Малахитовый перстень

Каргус пролетал над лесом. Полная загадок луна уже расстелила свою серебряную дорожку, приглашая разгадать непостижимую тайну ночного неба. Ее свет лился, струясь тем колдовским светом, который пронизывает насквозь все, с чем встречается на своем пути. Казалось, ничто не могло укрыться от ее всевидящего ока. От нее не скроешься, не утаишься. Она знает все и обо всем. Яркий свет падающей звезды рассек небо на две части, а затем погас, ослепительно вспыхнув напоследок. Лунная ночь вступила в свою силу и была прекрасна так, как может быть прекрасна только ночь полнолуния. Ворон летел навстречу небесному светилу, а звезды, загораясь одна за другой, прокладывали великий звездный путь. Сколько их, таких далеких и недосягаемых, освещали дорогу одинокому Каргусу? «Как красиво, – подумал он, задыхаясь от восторга. – Там, внизу, люди совсем забыли, что небо и звезды тоже существуют! А ведь это так просто, всего лишь поднять глаза кверху».

Мерцание звезд ночного неба вызывает особые чувства. Здесь, между небом и землей, ощущаешь себя маленькой каплей в огромном океане мироздания и тем отчетливей понимаешь, как прекрасен этот чудесный мир. Каргусу захотелось кричать: «Просто посмотрите вверх и вглядитесь в эту красоту», но из его горла вырвалось лишь хриплое карканье. «Кар! – прокричал он от обуявшего его восхищения и счастья. – Кар!..»

Ворон летел к огромному дубу. Там его давно ждала та, кому он служил верой и правдой. Сколько? Год? Два… а может быть, больше? Каргус уже и сам не помнил.

Едва пробивающийся сквозь деревья лунный свет лишь слегка задевал их верхушки. Темнота ночи скрыла от посторонних глаз таинственную жизнь, наполнив округу загадочными голосами и шорохами. Старый филин, вылетев на охоту, зорко вглядывался с высоты, чем бы поживиться, а в непроглядной мгле слышался волчий вой перекликающейся свободной стаи. Только загадочное эхо, пробегая по лесу и пугая случайно заблудившегося чужака, играет и веселится, ничего не боясь.

Даже в такой непроглядной темноте ворон безошибочно отыскал старый дуб, раскинувший свои ветви посреди леса. Знающие люди говорят, что дерево растет здесь с давних времен. Правда это или нет, Каргус, конечно, не знал, но то, что под его старыми ветками можно было услышать шепот далеких эпох, так это уж точно.

Ворон приземлился и возвестил о своем прибытии:

– Кар!

– Почему так долго, Каргус? Ты заставил себя ждать! – прозвучал такой знакомый бархатистый голос.

– Кар, – прогорланила птица.

– Ты исполнил то, что было велено?

– Кар, – поклонился Каргус. – Кар. – И он снова поклонился.

Она ждала его, пока он вернется и выполнит то, что она велела. Ночь скрывала лицо обладательницы бархатистого голоса, а наброшенный черный плащ делал фигуру бесформенной, но этот голос Каргус не перепутает ни с чьим другим.

Ночная гостья протянула к ворону руку, и пернатый, почувствовав ее тепло, понял, что она улыбается. Он взобрался к ней на плечо, не забыв произнести свое «Кар-р-р».

– Запомни, они должны быть здесь к тому времени, когда луна станет красной, как кровь. Проследи за этим, Каргус.

– Кар, – поклонился пернатый. Он смотрел в ее глаза, пытаясь угадать, о чем думает эта загадочная женщина.

– Мне пора. Проводи меня.

– Кар, – прокаркал ворон.

Лунный свет, падая на лицо, обнажил печаль и грусть зеленых глаз, а давно появившиеся морщинки и седина добавляли то очарование, которое присуще только женщинам ее возраста. Один голос оставался таким же ласковым и бархатистым, как и в тот день, когда он впервые услышал его и повиновался. Неожиданно налетевший ветер зашуршал листвой могучего дерева и пригнал откуда-то тучи, закрывшие на время ночное светило. Сумерки стали еще гуще, а тишину леса нарушали лишь вой голодного волка да насмешливое уханье совы… Таинственная посетительница удалялась. Полная луна, вышедшая из-за закрывших ее туч, освещала дорогу. Каргус, проводив свою хозяйку до опушки, удобно устроился на ветвях, нахохлив черные перья.

