Академия Невест Попаданка. Игра по чужим правилам»

Алекса Карвей

Академия Невест Попаданка. Игра по чужим правилам»

Все случилось в день, когда мне исполнилось восемнадцать. Вокруг царил привычный праздничный хаос: шум, взрывы смеха и то редкое, почти осязаемое ощущение, будто весь мир на один вечер решил стать чуточку прекраснее.

Жаль только, родители не смогли приехать. Мои вечные странники, археологи — сейчас они пропадали на важных раскопках где-то на другом конце света. Мама, как обычно, прислала длинное голосовое сообщение с поздравлениями от неё и отца. Я переслушивала его уже дважды, пытаясь за привычными словами любви поймать звук их голосов, по которым невыносимо скучала последние четыре месяца.

Бабушка испекла мой любимый торт еще с утра — я успела забежать к ней и вдохнуть этот родной запах ванили и уюта до того, как закружилась праздничная суета. Мой телефон не замолкал ни на секунду: уведомления, бесконечные звонки и поздравления от людей, со многими из которых я даже не успевала поговорить в школьной спешке.

Я всего месяц назад закончила школу, и документы в университет уже были отправлены. Моя мечта — стать кардиохирургом. Путь сложный, но я никогда не искала легких дорог. Если честно, у меня всегда было слишком много интересов, и я долго выбирала свое призвание. Мама с детства твердила, что я должна быть разносторонней, и я честно старалась соответствовать этому идеалу.

Я пробовала рисование, окончила музыкальную школу по классу фортепиано, пела в ансамбле, годами занималась бальными танцами и даже увлекалась бисероплетением. В школе я была той самой отличницей, которая успевает буквально всё: актив, олимпиады, учеба на высший балл. Меня знали все. Учителя относились ко мне с глубоким уважением, а одноклассники — с каким-то привычным, теплым доверием. Я знала, что буду очень скучать по этому времени, по своей предсказуемой и успешной жизни.

Особенно радовало то, что в медицинский университет мы поступили вместе с Лерой, моей лучшей подругой. Лерка — это отдельная глава моей жизни. Верная, шумная, до невозможности настоящая. Нас посадили за одну парту еще в первом классе, и с того самого дня мы стали практически неразлучны.

Правда, сейчас её сердце было разбито. Она была влюблена в Мишу почти пять лет, и они казались замечательной парой. Но сразу после выпускного он предложил ей «просто остаться друзьями», заявив, что ему нужно уединение, чтобы понять свое место в этой жизни. Сейчас за ними странно и больно наблюдать: как она отчаянно пытается быть рядом, делая вид, что ей не больно, а он будто в упор не замечает того хрупкого чувства, что еще теплится между ними.

Глядя на них, я старалась не отвлекаться и думать о своем. О том, как буду самозабвенно учиться, как в будущем стану блестящим хирургом и, возможно, когда-нибудь возглавлю собственную клинику. Я мечтала сделать открытие в науке, которое оставит след в истории. Учеба всегда была моей истинной страстью; я обожала это ни с чем не сравнимое ощущение, когда знания делают тебя сильнее. Мне казалось, что истинная сила — именно в них.

Я была готова покорить этот мир. Но, к сожалению, моим мечтам не суждено было сбыться. Я даже не могла представить тогда, что моя жизнь сложится совсем иначе, и все мои планы рассыплются в прах в одно мгновение

В вечер моего восемнадцатилетия Лерка превзошла саму себя. Вместе с одноклассниками они сняли загородный дом и устроили для меня грандиозную вечеринку.

— Арина, быстрее! Задувай свечи, пока бенгальские огни не догорели! — весело крикнула Лера, наводя на меня камеру телефона

Я рассмеялась. Вокруг царил счастливый хаос: все шумели, кто-то уже вовсю хлопал в ладоши, а в воздухе пахло жженым порохом и сладкой глазурью. В тот миг я на секунду замерла, глядя на танцующие огоньки. Что загадать? Хм... Наверное, чтобы всё и дальше было под моим контролем. Чтобы каждый мой план обязательно сработал, и жизнь сложилась именно так, как я задумала.

Я крепко зажмурилась и резко выдохнула, гася пламя. Комната тут же взорвалась восторженными криками:

— УРА-А-А!

— С днем рождения!

— Восемнадцать лет — пора вступать во взрослую жизнь!

