Сказка о Ване Дуркине.

— В общем. – начала Василиса – Подъезжаю на такси к его дому.

— К общежитию. – сразу не удержалась Лариса, и тут же замолчала.

— Подъезжаю на такси к его дому, – повторила рассказчица – а он круги наматывает около подъезда. И не в переносном смысле, а в прямом, ходит по часовой стрелке, под нос себе что-то бормочет. Увидел такси, встрепенулся, встал как вкопанный.

— Ну. – вся, дрожа от нетерпения, воскликнула Лариса Осетрова, — всем нутром чувствую, что-то необычное, и потому безумно интересное.

— Дальше всё пошло как всегда. Улыбнулись друг другу, обнялись. Он повёл меня к себе. Шёл по лестнице впереди и постоянно оборачивался. Рассказывал, что вырос в этом общежитие. Раньше с мамой жил. У них две комнаты в секции. Год назад она уехала к себе на родину, в среднюю полосу. Не помню точно. Он говорил и будто извинялся за обшарпанные и разрисованные стены в подъезде, за грязные подоконники, на которых валялись пустые бутылки с окурками. Сам то он без вредных привычек, а живёт в этом убожестве.

— Хотел бы, переехал. – опять перебила Лариса.

— Да не суть, дома чисто. Но ощущение, что мама его не уехала, а вышла прогуляться на минуту. Не знаю, как объяснить. Не мужская рука в доме, а её, женская. Видно, что, он за этот год ничего не поменял и не переставил. Мы, когда к нему пришли, он повёл меня во вторую комнату, говоря, что первая — мамина. Я его спросила: «Она же уехала?». Ваня ответил, что по привычке так сказал.

— Знаю я таких мужиков. От родителей уедут, а в голове, всё с ними живут, советы раздают.

— И мне так показалось. Но это ещё не всё. Сели. Я бутылочку вина принесла. Он давай по ящикам шарить. Не знал, чем пробку открутить. Побежал куда-то. Вернулся грустный, но со штопором. Рассказал, что сосед постоянно его молоко из холодильника пьёт. Да, ещё сыр принёс. Коробку конфет достал. Подготовился, значит.

Выпили вина. У Вани лицо покраснело. Но ничего, стал раскрепощённее, а то натянутость чувствовалась, понимаешь. Как по телефону.

— Какой он вообще из себя? Этот твой Ваня Дуркин.

— Обычный парень. Ростом ниже меня. Метр семьдесят где-то. Разговор после выпитого легче пошёл. Работает почтальоном.

— Почтальоном? Сильно. – иронизировала Лариса.

— Не смейся. Он рассказывал, что ему утром звонили. Обещали повышение. Только пока не знает, в чём оно заключается. Сказал, что завтра всё уточнит, когда на работу выйдет. Вообще, Ваня — парень неплохой. Добрый, внимательный, обходительный. Не курит и не пьёт. Что тоже плюс, в наше время. Умный опять же. Но больно он какой-то хороший. Ваня ещё ребёнок. Ему, не жена нужна, а мать очередная. У него даже голос мужской, но слова по-детски произносит, обиженно и под нос. А ещё у него большая залысина на голове, а по затылку, чёрные волосы с проседью растут. Как подкова. У физрука в школе такая причёска была, помнишь?

— Конечно. А дальше, что было? Не томи.

— Мы выпили ещё по бокалу. Ваня продолжил рассказывать свою историю, как они с мамой на юг ездили отдыхать. Вдруг он услышал, в коридоре дверь чья-то открылась. Ваня вскочил и выбежал. Вернулся через пять минут бледный, но довольный. Потом сидим, задумался. Молчит, всё на дверь поглядывал. Показалось, боится чего-то. Мне тоже стало неуютно. «Ладно говорю, я домой поеду. Хорошо сидим, да поздно уже». Ваня даже обрадовался. Забегал, начал вещи подавать. Выглянул в коридор, убедился, что никого нет. Проводил до улицы. Пожал руку. И не дождавшись, когда приедет такси, занырнул обратно в подъезд.

— И вправду странный, этот Ваня. Что поделать — Дуркин.

— Подожди ещё. Я только домой приехала. Звонит. Оказывается, с мамой успел поговорить. Рассказал, обо мне. Выбор сына ей понравился. Ждёт личного знакомства. Это вообще, как понимать?