– Кар! – засыпая, прогорланил он. – Кар!

Ночь окончательно вступила в свои права…

Глава 4

Странница

За далекими морями, за высокими горами раскинулась удивительная страна Гардария. Была она велика да богата, и молва о ней протянулась далеко за моря-океаны. Только не давала покоя лихим людям эта земля. Все норовили они войной на нее идти да огнем жечь. Лишь прогонит народ Гардарии одних лиходеев, глядь: другие по окраинам рыщут. Стоял в этой стране город Жданов – ни мал, ни велик, ни богат и ни беден. Расположился он возле леса дремучего да недалече от высоких гор. И жила в том городе девочка, сама из себя умница, красавица, а по имени – Ягинда. Вот о ней и сказ. С малых лет Ягинда осталась сиротой и родителей своих не знала. Да и в Жданове мало кто помнил, откуда она взялась. Просто однажды одинокая Марфа привела найденку, а из каких мест? Никто не спрашивал. Мало ли в те лихие времена оставалось детей без отца да без матери.

Накормила Марфа девчушку, обогрела и оставила дочкой – себе на радость, а людям на утешение. Так бы, наверное, и жила девчушка в Марфиной избе, да что-то не заладилось. Уж слишком непохожа была эта милая рыжеволосая девочка на других детей… Еще сызмальства Ягинда поражала окружающих редким сочетанием проникновенного взгляда и детской наивности. Казалось, ее неимоверно зеленые глаза смотрят в самую душу и видят в ней все, что человек хотел утаить от других. И все же не это отличало ее от сверстников, а совсем не по-детски пытливый ум да тайная сила, что была скрыта в ней. За это и невзлюбили Марфину дочку. Проходу не давали да все обидеть норовили. Вот, бывало, идет Ягинда по улице, так соседский мальчишка подбежит, дернет за косу и давай дразниться:

– Найдена идет, найдена идет!

Ему смех, а Ягинда в слезы. Вроде и ничего, мало ли чем дети потешаются. Только стали люди примечать, что ежели в городе захворает кто, а Марфина дочка руку положит на больное место да пошепчет чего-то, то человек тот враз выздоравливает. Кажется, радоваться нужно было бы такому событию, только народ по-другому мыслил. Сначала над ней посмеивались, дразнились, а потом и вовсе бояться стали. Марфину избу стороной обходили, и без особой надобности носу к ним никто не показывал. И стала тогда Ягинда от людей подальше держаться. Все больше во дворе да около дома. Ждановцы вроде поутихли, а только случилось однажды чужестранке тем городом идти. И так сталось, что очутилась она аккурат возле Марфиной избы. Пришла чужачка, видно, что издалека. Потому как лапти на ногах стоптались, а дорожный плащ покрывала дорожная пыль. Марфа поначалу подивилась, что около ее избы гостья остановилась, но была рада поболтать с незнакомкой.

– Издалека путь держишь? – спросила она у путницы.

– Издалека, хозяюшка, издалека, – ответила женщина.

Странница примостилась в тени деревьев, наслаждаясь возможностью немного отдохнуть, а Марфе невтерпеж – все норовит порасспросить ее про житье-бытье. Присела хозяйка на лавку рядом с гостьей, а тут из избы послышался детский смех, и в обнимку с белым котенком выбежала Ягинда:

– Матушка, матушка…

– Дочка твоя? – спросила странница.

Марфа в ответ кивнула:

– Дочка!

– Красавицей вырастет!

Марфе похвала путницы пришлась по сердцу. Все ж Ягинда хоть и не родная, а дочь ей. Она улыбнулась девочке и ласково спросила:

– Чего тебе, Ягинда?

Но Ягинда будто забыла, зачем из избы выбежала. Она подошла к матери, отпустила котенка и, внимательно разглядывая странную гостью, присела рядом. Глаза незнакомки светились мудростью, чем та сразу расположила девочку к себе. Она была не молода, но и не сказать, что старуха. Похоже, что только дорожный посох и пыльный плащ добавляли ей возраста. Ягинда чувствовала в ней что-то родственное и близкое.

– Здравствуйте, тетенька, – поздоровалась она, как и должно воспитанной девочке.

– Здравствуй, девонька, здравствуй, милая, – улыбнулась гостья и попросила Марфу: – Мне бы водицы испить. Окажи милость, хозяюшка, принеси воды.

