Развод. Новая жизнь под старой крышей

Мама называла это заботой, но меня её поведение уже откровенно бесило. Мне двадцать пять, я не нуждаюсь в пристальном контроле каждого своего шага. Но попробуй объясни это матери.

Ещё и Андрей прицепился. Вот какое ему вообще дело до меня? А насел, ещё и оценку моей жизни дает. По-моему, соседям так не полагается делать.

– У тебя, наверно, дети, вот ты и включил отца, – примирительным тоном предположила я.

– У меня нет детей, – ровно ответил Андрей. И тут же хмыкнул. – Есть целый офис сотрудников. Некоторым из них по шестьдесят лет, но ведут себя, как дети. Я должен следить за выполнением задач, для чего важно заботиться о здоровье сотрудников. Если бы я узнал, что кто-то из них сутками не спит, я отправил бы его на лечение, в отпуск или, в крайнем случае, уволил.

Вот как. Ну, теперь мне стала понятнее его реакция на мои слова.

Однако его привычки в общении с сотрудниками – не моя проблема, я не нанималась это терпеть и напомнила об очевидном:

– Я на тебя не работаю.

В город мы въехали молча.

– Оставь меня здесь, – попросила я после первого же светофора.

– Скажи, куда тебе нужно, – велел Андрей.

И я запоздало услышала в его голосе командные нотки. Да, он явно привык руководить и приказывать.

– Тут рядом дом моих родителей, я к ним.

– Куда ехать?

Андрей не отстал, пока не привёз меня к самому подъезду.

– Спасибо большое, – я криво и немного нервно улыбнулась ему и попыталась выйти из машины.

– Лили, – остановил меня Андрей, когда моя рука легла на ручку дверцы.

Я молча посмотрела на него, он ответил мне таким же молчаливым взглядом, а секунд через тридцать всё же негромко сказал:

– Я не хотел обидеть тебя.

Я улыбнулась и успокоила:

– Я знаю.

Он безэмоционально улыбнулся в ответ, и я всё же выскользнула на улицу. Пришлось идти к родителям, потому что Андрей не стал уезжать, пока я не скрылась за дверью.

Странный он какой-то. Чрезмерно ответственный. Я к такому не привыкла. Во время замужества на меня практически всем было пофиг, Костя просто не интересовался моей жизнью, а мама считала, что я под опекой мужа. Может, поэтому я сейчас так остро реагировала?

Несколько часов я моталась по городу, тратя то деньги на такси, то время на автобусы.

В итоге домой поехала на такси, сгрузив на заднее сидение несколько вёдер эмалей, лаков, средств для обработки.

Ещё купила уличные светильники, выключатели и провода – папа по телефону объяснял, что нужно, и обещал завтра приехать и сделать мне освещение на террасе. В сад, которого пока толком не было, накупила фонариков на солнечных батарейках. Ещё мешок земли, удобрения, цветочные горшки и разных семян с цветами.

Гад-таксист даже не вышел, так что мне пришлось самой таскать тяжёлые покупки на террасу. Мог бы и помочь, я всё же хрупкая слабая женщина! Вот же мужики пошли.

Жутко устав, я сразу же завалилась спать.

И не сразу поняла, что за шум доносится с улицы.

Сонно сев, растёрла лицо ладонями, прислушалась.

Кто-то стучал в мою дверь. Громко, требовательно, кажется, кулаком.

Перепугавшись так, что мигом проснулась, я на всякий случай схватила телефон, готовая сразу звонить в полицию. Поднявшись, шмыгнула к окну, осторожно отодвинула занавеску.

У забора стояла незнакомая мне серебристая машина. Явно не новая, но состояние хорошее.

Может, кто-то из соседей подъехал познакомиться? Только стучали как-то зло... или я просто придумываю и у человека всего лишь рука тяжёлая.

Вздохнув и не выпуская телефона, я всё же пошла открывать.

И чуть не грохнулась прямо на пол, увидев, КТО стоял на моём пороге.

– Ты что, не хотела меня впускать? – раздражённо бросил... Костя, мой бывший муж.

Я открыла рот, а он без разрешения вошёл и зло сообщил:

– Дело есть.

Глава 6

Я была настолько шокирована появлением бывшего, что просто стояла с открытым ртом и изумлённо смотрела в его напряжённое лицо.

На меня Костя не смотрел.

Он поджимал губы, хмурился, сжимал кулаки, стоял напряжённый в двух шагах от двери и осматривал дом, которого, похоже, даже не видел.

Его мысли были далеко отсюда.

А я знала его достаточно хорошо, чтобы понимать: что-то случилось.

– И что ты натворил? – справившись с эмоциями, гневно выпалила я.

И тут же пожалела о своём вопросе. Мне не следовало спрашивать, даже если я злилась. Мне нужно было выставить его вон и сказать, что я не буду ему помогать.

Но теперь уже было поздно.

– У меня проблемы, – Костя затравленно посмотрел в мои глаза.

С надеждой, почти мольбой.

