Он любит только пиво и магию

Таким встретил двор наивного Сонга, и таким он был для него, пока он не подслушал разговоры старых придворных. Они спорили, кому он достанется, чьей семье он будет полезнее, и как возвысится тот или иной клан от наличия в нем мага. Спорили родители увивавшихся за ним девушек, девушек, которые, как он думал, были глубоко влюблены в него, и которым он так боялся разбить сердце, выбрав одну. Это немного отрезвило Сонга и он стал с большей осторожностью относиться к своим придворным контактам, решительно отказав всем тем девушкам. Однако, попытки женить его не прекращались. Некоторые родители не шли на подобные уловки, а прямо предлагали ему брак со своей дочерью, расписывая достоинства девушек как на базаре. Они не принимали его отказа и предлагали на девушек хотя бы посмотреть, поговорить с ними, прежде чем отказываться – и он смотрел, не решаясь отказать. В конце концов, он не имел ничего против этих девушек – так он думал поначалу.

Но уже после пары встреч он начинал питать отвращение уже к этим девушкам. Эти напыщенные, надушенные, наряженные красивые игрушки – они вели себя высокомерно, как будто бы они хоть что-то представляли собой в свои 16 лет. Обычная такая девушка за всю свою жизнь никогда не уходила дальше дворцового сада, не видела никого, кроме приближенных короля и королевы. И вот они презрительно морщились, когда Сонг говорил что-то из мира простых людей, ждали от него, что он будет им везде подавать руку, переносить через преграды, дарить подарки… Они действительно требовали подарков, они обижались, что он, Сонг, не пишет им стихи и не превозносит их как богинь! Да кто они такие? Сонг знал себе цену: он был герой войны, он был уникальный маг, да черт побери – он смог отрастить себе оторванную ногу – из выживших магов не было ни одного, кто был бы способен восстанавливать части тела. А еще он познал и страх, и боль, и кровь, и грязь, а они? Что видели эти девчонки в своей жизни, что они умели, чтобы считать самих себя – высшей наградой?

Окончательно возненавидел он придворных дам после одного случая. Одна девушка со своими родителями слишком настойчиво пыталась его женить, а когда он отказался – пригрозила ему скандалом. Скандал действительно был: его обвинили в растлении этой девицы и потребовали короля пожаловать этот брак, чтобы скрыть позор. Сонг потребовал медосмотра – и медосмотр был назначен. Конечно, родители девицы позаботились, чтобы на медосмотре она не была девицей, однако неожиданно медосмотр подтвердил невиновность Сонга. Чего стоит магу, способному отращивать конечности, незаметно восстановить девственность наглой девчонки? Скандал обрушился на семейство несостоявшейся жены, а маг злорадно торжествовал, однако с тех пор зарекся иметь дело с придворными незамужними девушками.

Несколько недель все шло хорошо, но потом к нему на приватный разговор начали приходить более возрастные дамы с деликатными просьбами. Восстановить девственность: им, опозорившимся в юности, или их опозорившимся дочкам…. Гнев и омерзение начали поглощать Сонга при взгляде на придворных дам вообще: они были готовы шантажировать, клеветать, торговать собой, а теперь решили посчитать его своим придворным женским врачом, и при этом они считали себя богинями, которым должны поклоняться мужчины? Сколько благородных мужчин погибло на войне, скольким он не успел сложить вывороченные кишки обратно в живот, тогда как эти паучихи сидели во дворце, жеманно утирая уголки глаз кружевным платочком, проливая скупые слезы за погибших, а теперь они хотят использовать его уникальные способности к восстановлению чтобы скрыть разврат, которому они предавались, пока лучшие люди страны гибли?

Сонг стал избегать придворных дам и чиновников, стал нелюдимым, а расслабиться уходил исключительно в город к простым людям. Простолюдинки были более бесхитростными: они искренне восхищались его красотой, его волосами, его подвигами и его фокусами, они с радостью шли с ним в постель, не думая о последствиях. Но рано или поздно и они начинали хотеть замуж, становились раздражительными и капризными. Когда он в очередной раз получал укор в том, что на него потратили лучшие годы жизни – он расставался со своими пассиями, восстанавливая им девственность, если они того хотели.