Не успела я открыть глаза, как кто-то протянул мне стакан.

— Это что? — я подозрительно прищурилась, глядя на темную жидкость.

— Вишневый, с мятой и лаймом, — уверенно отозвался один голос, а другой тут же поддакнул.

Я сделала глоток и почувствовала характерное обжигающее послевкусие алкоголя.

— Я уверена, что к этому приложил руку Сережа, — хмыкнула я, подозрительно глядя на друзей. — Ему точно нельзя доверять даже лимонад.

Смех разразился с новой силой

Смех в комнате вспыхнул с новой силой. Мы с Леркой весело чокнулись бокалами.

— За тебя! — воскликнула она, сияя от счастья.

— И за то, что ты теперь официально взрослая и еще больше невыносимая! — добавил кто-то из толпы, вызвав новую волну хохота.

Я притворно закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. Гости постепенно разбрелись по дому: кто-то потянулся к закускам, кто-то делал бесконечные селфи. Мы же с Леркой, выпив еще по бокалу, решили, что пришло время для танцев. Схватившись за руки, мы кружились под ритмичную музыку, смеясь и не думая ни о чем плохом. Но внезапно мир вокруг меня качнулся.

Голова закружилась. Слишком резко, слишком сильно.

— Эй... — я моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. — Что происходит?..

Звон в ушах ударил внезапно, превращаясь в невыносимый гул. Комната поплыла, очертания мебели и стен стали размытыми. Я видела, как лицо Лерки начало двоиться, а её испуганные глаза казались теперь огромными темными пятнами. Я судорожно ухватилась за её плечи, чувствуя, как слабеют ноги.

— Арина? — её голос доносился словно из-под толщи воды, приглушенный и далекий. На её лице застыл ужас.

Но я уже не могла ответить. Реальность вокруг начала... нет, не исчезать, а именно таять. Стены, люди, яркие огни гирлянд — всё это стекало вниз, перемешиваясь и теряя форму, словно свежая краска под проливным дождем. Тьма наступала со всех сторон, поглощая мой привычный мир.

Побыв немного в этой оглушительной тишине, я начала различать голоса. Сначала один, затем второй, следом — третий. Они доносились словно сквозь вату, приглушенные и странные. Шум в ушах не прекращался, а я всё никак не могла открыть глаза или хотя бы пошевелить пальцем. Боже, как же болела голова... Боль пульсировала в такт ударам сердца.

— Невозможно. «Откуда она здесь?» —произнес чей-то твердый, властный голос.

— Сканирование не показало никакого магического отклика. Может, ошибка в обряде? — отозвался другой.

«Магический обряд?» — мысль промелькнула в сознании, как искра. О чем они говорят?

Вокруг снова воцарилась тишина, а затем раздался спокойный, уверенный голос:

— Ошибки быть не может. Артефакт сам выбирает, кого призвать и откуда.

— Значит, такова воля богини...

Я попыталась вздохнуть, но тело определенно меня не слушало. Какой еще богини? Что за артефакт? Мыслительный процесс превратился в хаос. «Так, Арина, думай логически, — приказала я себе. — Ты упала, ты ударилась головой. Это просто звуковые галлюцинации. Шок». Но почему я не чувствую собственного тела? От этого вопроса в голове начала подниматься ледяная паника.

Я смутно ощущала, что меня куда-то несут. Сначала — резкие обрывки звуков, потом — снова провал в темноту. И только дикая, пульсирующая боль, будто кто-то медленно давил на череп изнутри.

Когда я снова пришла в себя, первым, что я почувствовала, был свет. Слишком яркий, он безжалостно резал глаза даже сквозь плотно закрытые веки. Я поморщилась и попыталась поднять руку, но тело оставалось неподвижным. По коже прошибло мурашками, я чувствовала странное онемение, будто всю ночь проспала в одной позе и теперь мои конечности превратились в вату. Тело больше не принадлежало мне

Медленно открыв глаза, я тут же об этом пожалела. Резкий свет больно ударил по зрачкам, заставляя зажмуриться. Когда зрение наконец сфокусировалось, мне стало понятно: это не моя комната. Совсем не моя. Чужая, пугающе незнакомая, она заставила меня замереть в попытке осознать происходящее.

