так как мы постарались, то и найти все источники запаха будет весьма затруднительно.

Все остальные вещи девочки разобрали между собой. Посуду, технику, домашний декор, даже парфюм Толика и продукты.

Можете называть меня мелочной, но я не собиралась оставлять этой семейке ничего, над чем я лично трудилась столько лет. Пусть лучше мои сковородки уйдут к тем, кто мне помог и кому не жалко было отдать кусочек себя.

Я уходила последней, чувствуя глубокое удовлетворение и усталость.

На часах было два ночи. Впереди меня ждали пара часов сна в новой квартире, старательные сборы и самое страшное – встреча с Анекиным.

Глава 8

Будильник прозвенел в пять утра.

Я, проспавшая три часа, чувствовала себя просто отвратительно.

Кое-как поднявшись, я добрела до ванной комнаты... В зеркало смотреть не надо было. Зря я совершила эту ошибку.

Из отражения на меня, сонно моргая красными глазами по очереди, смотрело что-то нечеловеческое. Русые волосы превратились в лохматую кучу, лицо опухшее, на щеке след от подушки.

– Не унывать, – велела я сама себе и сморщилась, услышав, каким хриплым был голос.

Так, ладно...

Кран, вода.

Холодная. Я постояла, подождала, но струя не теплела.

Тревога кольнула в копчик, заставляя резко выпрямиться.

Я выкрутила кран на максимум, поднялся шум, а из носика полилась ледяная вода.

Где горячая?!

Думая, что сошла с ума, я повертела вентиль туда-сюда, но ничего не поменялось.

Куда делась горячая вода в пять часов утра? Может, её и вчера не было? Я же ночью не проверяла.

– Нет-нет-нет, – умоляла я с отчаянием.

Но бог водопровода оставался глух.

Пришлось принимать ледяной душ.

Из плюсов: бодрит. И времени я много не потратила. Конечно, попробуй простой долго под этим кошмаром!

Как итог, собралась я тоже быстро, и уже к шести была полностью готова.

Но вот тут случилась вторая подстава – кофемашинка отказалась варить для меня живительный напиток.

– Ты издеваешься? – возмутилась я, тыкая в кнопку.

Издевательство прогресса напрочь игнорировало мои страдания.

Не дом, а кошмар какой-то!

Но мне в моём положении грех жаловаться.

Просто до семи утра я вряд ли где-то найду кофе. А, значит, и на встречу с Анекиным придётся идти с кашей в голове.

Вот же блин!

Но какой у меня был выбор?

В последний раз проверив себя в зеркале, я убежала из чужой квартиры. Лучше приехать на такую важную встречу раньше на двадцать минут, чем опоздать и краснеть.

Время я рассчитала верно, и у офиса Анекина оказалась без двадцати семь. Охрана внутри сурово остановила меня и спросила цель визита.

– У меня встреча с Егором Романовичем, – вежливо сообщила я, натянув профессиональную улыбку на лицо.

– Нас не предупреждали, – нахмурился усатый мужчина лет пятидесяти.

Да? Подстава.

– Позвоните и уточните, – посоветовала я, продолжая улыбаться.

Лёгкая нервозность куснула за плечи.

– У нас нет на вас времени! – попросту отмахнулся мужик от меня и быстро ушёл обратно за свою стойку.

Я удивлённо моргнула глазами. Вот так сервис!

Но уйти просто так я тоже не могла.

Взгляд метнулся на закрытые двери двух лифтов.

Нет, если я попробую пойти напролом, меня точно быстро скрутят и вышвырнут за порог.

Подавив вздох, я всё же закатила глаза и повернулась к стойке. Привстав на носочках, заглянула вниз и увидела ещё двух охранников.

Эти были помоложе и меня даже не замечали, напряжённо вглядываясь в экран компьютера. Один из них судорожно щёлкал мышкой.

У этой весёлой троицы точно что-то случилось.

– Мужчины, – позвала я, – свяжитесь с Анекиным. Мы договаривались о встрече!