Пошла Марфа в избу за водой, а чужестранка к Ягинде.

– Как звать-величать тебя, голубушка? – спросила она.

– Ягинда, – ответила девочка.

Странная гостья о чем-то задумалась, затем погладила девочку по голове и сказала, заглянув в ее восхитительные глаза:

– Красивое имя.

Она хотела еще о чем-то спросить Ягинду, но тут послышались Марфины шаги, и гостья заторопилась.

– Послушай, девонька, – произнесла она, доставая что-то из сумы, – возьми эту книгу. Это великая Книга Книг. С ней ты сможешь узнать ответы на все вопросы, которые будут возникать у тебя в голове. А еще запомни, что не должна она попасть в руки чужого человека. Береги ее как зеницу ока.

Сказала – и растворилась в воздухе, как будто и не было никогда, оставив девочку одну. Ягинда стояла, будто завороженная. Она даже не успела осознать, не пригрезилось ли? Но ученая книга лежала рядом на скамье: нет, не пригрезилось! Девочка взяла ее в руки и, полистав страницы, убежала в избу.

– А где ж чужачка? – удивилась Марфа. Она стояла посреди двора с ковшом воды для чужестранки, а той и след простыл. – Видно, не дождалась меня. Ну да ладно…

С тех пор Ягинда не выпускала книгу из рук. Листала страницу за страницей и, несмотря на то что пока плохо умела читать, все понимала. Сколько тайн и невероятных загадок открывалось перед ней!.. Она узнавала о болезнях и травах, которыми можно было их лечить. Узнавала, как устроен белый свет и о чем шепчутся звезды по ночам. Чем старше становилась Ягинда, тем более загадочными были открывающиеся перед ней тайны. Поистине, в руках у нее была великая Книга! Девочка читала, учила, запоминала и ничего не замечала вокруг, но чем больше рыжеволосая красавица хотела знать, тем опасливее становились взгляды окружающих…

Прошли годы. Марфина найдена стала взрослой, и краше ее во всем Жданове трудно было сыскать. Длинная коса из рыжих волос огненной змеей спускалась до самых колен, подчеркивая гибкость и стройность стана. А какими бездонными стали ее зеленые глаза!..

Ягинда училась, росла и хорошела, а вместе с ней росла и ее таинственная сила. Только ждановцы сами не знали, чего больше боятся: то ли ее силы неведомой, то ли красоты ее. Теперь она умела лечить травами и заговорами. К ней шли за помощью, а потом шептались по углам: «ведьма», «колдунья». И чем старше и красивее становилась она, тем громче шептались люди.

А как Ягинда в пору вошла да заневестилась, так тут и вовсе началось: то парни проходу не дают, то их невесты.

Пройдет Марфина дочка по улице, взмахнет пушистыми ресницами, поведет черной бровью – заиграет, застучит сердце молодецкое, станет молодцу свет не мил, никого, кроме Ягинды, в жены брать не захочет.

Ждановки своего не упустят: «Ведьма парней привораживает, зельем опаивает». И давай травить ее да во всех бедах винить. Падет ли корова – Ягинда повинна. Дождь в страду – ведьмачка наворожила, а нет дождя – и того хуже: «Марфина найденка решила нас голодной смертью уморить!»

Совсем девице от них житья не стало. А тут еще кто-то прозвище обидное дал – Яга. С той поры все недобрые люди так и стали звать ее.

Чужие люди чурались да сторонились ее – то беда невеликая, но стала красавица примечать, что и Марфа слезы горькие льет и с опаской озирается. «Видно, пришло мое время», – размышляла Ягинда. И стала она судить-рядить, как дальше быть, куда идти из родного дома? А тут в одночасье старая Марфа померла. Больно уж много годков землю топтала, вот время и вышло. Схоронила ее Ягинда, взяла нехитрый скарб, поклонилась в пояс городу Жданову да пошла куда глаза глядят. Только ее и видели.

Глава 5

Где это мы?

Друзья почувствовали почву под ногами и в ту же секунду осознали, что оказались в незнакомом для них месте. Димка очнулся первый:

– Где это мы?

Сашка покрутил головой:

– Ниче себе! Откуда тут лес? Мы вообще, как сюда попали? Нужно проверить по навигатору, где находимся.