Я лежала на высокой деревянной кровати. Её спинки, украшенные искусной резьбой, были выполнены из темного, почти янтарного дерева. Поверхность была такой гладкой, будто её веками полировали руки мастеров, знавших, что они создают не просто мебель, а нечто сакральное. Постельное белье ощущалось мягким, но ткань была странной — плотной, кремового оттенка, с едва заметной вышивкой по краям. Узоры напоминали то ли диковинные цветы, то ли символы, которые я никак не могла распознать

Комната была огромной — слишком просторной для обычного жилья. Стены, выкрашенные в пастельные тона — нежный персиковый, молочный, розоватый беж — не кричали о себе, а служили мягким фоном для чего-то очень важного. У окна застыли тяжелые шторы из плотной, струящейся ткани, в которой золотая нить едва заметно ловила лучи света

Я медленно села, борясь с приступом головокружения.

— Это... что за... — голос сорвался, превратившись в хриплый шепот.

В углу стояло высокое зеркало в резной раме, а рядом — изящный столик с кувшином и чашкой. «Ну, хоть вода есть», — промелькнула слабая радостная мысль. Я провела рукой по покрывалу. Ткань была дорогой. Слишком дорогой для розыгрыша.

— Ладно, — тихо сказала я себе, пытаясь унять дрожь в руках. — Допустим.

Я спустила ноги на пол. Камень оказался неожиданно теплым, прикрытым тонким ковром с узором из тех же непонятных знаков. Сделав несколько неуверенных шагов, я подошла к окну и замерла.

За стеклом расстилался прекрасный сад с сияющим на солнце водопадом. Но больше всего меня поразила высота. О боги, на каком я этаже? Это определенно не тот съемный дом, где мы праздновали. Может, ребята решили устроить мне сюрприз? Накачали снотворным и увезли в какой-то элитный отель? Но кто вообще делает такие интерьеры? Всё выглядело так, будто я оказалась в спальне принцессы из исторического фильма. Я подошла ближе к стеклу, пытаясь рассмотреть хоть что-то знакомое, но мир за окном был пугающе иным.

Развернувшись, я решила дальше осмотреть комнату.

Я наклонилась ближе к резной спинке кровати, вглядываясь в хитросплетения узоров.

— Сколько вообще лет этой мебели? — пробормотала я, едва узнавая собственный голос.

Пальцы скользнули по гладкому дереву, и вдруг меня прошиб холодный пот. Это не была декорация из дешевого пластика, не бутафория для съемок и уж точно не домик для аренды посуточно. Дерево дышало историей, оно было настоящим, тяжелым и древним. Я медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Ладно... — прошептала я в пустоту комнаты. — Это уже совсем не смешно.

И в этот момент за дверью послышались шаги — четкие, размеренные, неумолимые. Дверь открылась без стука, и в комнату вошла женщина лет сорока. Её осанка была безупречной, почти неестественной. Она двигалась так, будто каждый её шаг был заранее выверен по линейке и утвержден кем-то очень важным.

Я сразу отметила её наряд: строгий, темный, лишенный даже намека на украшения. Платье глубокого коричневого оттенка, гладкое и сдержанное, сидело на ней как броня. Волосы были собраны в прическу настолько аккуратно, что ни одна прядь не смела выбиться из общего порядка. На лице — ни грамма макияжа, но в этой аскетичности сквозила странная, пугающая строгость. Она выглядела слишком официально, слишком... не из моего мира.

— Доброго дня, леди. Я Марта Розентил, распорядительница отбора. «Как вы себя чувствуете?» —спросила она ровным, лишенным эмоций голосом.

Я сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло.

— Эм... доброго дня. Распорядительница чего? О каком отборе идет речь? — я попыталась придать голосу твердости, но он всё равно сорвался.

Женщина даже не моргнула.

— Вы были призваны в качестве кандидатки на отбор. Я введу вас в курс дела чуть позже, а сейчас у нас есть задание поважнее.

Я застыла, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

— Что еще за задание? — очень удивленно, почти испуганно поинтересовалась я.

Марта даже не изменилась в лице. Она была пугающе спокойна, словно привыкла отвечать на подобные вопросы по сотне раз на дню.

— Вы всё узнаете постепенно, юная леди, — отрезала она.

— Нет, подождите! — я резко села ровнее, игнорируя вспышку боли в висках. — Какой еще отбор? Где я нахожусь? И где мои друзья?