Он сам задавал себе вопрос – почему он не женился ни на одной простолюдинке тогда? Он не имел ничего против семьи, мало того, с возрастом он скорее все больше подумывал, что кто-то ему нужен, но… Восторженные дурочки так же не задерживались в его сердце, как и напыщенные дуры. Конечно, никто в их стране не запрещал девушкам быть умнее, но многие смотрели на это так – а зачем? Если женщине суждено стать хранительницей очага, и навсегда привязать себя к дому – то зачем давать ей крылья? Хотя, впрочем, были в их стране и другие женщины. Стремившиеся по карьерной лестнице вверх, занимавшие крупные чиновничьи должности – их было мало, им было трудно, очень трудно возвыситься, преодолев осуждение семьи. Наверное, подругу сердца стоило искать среди таких – но у Сонга не было с ними контактов. Они были заняты своим делом, своей мечтой, и не вились у его ног.

Так что, с этой точки зрения, подложить под него умненькую девочку, мечтающую о магии – хороший ход, очень красивый. «Может, и стоило бы дать советнику шанс», – подумал Сонг, но тут же вспомнил, как его пытались женить во все прошлые разы и еще больше разозлился. «Ну ладно же, еще посмотрим, кто кого переиграет» - хмыкнул он и отхлебнул еще пива.

Глава 4. Магия

Муа училась очень усердно, и сколько бы Сонг ни искал, он не мог найти, к чему бы придраться, от чего раздражался еще больше. По правде говоря, девушка не просто очень усердно училась, она за месяц изучала программу, рассчитанную на 6-9 месяцев. Скорее всего, она также много практиковалась в свободное время, и магу действительно не к чему было прицепиться. В конце концов, он немного остыл: учиться магии очень трудно, и, даже если эта девушка терпит эти лишения для того, чтобы впечатлить его, она все равно терпит эти лишения и очень старается, и это уже выгодно отличает ее от тех девиц, которые требовали поклонения от него.

«Значит ты настолько хочешь замуж?» - усмехнулся маг мысленно, смотря, как девушка, изнывая от напряжения и концентрации, пытается провести 148-ю линию сельскохозяйственной печати. При должной сноровке с помощью этой печати можно вырастить одно из распространенных сельскохозяйственных растений с нуля до спелости, но эта магия отнюдь не была простой. Для этого нужно было на зубок вызубрить состав семени интересующего растения, а также неплохо уметь представлять все этапы роста растения, при этом проводя линии печати с учетом всех характеристик окружающей среды. Он подсунул Муа эту магию ради интереса, думал, что сложность оттолкнет ее и она попросит поучить сначала что-то другое – но она упрямо не сдавалась.

-Можешь отпускать, ты уже ошиблась, - бросил Сонг, указывая на неровный изгиб энергии в последней полосе.

Девушка без сил опустилась на землю, развеяв недоделанную печать и тяжело дыша, будто она бежала спринт. Да, магия была тяжелым трудом.

-Смотри. - Сонг по-быстрому нарисовал 148 линий печати. – Вот эти – были правильные, а вот тут, – он провел 149 линию, - нужно было вести от семнадцатой к пятьдесят первой, потому что сейчас у нас середина дня. Потом делаешь завершающий внешний круг, - он обвел печать ровной окружностью, - и у тебя готова статическая печать. Сейчас в земле у тебя есть живое семя, чтобы его прорастить тебе нужно динамически вести вниз вот эту линию – линию корня, линию толщины стебля нужно расширять, но не сильнее, чем удлиняешь линию длины стебля, пропорция должна сохраняться 1 к 27, отклонение не более чем на один. При разрастании растения у него должны появиться дополнительные стебли – на каждый дополнительный стебель – тоже печать, но не все 150 линий, а только 51, линии размера, цвета и формы листа добавляем к печатям на каждый листик, который должен появиться. Если попросят вырастить здоровое дерево – будешь делать тысячи листов, и все они должны быть правильные и при этом поместиться на печати соответствующего стебля. Дальше – зацветание, эту печать ты еще не проходила, так что пока что только покажу тебе демонстрацию.