— А так. Была Василькова, а станешь Дуркиной. И такими темпами, очень скоро. Как только его мамаша обратно приедет. Свататься.

— Смейся, смейся.

Разговор свернул в другую сторону. Кто, когда на ком женился, и какая после свадьбы доставалась фамилия.

Василиса любила свою фамилию – Василькова. Чувствовала в ней родной и невинной. Представить, что она сменит её на Дуркину, было просто немыслимо, а по телу пробегали крупные мурашки.

4. Мираж счастливой жизни.

Секундная стрелка часов отбивала такт мирно и спокойно: тик-так, тик-так. Она никуда не торопилась и уж точно никуда не опаздывала. В её распоряжении была целая вечность. В распоряжение Вани Дуркина оставалось всего четыре часа, как прозвенит будильник. После придётся встать и собираться на работу. Ваня всё время ворочался, то становилось жарко, и он скидывал с себя одеяло, то холодно, тогда закутывался обратно, по самое горло. Счастлив человек, положив голову на подушку, мгновенно проваливается в глубокий сон, а утром бодро открывает глаза, сладко потягиваясь. Такому человеку неведомы постоянно крутящиеся, стучащие и звенящие беспочвенные переживания, мешающие уснуть в положенное время.

Ваня редко страдал бессонницей. Из-за чего ночь тянулась и часто замирала.

— Три часа ночи. – вздохнул Дуркин и в очередной раз повернулся на другой бок, в надежде, использовать оставшееся время для сна. Но сон не приходил, как не приходит ко всем людям, у которых голова забита тяжёлыми воспоминаниями прошлого или мучительными фантазиями будущего. Для того чтобы выспаться, времени оставалось слишком мало. А вот так, просто лежать с открытыми глазами и думать о прошедшем, времени было хоть отбавляй.

— Побыстрее бы утро! — бормотал Ваня. «Можно отвлечься на домашние, а потом на рабочие дела».

Два дня назад он чувствовал себя победителем жизни. Сколько лет он мечтал о тех вещах, разом произошедших в один день. Сначала позвонили с работы, и не кто ни будь, а сама Маргарита Валерьяновна. Ваня находился на выходном, занятый домашними хлопотами, перед свиданием с девушкой, красота которой не встраивалась в его самые смелые фантазии. А здесь наяву, без обмана. У него дома и такая красавица. Для чего звонит руководство, да ещё в выходной день? Не иначе как вызвать на работу. Ваня никогда не перечил Маргарите Валерьяновне. По правде, он и не умел это делать. Дрожа от страха перед начальством и от злобы на самого себя, что поддался и взял трубку, он услышал, что-то не укладывающиеся в голове. Его не вызывали на работу, не ругали за плохо сделанную работу, а, подумать только, предложили новую работу, с повышением в должности и наверняка в зарплате. Пробормотав сбивчивое, невнятное согласия, он положил трубку. Выдохнул. Первое чудо произошло. Ваня поднялся выше на одну ступеньку социальной лестнице. Конечно, Дуркин ждал этого. Не до старости же работать почтальоном. Но он не думал, что подобное происходит так просто, по телефону.

Второе чудо пришло, точнее, вышло из такси. Василиса оказалась прекрасна. Не находя себе место дома, он ждал на улицу. От подъезда отходить не стал, боялся пропустить свою новую знакомую. Нервы не давали спокойно стоять на одном месте. Чтобы отвлечься, Ваня принялся ходить кругами, проговаривая слова приветствия, вперемежку с комплиментами и заранее приготовленными шутками.

Сейчас в кровати Ваня Дуркин вспоминал, как ему было стыдно за внешний вид дома, прожив в нём с самого рождения. До встречи с Василисой грязь, копившееся годами, не бросалась в глаза. Купленные на последние деньги — с сыр и конфеты, отлично подошли к бутылке вина, принесённой гостией.

Ваня не пил алкоголь по двум причинам. Во-первых, захмелев совсем, не умел себя вести, а во-вторых, на следующее утро, мучился головной болью и потерей аппетита. Но в такой день и с такой девушкой он не мог не выпить.

