скорлупа

миха

скорлупа

"ужас осознания собственного существования действительно универсальный опыт любой разумной твари"

Мои руки трясутся, и горло пересохло. Я переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь вытоптать волнение.

Глубокий медленный вдох, глубокий и медленный выдох.

Что там по моему тексту? Ах да: «Когда-то давно человечество предприняло успешную попытку выхода в космос…». Как же страшно забыть, как же страшно сказать что-то «не так».

Мне приходилось делать это уже сотню раз, и, не будь конкретно этот момент таким критически важным для всего человечества, точно предстояло бы еще сотню раз.

Момент сейчас, безусловно, самый важный.

Далее, следующий пункт: «Удивительно интересно наблюдать за развитием юных форм жизней, за рождением цивилизаций».

Я включаю наушник:

– На этом у меня всё. На слайде представлена моя контактная информация. Сейчас у нас есть возможность ответить на пару-тройку вопросов…

Вовремя.

Иванко Круп спускается со сцены, мы кратко приветствуем друг друга. Я слышу объявление:

– Последнее выступление на сегодня…

Моя очередь.

Холодная волна окатывает меня. Вдох, выдох, вперед.

Жар ярких софитов. Огромный полный зал. Треск фотокамер, шум в зале.

Они хотели шоу, они его получают. Но почему я выступаю для них…

Я занимаю место за кафедрой. На экране за мной открывается презентация.

– Раз, два, три… Транслетируется хорошо?

Я осматриваю помещение и собравшихся в нём. Представители Галактического Совета, Торгового Совета… КаЧеЭс тоже в зале. Пристально следят за мной.

Мне подают знак, что можно начинать. Пора делать свою работу.

«Сомненья прочь».

– Отлично. Приступим.

Дальше всё, как обычно, произошло само собой: основные моменты были выложены перед публикой, ахи, охи; драматические паузы, правильные интонации; тонкие и толстые самоуничижительные шутки, чтобы сгладить негативный эффект содержимого; сентиментальные высказывания для хороших цитат и в самый раз нужное количество жестов. В будущем я много раз буду вспоминать это выступление, размышлять о его последствиях, и, хотя у меня и будет возможность пересмотреть его в записи с пяти разных камер и на всех языках галактики, я так и не решусь этого сделать, потому что ни один из ракурсов не был удачным, что, конечно, было преднамеренно со стороны КаЧеЭс, на случай, если вся эта схема окажется провальной.

***

– Дружище, не отчаивайтесь, рано или поздно такими темпами вы научитесь, повторяйте…

Иванко уже в десятый раз демонстрировал флип с подскоком.

– Да заносит меня… Ты же тяжелее меня раз в пятьсот, ты и не замечаешь даже, тут какой-то сторонний поток…

– Дружище, по датчикам никаких лишних потоков нет здесь. Но давайте сместимся, раз вы настаиваете.

На нашем крошечном шаттле мы отлетели на самый край тренировочного сектора, к огромной планете с несколькими кольцами, которые хорошо стабилизировали потоки. Сейчас этот газовый гигант как раз перекрывал местную звезду, оставляя почти ничего от сильных солнечных завихрений.

– Вот, в самый раз!

– Да здесь же вообще почти не дует! Для подскока скорость нужна, иначе только труднее делать…

– Зато мне так менее страшно, может, будет лучше получаться?

– «Страшно». Нам легко забыть о вашем «страхе», примите извинения…

– Да что ты, брось. Будь я на твоем месте, «вселенский ужас» и прочее, мне было бы тоже не знать страха в глаза!

– Только для вас, человеков, мы есть «вселенский ужас» и прочее. Среди своих мы очень даже ничего…

– С этим трудно поспорить. Ну что, давай еще раз.

Катание на звездном ветре было одним из моих любимых вариантов проведения времени, особенно с Иванко – мой древний друг являлся мастером своего дела и никогда не отказывался помочь или научить меня чему-то; ему это было просто не свойственно.

Что ему было свойственно, так это сильное обобщение формы и способов движения, из-за чего в своих объяснениях он никак не мог учесть, что моя масса всего сто пятьдесят кило, длина лишь немногим более двух метров, конечностей у меня только четыре, а степеней движения суставов всего ничего, относительно Их Величества «Древнего Ужаса» Иванко Крупа.