Сонг уверенно нарисовал семь штук дополнительных печатей в куче печатей, которые он уже нарисовал, и на распластавшемся на земле проросшем растении гороха появились семь несмелых белых цветков. Радость, нетерпение и восторг – они всегда возникали в его душе, когда он делал красивую магию, и даже сейчас он незаметно для себя уплыл от обучения этой девушки, от дворца и их интриг. Все, что он чувствовал – биение жизни растения, для которого он собирал из окружающей среды влагу и питательные вещества, он наслаждался течением времени в гибком стебле, а цветы медленно сменялись сначала неуверенными завязями, а потом завязи-стручки все крепли, крепли, и по мере наполнения горошин вкусом и сладостью Сонг сам ощущал сладость окружающей жизни, и круговорот природы, и восторг все больше подступал к горлу… Он умел контролировать эти эффекты, он привык, и всегда скрывал их. Он не рассказывал девушке, как будоражит кровь магия, как она поднимает на самую вершину наслаждения. Если она сможет сделать эту магию – она сама все узнает. Вырастить растение – это гораздо более сложная магия, чем взорвать вражескую пушку или голову. И тем не менее, ее отец – его начальник, причислил сельскохозяйственную печать к гражданской магии и назвал ее более простой. Потому что – подумаешь, горох, вот взрыв…

Сонг осторожно опустился на корточки перед здоровым спелым горохом и потрогал прохладную матовую кожицу.

-Ваша магия, она… - Девушка подняла на него усталые глаза.

-Слишком сложная, да? – Усмехнулся Сонг, чувствуя одновременно и торжество, и досаду от того, что удалось оттолкнуть эту девчонку от сложной магии.

-Слишком прекрасная… - Вздохнула Муа. – Я буду стараться.

Они немного помолчали над растением гороха.

-Учитель, я хотела спросить…. Ведь жизнь животного не сильно отличается от жизни растения? Значит, в теории, можно так же с нуля вырастить и животное, и даже… человека? – Девушка смотрела на него усталыми, но внимательными и полными надежд глазами, и Сонг от этого почувствовал себя немного печально.

-Если бы я мог вырастить человека, то лучшие люди земли не гнили бы сейчас в ней…

-А в чем принципиальное различие?

-Ну, главное отличие – это мозг. Слишком сложная и неустойчивая структура. Мой учитель говорил мне, что будто бы был один маг, который смог вырастить себе кота магией, но кот все равно сошел с ума и бросался на всех, не понимал, как есть, не различал расстояний и вскоре умер. Так что единственный удачный эксперимент – и тот неудачный. Вот вырастить жареных куриных ножек на обед – это я могу, жаль только, что энергии на выращивание пищевых продуктов я потрачу больше, чем получу, когда их съем. Все-таки закон сохранения энергии никуда не делся. Ты и сама это чувствуешь – сколько сил ты потратила, а доделать гороховое зерно не смогла. Так что эта магия имеет смысл, если, например, сгорели посевы, и нужно накормить людей, или нет семян для засева поля на следующий год, но выращивать пищу надо естественным образом. Да, у мага есть огромный резервуар неучтенной энергии, которую он тратит на свои заклинания, но этот резервуар не бездонный. Легко кинуть с помощью магии в отца золотой подвеской, а сделать что-то настоящее – очень непросто.

-Учитель, правильно ли я понимаю, что если можно вырастить куриные ножки, то можно и человеческие части тела? Можно вернуть людей в строй? Вы когда-нибудь делали такое?

Сонг усмехнулся и сел на землю. Он быстро сбросил сапоги и носки с двух ног и протянул голые ноги к Муа.

-Вот, смотри. Какая нога настоящая, а какую я себе отрастил заново?

Муа задумчиво рассматривала ноги.

-Можно?.. – Неуверенно спросила, наконец, девушка.

-Пожалуйста-пожалуйста! – Развеселился Сонг с интересом наблюдая, как она будет определять.

Девушка осторожно подняла его штанины выше лодыжек и уверенно показала на правую ногу.

-Вот эта - ненастоящая?

-Обижаешь, они обе настоящие, но да, эта – выращенная, ты права. Как поняла?

-На ней нет волос?

Сонг расхохотался. Да, когда он, лежа в воронке от пушечного ядра, отращивал себе ногу, пытаясь не свалиться в бред, не уснуть и не отвлечься, его не волновала подобная мелочь, как волосы на ноге. Кости, мышцы, сосуды, кожа, кровь… Он не забыл сделать потовые железы, поры, но о волосах на ноге – даже не вспомнил. Возможно, потому что ему было 14 лет, и тело его было не таким уж развитым в то время, поэтому о том, что на ногах у мужчин обычно бывают достаточно заметные волосы – он даже не вспомнил, и получил навечно лысую ногу.