Он достал сотовый телефон и попытался «поймать сеть», но Димка его опередил:

– Я пробовал уже. Здесь связь не берет: сети нет. Сашка, что делать будем? Как домой возвращаться?

– Так, без паники. Давай все по порядку. Сегодня воскресенье. Так? Так. Мы пошли купаться. Так? Так! А потом?

– Сашка, потом опять появилась эта злосчастная ворона, и мы за ней куда-то сиганули. Делать-то чего? Домой как возвращаться будем? – Димка беспомощно разводил руками, а такое с ним случалось редко. – Если я вовремя домой не вернусь, отец ругаться будет, – вздохнув, добавил он.

– Выпорет, что ли? – поинтересовался Сашка.

О том, что Димкины родители могут его как-то наказать, он слышал впервые.

– Нет. У него другие методы воздействия на «несознательного ребенка» – планшет на неделю отберет, а может, и на месяц.

– Мать заступится, – махнул рукой Сашка.

– Нет, – Димка покачал головой, – в этих вопросах у них полная солидарность.

– Да ладно тебе, Димка, не дрейфь. Обойдется как-нибудь. Неделя без гаджета еще никому не принесла вреда, только пользу.

– Это-то да. Просто не хотелось бы их волновать.

Пытаясь за разговорами хоть как-то привести свои мысли в порядок, друзья исследовали все, что было рядом, мучительно изыскивая выход из создавшегося положения, но идеи почему-то никому из них на ум не приходили. Тем не менее за все то время, пока они осматривали местность, им удалось выяснить следующее: вокруг, куда ни кинь взгляд, росли огромные деревья. (Конечно, деревья были самыми обычными, но из-за сцепленных веток, закрывающих солнце, казались великанами.) От такой пугающей красоты природы ребятам стало страшно, тем более что нигде не было видно знакомого дуба, чтобы хотя бы попытаться вернуться назад. Димка задумался:

– Ни дорожки, ни тропинки. Похоже, тут вообще никто не ходит.

Наверное, впервые за годы их знакомства Сашка видел, что у его друга не было никакого плана действий, да и сам он уже начинал проявлять нетерпение. Их изыскания не принесли никакого результата, а поэтому, решив озвучить свою версию произошедшего, Егоров произнес:

– Так, я все понял, у нас солнечный удар. Вон какая жара сегодня была, а мы без головного убора. Бабушка всегда говорила, что в жару нужно голову беречь. Вот нам и напекло. И лежим мы сейчас на берегу реки такие разнесчастные, ждем, когда нас хоть кто-нибудь найдет!.. Какие там меры первой помощи при солнечном ударе? Ага, лечь в тень. Где тут тень? Вот! – И Сашка разлегся под деревом.

– Ау, мы здесь! На помощь! – закричал Димка, размахивая руками.

Но в ответ, передразнивая его, только засмеялось таинственное эхо: «Мы здесь, мы здесь, мы здесь». Становилось жутко… Что делать и как возвращаться домой? На эти вопросы ответа ни у одного из них не было, как, впрочем, и на тот, где они, собственно говоря, находятся. Сашка, примостившийся под деревом, ожидал чуда или собственного пробуждения.

– Нас уже, наверное, ищут МЧС или военные, родители, наконец, – предположил он.

– Ага, жди. Где они будут нас искать, если мы сами не знаем, куда попали? – Димка поднял глаза к небу: от солнечного света в глазах зарябило и закружилась голова. – Эгегей! – закричал он, прислушиваясь к звуку собственного голоса. – Кто-нибудь…

Родинин очень надеялся на то, что его призывы о помощи кто-нибудь услышит и откликнется, но его крики всего лишь согнали с насиженных мест огромную стаю ворон, которая поднялась в небо и улетела, обрушив свое оглушительное карканье на растерявшихся друзей.

– Опять эти вороны, – вздохнул Саша. – Преследуют они нас, что ли?

Однако Димка все же решил не сдаваться и снова позвал на помощь:

– Ау, мы здесь! На помощь!

– «А в ответ – тишина». Прямо как в песне. – Сашка прислушался и с сожалением отметил, что почему-то замолчало даже эхо, бросив их одних. – Димка, ты слышишь, тишина какая? – Он наконец поднялся с земли и решил пошутить: – Сейчас кто-нибудь как вылезет из-за дерева!

Шутка не получилась. В лесу для этого было слишком пугающе тихо. Растревоженные вороны разогнали других птиц и на время установили беззвучную тишину. Вот теперь ребятам по-настоящему стало страшно.