Марта посмотрела на меня так, будто я задавала самые очевидные и глупые вопросы в мире.

— Всё будет объяснено позже. Сейчас нам необходимо привести вас в порядок.

Её взгляд медленно, почти осязаемо прошелся по мне — сверху вниз. В нем мелькнуло нечто холодное, расчетливое. Это не была злость или удивление. Скорее... профессиональное неодобрение. В этот миг по моей спине пробежал настоящий мороз: я почувствовала себя не человеком, а объектом. Вещью, которую нужно тщательно подготовить к демонстрации на витрине.

Я опустила взгляд и только сейчас осознала, что на мне всё то же изумрудное коктейльное платье, в котором я праздновала свой день рождения. Оно плотно облегало фигуру, подчеркивая каждый изгиб, и на фоне монашеского наряда Марты я, должно быть, выглядела в её глазах девицей весьма сомнительного поведения.

Я знала свои сильные стороны: невысокая, с подтянутым спортивным телом — результат многолетних тренировок в зале — и хорошей грудью третьего размера. Мои рыжие волосы, рассыпавшиеся по спине мягкими волнами до самой поясницы, казались слишком ярким, кричащим пятном в этой пастельной комнате. Я знала, что привлекательна. Мне твердили об этом постоянно, но, честно говоря, мне это никогда не нравилось. Это платье я надела только ради Лерки — она знала, что это не мой стиль, но хотела, чтобы в свои восемнадцать я «блистала».

Несмотря на популярность и сотни знакомых, у меня была лишь одна настоящая подруга. Обычно люди видели во мне только красивую картинку: либо смотрели свысока, как эта Марта, либо с вожделением. И почти никто никогда не интересовался тем, что у меня в голове.

Я сглотнула и медленно подняла взгляд на распорядительницу.

— «Привести в порядок»? Что именно это означает?

Марта чинно сложила руки перед собой, сохраняя всё ту же непроницаемую мину.

— Вас подготовят к участию в отборе.

Она выдержала паузу, словно давая мне время осознать масштаб грядущего.

— К внешнему виду кандидаток предъявляются определенные, весьма строгие требования.

Я усмехнулась — коротко и резко. Внутри закипало возмущение, смешанное с абсурдом ситуации.

— То есть меня похитили, переодели и теперь собираются выставлять на показ? Это что, какой-то конкурс красоты местного разлива?

Марта ответила не сразу. Её взгляд оставался холодным и беспристрастным.

— Считайте так, юная леди.

Я удивленно изогнула бровь. Распорядительница этого так называемого отбора или конкурса красоты — черт бы его побрал! — сухо постучала в дверь. Я не успела вставить ни слова, как створка приоткрылась, и в комнату вошли еще две девушки.

Судя по их поведению, они были здесь для того, чтобы прислуживать. Одеты они были в такие же темные строгие платья, как и Марта, а на их волосах красовались аккуратно закрепленные белые чепчики. Девушки выглядели странно одинаковыми, почти как близнецы, и двигались в унисон.

На мгновение мне стало не по себе. Холодный липкий страх коснулся сердца.

— Это сон. Точно сон... — пробормотала я, зажмурившись в надежде проснуться в своей постели

Может, это всё-таки розыгрыш? Грандиозное шоу, подстроенное друзьями? Или...

Голова всё еще гудела, отзываясь тупой болью на каждое движение. «Может, мне что-то подсыпали в тот вишневый сок?» — мелькнула тревожная мысль. Чтобы окончательно прийти в себя, я исподтишка ущипнула себя за руку.

— Ай! — вырвалось у меня. Больно. По-настоящему больно. Значит, это не сон.

Я медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— Ладно... — тихо пробормотала я себе под нос. — Хорошо. Допустим, это розыгрыш. Просто подыграю им, пока не пойму, что здесь происходит на самом деле.

Я выпрямилась, стараясь придать лицу максимально невозмутимое выражение.

— Посмотрим, что вы тут придумали, — почти спокойно произнесла я, глядя Марте прямо в глаза.

Распорядительница едва заметно кивнула, принимая мой тон.

— Эти девушки предоставлены вам в качестве прислуги на весь срок отбора.

Служанки, словно по команде, одновременно сделали легкий, изящный поклон.

— Здравствуйте, госпожа, — в унисон произнесли они. Их голоса звучали мягко, но в них чувствовалась странная, почти механическая выучка.