-А вы… Вы ей все так же ощущаете, как прежде? – Неуверенно спросила Муа, легко проводя рукой по его ноге.

Сонг мог бы посчитать этот жест за кокетство, однако в глазах Муа не было никакого намека, ни на кокетство, ни на какую близость: по этим глазам он мог бы поклясться, что она гладила его ногу исключительно из профессионального интереса.

-Ощущаю все точно так же, как ощущал бы нормальной, но лысой ногой. – Ответил он и обулся. – Ладно, ты, наверное, уже устала. Может, пойдешь домой?

-А можно мне еще немного попрактиковаться на этой поляне?

-Ты на ногах не держишься, а у меня дела. Ты можешь попрактиковаться, но я помогать тебе не буду. – Ответил Сонг, одергивая кафтан.

Сонг задумчиво брел по дворцовым коридорам на официальный прием делегации из южной губернии. Почему-то его слегка обидело понимание, что девочка не кокетничала. «Такими темпами она никогда меня не добьется. А она даже и не пытается! Где несмелые взгляды, где нежные прикосновения, все эти ужимки, которыми славятся подобные ей девушки? Ты должна действовать так, чтобы убедить меня, будто бы ты полна нежного, трепетного и несмелого чувства! Или чем ты собралась привлекать меня – горохом?».

Как и ожидалось, после приема делегации советник позвал его на приватный разговор и начал расспрашивать, как там его дочка. Вот советник-то на осторожные манипуляции не скупился, Сонг поставил ему твердую пятерку. Будь это кто-то другой – он бы проникся этими речами. Он как бы невзначай, как будто бы с тревожной печалью, доверительно сообщил Сонгу, что девочка всегда была не такой, как все, что после смерти сестры она замкнулась и не водилась ни с кем при дворе, что она очень тяжело доверяется кому-то, и что это такая радость, что такая ранимая натура смогла сойтись характерами со своим учителем по магии. Советник распинался о том, как он переживал за дочку, ведь маг тоже никому не доверяет, добавил совсем уже нереальных штрихов о том, как много хорошего о своем учителе рассказывает дочка дома, как она втайне восхищается им, и, возможно, по своей неопытности не может выразить это словами сама, но он, как отец, чувствует себя обязанным донести до Сонга всю ее преданность и все ее восхищение. Советник подробно расспрашивал, как дела у Муа, чему она научилась, какие у нее шансы научиться большему, и как Сонг видит будущее такой девочки, как она. Может быть, он сможет принять ее в отряд придворных магов, чтобы она всегда находилась подле него и обучалась его мудрости, или как-то иначе решить этот вопрос…

-Милорд Манн. – Холодно остановил советника Сонг. – Если я правильно помню, вы – начальник отряда придворных магов, так что вы и только вы решаете, кто будет в нем служить. Если вы пожелаете определить в отряд Муа – это ваше право, я ничего не решаю.

Дальше советник распинался о том, что ему нужен совет от опытного мага, как тут быть, что девочке только на днях исполнилось 17, и ей очень нужна поддержка старшего, который смог бы раскрыть ее талант и направить.

«Мне только исполнилось 17, когда я приехал ко двору с отрядом победителей, а на поле боя я был все 5 лет боевых действий, а ей в 17 нужна помощь и поддержка в раскрытии магии?».

Впрочем, советник не заговаривал о браке, хотя и пытался подводить его к этой мысли. А раз прямого разговора не было – можно изображать, что ничего не заметил. Советник был его непосредственным начальником, и обещал набрать ему мальчиков-сирот способных к магии для возрождения клана, так что Сонг позволял ему играть в эту игру. Все равно он никогда не женится на этой девчонке.

«И все-таки, что с ней-то не так? Почему она не играет по правилам?» - Задавался вопросом маг.

Шли дни, и девочка все так же прилежно и немного упрямо училась магии. Поляна под их окнами покрылась кривой и лысой, но вполне живой порослью гороха, потом такими же кривыми и лысыми кабачками, морковью, свеклой.