— «Странно. – думал Ваня, заложив руки за голову. – благодаря вину, наш с ней разговор пошёл лучше. Без алкоголя свидание закончилось бы гораздо раньше. Но зачем этот Гоша вышел из своей комнаты в самый неподходящий момент. И вообще, зачем он существует на этом свете?»

Ваня боялся Гошу на зверином, каком-то инстинктивном уровне. Но захмелев, страх притупился, и он побежал на кухню, высказывать этому огромному чудовищу, всё, что накипело за годы совместного проживания в секции. В особенности его задело, в очередной раз, выпитое молоко.

Владения Вани Дуркина вмещали в себя целых две комнаты, для большого, дребезжащего холодильника места не нашлось. Конечно, можно выбросить маленький стол, на котором стоит мамина швейная машинка. Он как раз поместиться, и проблема уйдёт сама собой, но это же мамины вещи. Какое он имеет право всем эти распоряжаться?

— Ничего, сынок, главное терпение. Ты взрослый мужчина, не сто́ит обращать внимание на дураков. Гоши ничего не докажешь. Лучше с ним не связываться. Ты у меня мальчик добрый и интеллигентный. Вот женишься, продашь комнаты, купите себе отдельную квартиру. Глядишь, найдётся место и холодильнику. А пока потерпи. Не связывайся с ним, не нужно. – часто успокаивала по телефону Валентина Дуркина сына.

Но Ваня связался, да ещё как связался. Преградил дорогу, накричал на великана и ушёл. В этот момент Ваня чувствовал себя настоящим мужчиной. Он и раньше, конечно, относил себя к сильному полу, но впервые примерил словосочетание: «настоящий мужчина».

Вернувшись в комнату к Василисе, пелена, как, впрочем, и алкогольный дурман пропали. Адреналин может как вскружить голову, так и протрезвить. На место героизму пришёл страх. Гоша, находясь в гневе, а это случалось часто, крушил гипсокартонные стены, орал на приезжающих полицейских и лез в драку. Что же он сделает с соседом, посмевшим вступить в открытый конфликт? Ваня не знал, да и не хотел знать. Хотя тот факт, что Гоша, не размазал его по стене, служило хорошим предзнаменованием. В животном мире так, если вышел в схватки победителем, даже физически сильнее противник отступит. Может, Гоша тоже подчинился, этому древнему правилу? Ваня точно не знал.

Когда Василиса ушла, Дуркин не смог сдержать эмоций. Чтобы сбросить разрывающее его внутреннее давление, он, естественно, первым делом позвонил маме и всё рассказал. Умная женщина Валентина Дуркина пожурила сына за выпитый алкоголь, отругала за разборку с Гошей, порадовалась за встречу с девушкой и похвалила за возможное повышение. Хотя, зная Маргариту, она усомнилась в последнем, но вера и любовь к сыну, смыли неприятные мысли. Почему, в конце концов, Ванечка не может дорасти до оператора почты, а в дальнейшем стать начальником той самой почты.

Но первый, опьяняющий во всех смыслах день прошёл. На смену, как и подобает, пришло похмелье. Утром Ваня обнаружил в холодильнике пустую коробку из-под молока. Днём он понял, что повысят не его, а только время рабочего дня. А прибавка к зарплате не увеличит доход. Василиса, после непродолжительного свидания не брала трубку и не отвечала на СМС сообщения.

Видимо, и вправду люди говорят: «Чудес на свете не бывает». В эту бессонную ночь Ваню Дуркина мучило не то, что Гоша выпил молоко, он делал это и раньше; и не то, что на почте, обманом, заставили выполнять больше обязанностей, это происходило и раньше; и даже не то, что ушла, и, по всей видимости, навсегда Василиса, Ваня был одинок и раньше. Его мучили и не давали спать другие мысли. Впервые за всю жизнь он хоть и на пару часов, но всё же прикоснулся к реальности, о которой мечтал, сколько себя помнил. Всё случилось и всё исчезло в один день. Поведение без страха, социальное положение и обоюдная симпатия, с такой красавицей, как Василиса – это всё, чего он хотел. И вот этот мираж, посияв на горизонте, растворился, так же быстро, как и возник. Почувствовав сладость взрослого, свободного поведения, стало ещё сложнее прозябать в пресном и бесцветном настоящем.