— Они будут выполнять любые ваши поручения, — продолжила Марта.

Я удивленно моргнула.

— Любые?

— В рамках дозволенного, — сухо уточнила она, и в её голосе мне послышался лязг металла.

Я усмехнулась про себя. Ну, конечно. В рамках. Всё у них тут «в рамках».

— На отборе строго запрещено вредить другим кандидаткам, опаздывать на испытания и нарушать правила, которые будут озвучены после Ночи посвящения.

Я нахмурилась, чувствуя, как по коже снова пробежал холодок.

— Ночи посвящения? — переспросила я. Это название звучало слишком торжественно и пугающе для обычного конкурса.

Марта едва заметно подняла взгляд, и в её глазах промелькнуло легкое раздражение — так смотрит учитель на нерадивого ученика, которому приходится объяснять прописные истины.

— Ночь посвящения — это древний обряд, во время которого определяется, к какой фракции будет распределена кандидатка.

У меня в голове всё окончательно смешалось. Фракции. Обряды. Кандидатки. Отбор. Слишком много слов, которые звучали как дурная шутка... вот только никто вокруг не смеялся. Я медленно выдохнула, пытаясь унять нарастающий гул в ушах. Что вообще происходит? Это какой-то запредельно дорогой спектакль? Или Лерка с Сережей решили довести свой розыгрыш до полного абсурда?

Я мысленно фыркнула. «Я их убью. Обоих. Медленно и мучительно». Но вслух я произнесла максимально спокойно:

— И что от меня требуется сейчас?

Марта ответила без малейшей заминки:

— Для начала — банные процедуры, затем смена одежды и прическа.

Её взгляд снова скользнул по мне — коротко, оценивающе, словно она прикидывала, сколько усилий потребуется, чтобы превратить меня в нечто приемлемое.

— После этого служанки проводят вас в общую столовую, где вы встретитесь с другими кандидатками.

Она выдержала паузу, и её голос стал еще холоднее:

— И затем состоится Ночь посвящения.

В комнате стало слишком тихо. Казалось, даже воздух замер, перестав циркулировать. Я медленно кивнула. Ладно. Играем дальше. Но где-то глубоко внутри, под слоем напускного спокойствия, начало ворочаться липкое, неприятное чувство. Это был еще не страх, нет. Скорее — ледяное осознание того, что всё происходящее может оказаться вовсе не игрой.

Марта сухо пожелала мне удачи и удалилась, оставив меня наедине с двумя девушками. Те тут же синхронно склонились в поклоне.

— Добрый день, госпожа. Я — Рите.

— А я — Мейлин.

Я на секунду замерла, едва не закатив глаза. Серьезно? Рите и Мейлин? Имена звучали так, будто их специально подбирали для сценария второсортного исторического сериала или фэнтези-саги

Я хотела было что-то добавить, но слова застряли в горле. Только сейчас, когда девушки подошли ближе, я обратила внимание на их внешность. У них были острые уши. Настоящие, изящно заостренные кончики, которые никак не могли быть результатом грима. Я моргнула, затем прищурилась, надеясь, что это игра света. Нет. Мне не показалось.

— Эм... — вырвалось у меня. — Я — Арина.

Последовала неловкая пауза. Я решила, что лучше не зацикливаться на ушах. Пока что. В конце концов, в моем мире тоже есть фанаты косплея, верно?

— Так... и что дальше?

Рите мягко улыбнулась — Сейчас мы подготовим для вас ванную комнату.

Они одна за другой отошли к стене, и я только теперь заметила еще одну дверь, искусно скрытую за гобеленом. Девушки скрылись за ней, и через некоторое время вернулись, приглашая меня следовать за ними.

— Всё готово, госпожа Арина.

Я поднялась с кровати и направилась осматривать помещение. Стоило мне переступить порог, как у меня перехватило дыхание. Это была не ванная. Это был настоящий зал. Величественные мраморные колонны уходили под высокий свод, а в центре располагалась огромная купальня, больше похожая на бассейн. Воздух был наполнен теплым паром и густым ароматом трав — чем-то средним между лавандой и чем-то незнакомым, дурманяще сладким. Свет был мягким, рассеянным, он словно исходил из самих стен.

— Святые небеса... — тихо выдохнула я.