-Их у тебя что, морские свинки пожевали? Ты постоянно отвлекаешься, когда растишь стебель, стебель нужно растить плавно, не замедляя и не ускоряясь. Вот так, - Сонг встал сзади девочки, взяв ее руки в свои и продолжил ее печать ее руками. – Когда ты пересчитываешь пропорции стебля, ты все время замедляешься. Раз есть такая проблема, то с самого начала держи медленную скорость, чтобы было время подумать, не нужно никуда спешить, мы не на поле боя. И еще – листья! Почему ты жалеешь листьев своим растениям? Ты боишься, что они не поместятся в основную печать? Завтра будешь выращивать салат: у него листья – это главное. Сама увидишь, что, как бы сильно ты ни растила их, они все равно никуда не денутся, все поместится.

Сонг говорил это прямо над ухом Муа, и видел, как щеки и уши девушки слегка покраснели от такой близости. Он планировал такой эффект, когда взял ее холодные руки в свои и прислонился к ней сзади всем телом: хотел подтолкнуть ее к игре, которую она, похоже, что забыла, что должна вести. Из разговоров с ее отцом, который подлавливал его то тут, то там, он вполне себе понимал, что его друг был прав: девочку прислали набиваться ему в жены, но она сама халтурила и не набивалась, хотя с магией справлялась на отлично. «Нет, дорогуша, так дело не пойдет!» - Думал Сонг. – «Чтобы меня затащить в постель недостаточно быть просто хорошей в магии, старайся больше. Ладно, да ты хоть немного старайся!». Он отпустил руки девушки и сделал шаг назад: больше всего в этом его удивило то, что она, даже покраснев, не остановила построение печати, не ошиблась и не бросила ее. Да, растение дернулось и изогнулось, когда он отпустил ее руки, но она все-таки закончила его, после чего в изнеможении села на землю.

-Молодец. – Похвалил маг и приманил к ней через открытое окно стакан воды с кухни.

-Разве… - Вздохнула Муа.

-Ты не бросила печать вне зависимости от того, что происходит вокруг. Не знаю, смогла бы ты держать концентрацию под градом ядер, стрел и шрапнели, как это было на войне, но у тебя довольно неплохая концентрация, хотя печати куцые, и растения из-за этого лысые.

-Под градом стрел не выращивают растения… - Заметила девушка.

-Я под градом стрел вырастил ногу. Выбора не было, до госпиталя я бы не дотянул, до конца битвы – тоже.

-Сколько вам было лет тогда?

-Четырнадцать.

-Тогда мне нужно больше стараться, чтобы достичь вашего уровня. – Тяжело поднимаясь, сказала Муа, и опять собралась делать печать.

-Остановись и посиди. Ты – не на поле боя, и никогда не будешь на поле боя, так что тебе не нужно обладать теми же навыками, которыми обладаю я. Тебе нужно обладать навыками выживания при дворе, потому что живешь ты при дворе.

Муа покосилась на него как-то недовольно, но ничего не ответила.

-Твой отец говорит, что тебе уже 17.

-Да учитель…

-Почему отец тебя отправил учиться магии, а не возит на смотрины? В твоем возрасте придворным девушкам подбирают жениха.

Девушка молчала. «Конечно, молчишь, не скажешь же, что это и есть смотрины», - усмехнулся про себя маг.

-Из слов твоего отца я так понял, что он ожидает, что ты выучишь пару фокусов и успокоишься. Зачем ты упрямо изучаешь сложные сельскохозяйственные печати?

Девочка вскинула на него немного возмущенный взгляд:

-Потому что вы мне сказали их изучать! Разве не вы мне их дали? Вы – учитель, а мой отец в магии ничего не понимает. Я изучаю то, что говорите изучать вы, а не мой отец.

Ее возмущение показалось ему забавным. У нее такая игра? Убеждать его, что она не такая как все, в том числе и не такая, как ее отец? Когда он говорил над ее ухом, он понял, что она даже не надушена. Как она собиралась его соблазнить?

Вообще говоря, он сам не замечал, как, из-за его попыток найти в ней признаки соблазнения, он слишком много за ней наблюдал и слишком много думал. Такая поза явно смутила ее, а значит, он решил, он должен попрактиковать такую позу еще, чтобы вывести ее, наконец, на чистую воду. Они изучали печати дальше, и каждый раз, как она ошибалась, он подходил к ней сзади, слегка касаясь грудью ее спины, и исправлял ее печать, держа ее руки в своих и параллельно объясняя ее ошибки ей на ухо. Муа смущалась и краснела, но не останавливала свою магию и не говорила ему ничего.