Даже понимая, как странно это звучит после моего прошлого вопроса, я всё равно сказала:

– Мне плевать, разбирайся сам. Пошёл вон отсюда.

Он даже не пошевелился и проигнорировал дверь, которую я пошла и недвусмысленно открыла.

– Лили, – напряжённо позвал Костя, сжимая кулаки. – Я влез в долги.

Кретин!

– Мне нет до этого дела, – моё напряжение росло, но я отчаянно сохраняла внешнюю решимость.

Я испугалась. Вот честно. Костя не знал, что я купила дом. Я ему не говорила, и никто из моих не сказал бы, они все дружно презирали этого человека.

Откуда он узнал адрес? Как он нашёл меня?

Как мне его выставить? Он физически сильнее... А я здесь совершенно одна.

– Лили, мне нужна твоя помощь, – с нажимом произнёс он.

И подтверждая мои худшие опасения, Костя взялся за дверь, легко вырвал её из моих рук и закрыл, отрезая нас от улицы.

Я отошла от него подальше и сложила руки на груди.

– Я не буду тебе помогать.

– Пожалуйста, – он шагнул следом, умоляюще глядя в мои глаза. – У меня большие долги, меня... ждут серьёзные проблемы. Эти проблемы бандитской наружности и на чёрных тонированных машинах. Они просто убьют меня, если я им всё не верну.

Он сделал ещё шаг, вдруг оказался вплотную ко мне и стиснул пальцами мои плечи.

Я зашипела и попыталась отшатнуться, но Костя не отпустил.

– Лапшу мне на уши не вешай! – огрызнулась я, с яростью глядя ему в лицо. – Кому ты нужен, чтобы тебя убивали? Мы не в девяностые живём, за долги у тебя арестуют имущество и доходы, и будут максимум изводить звонками и визитами домой. Убери руки!

Он стиснул пальцы ещё сильнее, вызывая боль, и с мольбой подался ближе к моему лицу.

– Я лишусь работы и останусь на улице, Лили. Мать... она не переживёт такого позора.

– Это твои проблемы! – я толкнула его в грудь, наконец заставила меня отпустить и отошла на пять шагов. – Сам наворотил, сам и разбирайся! Я тебе не служба спасения!

– Только ты можешь мне помочь, – он упрямо шагнул следом.

– У меня нет денег! – я раздражённо развела руками.

И тут этот урод выдал:

– У тебя есть дом.

Я от его наглости даже дара речи лишилась. А Костя, решив, что это я задумалась над его предложением, сделал ещё шаг ко мне и торопливо продолжил:

– Продай дом, этих денег хватит, чтобы я всё вернул. Ты пока поживёшь у меня, клянусь не выгонять тебя, пока ты не заработаешь на новый дом. Мы всё же не чужие люди друг другу...

У меня медленно открылся рот.

Я... это... вообще-е-е!

Это насколько же надо быть поехавшим эгоистом, чтобы на полном серьёзе такое предложить? Так ещё и «пока ТЫ не заработаешь на новый дом»!

– То есть, возвращать мне деньги за дом ты не собираешься? – в шоке уточнила до основания души потрясённая я.

Костя скривился.

– Мне придётся несколько лет копить и во всём себе отказывать, чтобы вернуть тебе эти деньги. Вместо этого ты будешь бесплатно жить у меня. Согласись, это честно.

Я протянула руку, взяла со стола чашку с недопитым, давно холодным чаем, замахнулась и резко швырнула её в Костю.

Он не успел уклониться, она ударилась о его плечо.

– Ай! – рыкнул бывший от боли, а чашка упала на пол и каким-то образом не разбилась.

Правда, всё теперь было в чае, в том числе и Костя.

А я схватила с плиты тяжёлый металлический чайник, сжала в руке и в ярости велела этому уроду:

– Пошёл вон из моего дома!

– Лили, ты чего? – опешил он, перестав потирать ушибленное плечо.

– Сам со своими проблемами разбирайся! – рявкнула я. – Или Анфисочку свою попроси квартиру продать! Урод! Пошёл вон отсюда! Если я тебя ещё раз у своего дома увижу, я тебя живьём закопаю, скотина!

Я орала, как сумасшедшая, страшно размахивала чайником, заливая пол водой, и резко попёрла на Костю.

– Дура! – заорал он, отпрыгивая от меня и сбегая на улицу.

Уже там, убегая к машине, он орал на всю деревню:

– Тебе лечиться надо, придурошная! Надо было переезжать не в деревню, а в дурку!

А уже за забором, распахнув водительскую дверь, он остановился, посмотрел мне чётко в глаза и с ненавистью отчеканил:

– Я совершил самую страшную ошибку в своей жизни, когда женился на тебе. Одно радует: такие твари, как ты, обречены жить в одиночестве всю жизнь.

Я, застыв по центру между террасой и калиткой в момент, когда Костя убежал за забор, молча размахнулась и изо всех сил швырнула в него чайник. Он даже без воды был тяжёлым, и от удара о крышу у машины откололась краска и остались царапины.