Девушки подошли ближе и, не говоря ни слова, начали помогать мне с одеждой. Я резко отступила, прижимая руки к груди.

— Эй, вы что делаете?

— Помогаем вам раздеться, госпожа, — спокойно ответила одна из них, не прекращая движения.

— Не нужно, я сама справлюсь!

Но Мейлин тут же покачала головой, и в её голосе послышалась искренняя тревога:

— Нас могут наказать, госпожа. Мы обязаны помогать вам во всем.

Я застыла. Наказать? За что? За то, что я в состоянии сама снять платье? Это звучало дико и пугающе. Но я всё еще отчаянно цеплялась за мысль: это просто очень дорогой, идеально срежиссированный розыгрыш. Я позволила им помочь — скорее из любопытства, чем из согласия, а затем попросила их выйти.

Они послушались мгновенно. Слишком быстро. Слишком правильно. Оставшись одна, я медленно выдохнула, пытаясь унять дрожь.

— Ладно... — пробормотала я под нос.

Я осторожно попробовала воду рукой и замерла. Температура была идеальной — ни холодная, ни горячая, именно такая, какую я любила. Как будто кто-то заранее знал мои предпочтения. Я медленно спустилась по мраморным ступеням в воду, чувствуя, как напряжение начинает уходить. И только тогда я заметила вдоль бортика аккуратно расставленные баночки с надписями: «Для тела», «Для волос», «Для расслабления», «Для бодрости»

Все пахли так, будто из создавали не просто для ухода, а для удовольствия.

Я провела пальцами по одной из баночек.

— Ну конечно... — тихо пробормотала я, разглядывая флаконы. — У них тут даже баночки с инструкциями.

Я позволила себе немного расслабиться. Вариантов всё равно было немного: либо это самый дорогой и безумный розыгрыш в моей жизни, либо я действительно оказалась там, где быть не должна. Я вымыла волосы, смывая вместе с пеной усталость и липкое напряжение, и на мгновение закрыла глаза. Теплая вода убаюкивала, и я почти задремала, когда резкий стук в дверь выдернул меня обратно в реальность.

— Госпожа! С вами всё в порядке? Мы не хотели бы вас отвлекать, но нужно успеть собраться!

— Пять минут! — крикнула я в ответ, поспешно выбираясь из воды.

У туалетного столика я замерла. Флаконы, масла, крошечные бутылочки... Я открыла одну из них, и в нос ударил густой, терпкий аромат цитруса с теплыми древесными нотками.

— А вот это мне нравится... — прошептала я, нанося несколько капель на кожу.

Впервые за всё это время я выдохнула чуть спокойнее. Правда, фена нигде не было, как и привычных розеток. «Ладно, — вздохнула я, — возможно, в спальне найду». Накинув мягкий, неожиданно удобный халат и обернув волосы полотенцем, я вышла из ванной.

В этот момент мне снова стало не по себе. Всё происходящее окончательно переставало походить на спектакль. Девушки зашевелились, едва я переступила порог. Меня усадили за столик бережно, но с такой уверенностью, будто каждое их движение было отрепетировано сотни раз. Рите принялась аккуратно растирать мои волосы, нанося на них масла с тонким, свежим ароматом. Мейлин тем временем открыла шкаф и извлекла оттуда платье. Белое, с жестким корсетом и невероятно пышной юбкой. Слишком красивое. Слишком... свадебное.

— Ну нет, — выдохнула я.

Но я продолжала убеждать себя: «Ладно, Арина, просто подыграй. Посмотрим, чем закончится этот цирк». Подготовка заняла около часа. Рите соорудила на моей голове сложную высокую прическу из кос, искусно вплетая в них жемчужные заколки. Когда она надела на меня такие же серьги и тонкое ожерелье, в её глазах вспыхнула гордость — она смотрела на меня так, будто завершила работу над величайшим произведением искусства.

Затем Мейлин помогла мне надеть платье. Стоило ей затянуть шнуровку корсета, как я едва не задохнулась.

— Вы серьезно?.. — прохрипела я. — Как в этом вообще дышать?

— Вы привыкнете, госпожа, — спокойно отозвалась она, поправляя складки юбки.

Я посмотрела на себя в зеркало и на секунду лишилась дара речи. Отражение казалось чужим.

— Госпожа, вы восхитительно выглядите! «Совсем как богиня», —восторженно прошептала Мейлин