– А делать-то что будем?

Возможно, друзья еще долго бы разводили руками, если бы вдруг неподалеку не послышался голос:

– Ой ты, травушка, трава зеленая,

Сохрани от хвори и бедыДа от сглаза черного, родимая,Одолень-трава убереги…

Сашка снова прислушался:

– Димка… Слышишь, кажется, кто-то поет? Слышишь?

Теперь и Родинин, напрягая слух, смог различить слова:

– Ой ты, травушка, трава зеленая…

– Там! – махнул рукой Дима, и они не сговариваясь помчались через лес.

Это было чудом – а может, провидением, кто знает? – но, как бы там ни было, на помощь ребятам пришла дивная девичья песня. Тоненькой ниточкой протянулась она через лес, связав мальчишек с певуньей и проложив между ними невидимый спасительный мостик. Голос звучал то громче, то тише, и друзья очень опасались, что не успеют и эта спасительная ниточка оборвется. Бежать пришлось недолго, потому как лес быстро закончился и дорогу им преградил обрыв, за которым виднелось потрясающей красоты озеро. Если ребят когда-нибудь спросят: «Какого цвета вода в водоемах?», они не задумываясь ответят: «Голубая!» И даже не потому, что два друга об этом всегда знали, а оттого, что, стоя на краю обрыва, видели эту красоту своими собственными глазами.

Круглый, как тарелка, водоем был полон чистейшей воды цвета голубого неба, которое, к слову, отражалось в нем так, будто было его продолжением. Только зеленая полоска из листвы деревьев разделяла их на две половины, очерчивая непреодолимую границу. И среди этой природной красоты мальчишки разглядели примерно одного с ними возраста юное создание с золотыми волосами, чей обворожительный голос пришел ребятам на помощь, вселив надежду на спасение.

– Стой! Стой! – закричали мальчики и, скатываясь наперегонки с обрыва, понеслись своей спасительнице навстречу. – Стой! Стой!

В лучах полуденного солнца девочка была похожа на лесную царевну, пришедшую из сказки. «Златовласка!» – решил для себя Сашка, разглядывая на бегу золотистые волосы.

Попутно он успел заметить, как странно, а скорее непривычно она была одета. Егоров хоть и не был специалистом в индустрии моды, но даже его скудных знаний хватило на то, чтобы понять, что в длинных льняных рубахах, подвязанных вышитым поясом, уже давно никто не ходит. И, несмотря на то что все это девичье одеяние каким-то удивительным образом сочеталось с замысловатой вышивкой и плетеными лаптями, выглядела Златовласка уж слишком самобытно.

– Стой! Стой! – снова закричали друзья, размахивая руками.

Девочка шла по берегу, собирала какие-то травы и была на полпути от того, чтобы скрыться за деревьями. Причем она так сильно была поглощена своим занятием, что совсем не замечала бегущих к ней мальчишек.

– Может, где-то рядом кино снимают? – крикнул на бегу своему другу Саша и снова закричал: – Да погоди же ты, наконец!

Наверняка юная незнакомка услышала их крики, потому что остановилась, повернула голову и увидела двух чужаков, которые мчались прямо на нее, что-то крича на бегу. От неожиданности девочка вскрикнула, намереваясь убежать, но Сашка, поравнявшись с ней, запротестовал:

– Нет. Нет. Мы свои, мы друзья. Не бойся. – Он изобразил характерный жест рукой, который часто видел в фильмах и который, по его мнению, означал «Стой! Не двигайся!».

– Мы Саш-ка и Дим-ка, – продолжил Родинин.

– Мы заб-лу-ди-лись, – подтвердил его друг.

Он сделал попытку успокоить прекрасное создание, но не смог придумать ничего лучше, как изобразить это жестами. Получилось коряво и даже немного смешно. Впрочем, девочка быстро поняла, что бояться ей нечего, а справившись с испугом, рассмеялась, показав белоснежную улыбку.

– Вы хворые? – улыбнулась девочка. – Я и не думала вас бояться.

– Фу, хоть по-нашему понимает, – обрадовались ребята.

Егоров сразу взял ситуацию под контроль:

– Мы Сашка и Димка. Я Сашка, он Димка, правда, мы это уже говорили.

– А еще мы заблудились, и нам нужна помощь, – добавил Димка.