На меня даже не взглянули.

– Нас точно уроют! – простонал тот, кто сидел за компьютером.

– Нас? – удивлённо хмыкнул его молодой товарищ, выпрямляясь. – На ночном дежурстве ты один сидел. Ты поломку прошляпил!

– Спал? – сурово спросил усач, нахмурив тёмные брови.

Парень за компом аж побледнел, в страхе вытаращив глаза явно на начальника.

– На пять минуточек глаза прикрыл, – виновато сказал он, сморщив жалобную морду. – Всё было нормально! А утром ни одна камера не пишет...

– У них резервное копирование в облако фирмы и в компанию, которая занималась установкой, – спокойно сказала я.

Мужчины, все трое, разом повернулись ко мне.

– Свяжитесь с системниками, они вернут сигнал на ваши мониторы, – добавила я убеждённо, постучала ногтем по столешнице и с нажимом напомнила: – Мне нужно к Егору Романовичу.

Троица медленно переглянулась, но усач потянулся к телефону.

– Егор Романович, тут... эээ...

На меня подняли вопросительный взгляд. Но не успела я назвать своё имя, как из динамика прозвучало спокойное:

– Пропустите.

То есть Анекин даже не уточнял, кто пришёл. Нормально.

Я кивнула охраннику и пошла к лифтам.

– Так может камеры не работают? – прилетело мне в спину.

Я обернулась и ткнула в угол потолка на камеру. Горящая красная кнопочка лучше меня говорила об исправности техники.

Мужчины больше не стали ничего говорить, а я вызвала лифт и уехала на верхний пятый этаж.

Дверь в кабинет Анекина нашла сразу – на ней висела табличка.

Я постучала, но ответа не последовало. Рискнув, заглянула внутрь и поняла, что перед кабинетом была приёмная.

Ого тут...

Такое ощущение, что внутри случился взрыв. Всюду валялись бумаги, коробки, папки, рулоны с проектами...

Я осторожно вошла, хмурясь. У Егора или не было секретаря, или тот крайне скверно справлялся со своими обязанностями.

Опа, кофемашинка!

Мне настучат по голове, если я заварю себе чашечку кофе? А если я попробую подлизаться и заварю ещё одну для Анекина?

В конце концов, вряд ли он пожадничает. Да и по нормам приличия он должен мне что-нибудь предложить.

Я подкралась к большой кофемашинке в кухонном уголке приёмной, нашла две чашки и запустила систему.

Именно в этот момент дверь распахнулась и из коридора залетел парниша с бешено вылупленными глазами. Судя по его взъерошенному виду и помятой одежде, он эту ночь не спал.

– Кофе? – сочувственно предложила я, разглядев его красные опухшие глаза.

Парень оглядывал завалы бумаг, судорожно сжимая дверную ручку.

– Мне нужны чертежи по торговому центру на Красноармейской!

Ничего себе запросы.

Я поставила кружки, нажала кнопку, и пока система с гулом делала кофе, пошла к рулонам.

Их тут были десятки. Пришлось присесть на корточки и развернуть парочку, чтобы посмотреть названия.

– Бери, – я протянула один из них парню, – это твой торговый центр.

– Ты уверена? – засомневался он, но бумагу взял, развернулся и облегчённо выдохнул.

– И этот твой, – я вытащила из кучи и передала ему ещё один свёрток, – и этот, держи ещё, и ещё, и вот ещё.

Я выпрямилась, а парень, прижимая к себе рулоны бумаги, удивлённо выдохнул:

– Ты их даже не разворачивала! Откуда знаешь, что они все мне нужны?

Я похлопала по одному из чертежей указательным пальцем.

– Да на них же метки. Видишь? Тут голубые, это один проект. Вон там ещё, – я указала на пол, – жёлтые, красные, зелёные. Бери и иди. Э-э, погоди-ка. А у тебя вообще к ним доступ есть?

Парень гордо выпятил грудь и заявил:

– Я старший дизайнер.