Квест. Карта боли

Импера Трайс

Квест. Карта боли

Дисклеймер

Приветствую, дорогие читатели! Если вы здесь – скорее всего, уже прочитали «Квест. Страх или страсть». Если не прочитали – не страшно, эта книга вполне самостоятельна. Но я всё же рекомендую увидеть приквел.

•

Если вы только знакомитесь со мной, как с автором, предупреждаю – я обожаю мучать читателя. Поэтому заранее размещаю список возможных триггеров, чтобы вы были готовы:

•Манипуляции, шантаж, психическое насилие.

•Сексуальное насилие, нон-кон (отсутствие согласия), даб-кон (сомнительное согласие).

•Подробные сексуальные сцены.

•Отношения с психопатом.

•Ненависть отца к дочери.

•Похищение/плен.

•Убийство.

•

Внимание! Автор не романтизирует всё, что перечислил. Он просто рассказывает историю такой, какая она есть. Ещё не поздно закрыть эту книгу и сберечь своё душевное здоровье. А если вы остаётесь – приготовьте две большие ёмкости. В одну мы будем плакать, в другую – течь.

Посвящение:

Каждой красавице, что грезит о чудовище.

Глава 1

Афина

Изабелла. Мама. Мамочка.

Она остаётся для меня главной женщиной даже после смерти. Я горда быть её точной копией. Такой же блондинкой с голубыми глазами. Такой же несчастной и нелюбимой. Мама никогда не делилась болью, ведь я была слишком мала для этого. Но я чувствовала. Понимала. И не спрашивала. А потом стало слишком поздно о чём-то спрашивать. И поздно рассказывать о своём.

Просовываю пальцы в приоткрытую молнию зип-худи, касаюсь маленькой золотой подковы на шее. Единственное, что осталось от матери. Отец уничтожил все её вещи, запрещая сохранять хоть какую-то память. Ещё при жизни Дик был одержим идеей о том, что мама изменяет. А её трагическая кончина в пожаре на конюшне только подтвердила гипотезы отца. Во время разбора пепелища мамин обгоревший труп нашли сплетённый с другим трупом, мужским. Они настолько крепко прилипли друг к другу, что их не смогли разъединить, так и похоронили вместе. Этот человек был мужчиной и остался неопознанным – никто на нашем маленьком острове не обратился в полицию с заявлением о пропаже человека. Папа был уверен, что вторые останки принадлежат не кому иному, а маминому любовнику. И с яростью похоронил всё, что напоминало о ней. Подвеска – единственное, что мне удалось украсть, и что не решалась носить. Но сегодня я впервые надела её, как талисман, как надежду на мамину защиту с того света. Более того – это единственное, что беру с собой, сбегая из дома навсегда.

Крепко сжимаю в руке телефон, ожидая сигнала от Яры. Моя двоюродная сестра и её новый бойфренд Киллиан уже едут, чтобы помочь в побеге. А пока жду, окидываю последним взглядом свою комнату. Мне не грустно, не тоскливо расставаться с домом. Только немного страшно. Это место не дорого сердцу, оно насквозь пропитано и отравлено болью. Моей – особенно.

Мама погибла в адском пламени, а я продолжала гореть заживо. Отец капитально озверел в обиде, которую ежедневно вымещал на мне. Я виновата в том, что похожа на мать внешне. Виновата в том, что меня нельзя уничтожить, как вещи и воспоминания. Он истязал оскорблениями, запер в доме, как в тюрьме и казалось, хуже быть не может. Но нет, всё таки смогло.

В день своего восемнадцатилетия я впервые решилась тихо протестовать концлагерю. Впервые решилась сбежать из дома. Ненадолго, всего на одну ночь. Всего лишь в клуб, куда меня никогда не отпускали. Всего лишь потанцевать, расслабиться, отметить свой праздник. Поздней ночью перелезла через забор по оплетающему его винограднику и пустилась бегом к ближайшему (и единственному на нашем острове) увеселительному заведению. Я была всего лишь глупой девчонкой, которая хочет проводить время, как сверстники: развлекаться, танцевать, отдыхать. Делать то, что мне никогда не разрешали. До сих пор думаю, что главной ошибкой было не сбежать, а не попросить сестру составить компанию. Яра старше и умнее, если бы она присмотрела, всё окончилось не так трагично. Но в тот день у неё были разборки с бывшим, а я не хотела ждать.

В клубе села за стойку бармена и принялась читать карту напитков, намереваясь впервые попробовать алкоголь. И тут меня угостили. Кто – не знала, да и в тот момент было наплевать, ведь я собралась веселиться. И перспектива сделать это за чужой счёт не казалась опасной. Поэтому с огромным воодушевлением влила в себя подаренный коктейль, вкус которого запомнился на всю жизнь. Иисусе, каким же наивным ребёнком я была! Но откуда мне было знать, что таким способом могут опоить? Откуда мне, человеку, которого отец фанатично прятал от внешнего мира и его законов, было знать о таком? Правильный ответ – ниоткуда.

Через пять минут накрыла приятная эйфория. Ещё через пять тело расслабилось, стало мягким, как слайм. Мозг тоже. Я даже не задумывалась о том, что происходит что-то опасное. Просто соскользнула со стула и доплелась до ближайшего свободного диванчика, потому что сильно хотелось прилечь. А дальше я ничего не помню. Но люди, которые сделали это со мной, обо всём позаботились. Меня нашли на рассвете, выброшенную на обочине дороги, с вывернутой из платья грудью. Позвонили моему отцу, чтобы забрал. Дальше – тяжёлое пробуждение, болезненное похмелье и побои. Даже это было не самым страшным, оно ещё ждало впереди.

Уже к полудню по местным соцсетям со скоростью вируса распространялось видео. Я в маленьком помещении с закопчёнными стенами, распластанная на журнальном столике. И в тотальной химической отключке. Несколько мужчин в балаклавах над моим телом и все, до единого, дрочат на него. Они трогают везде, но крупным планом в кадр попала только обнажённая грудь. И головка члена, продырявленная кольцом пирсинга с шариком, в котором утоплен прозрачный камень. Ублюдок отчаянно водил ей по моим губам, пытался разжать челюсть и запихнуть в рот. Но я была настолько обмякшей, что у него не получалось обойти мои зубы. В итоге все дружно передёрнули с окончанием на лицо. Не знаю, почему ограничились только этим. Но от факта, что моя девственность осталась нетронутой, легче не стало. Омерзения не убавилось. Я пережила насилие от толпы неизвестных мужчин.

А затем – от населения всего острова во главе с собственным отцом, который кидал в меня самые большие камни. Маленькая шлюшка сбежала из дома, чтобы надраться и найти приключений с толпой членов. И ей это удалось. Все, кроме сестры, обвинили меня в том, что произошло. И никто – толпу мудаков, которые воспользовались глупой беззащитной девчонкой. Вот такое наше общество. В насилии всегда виновата только жертва.

И в моём случае насилие продолжалось. Дик ответственно истязал меня в течение года, ежедневно напоминая о событии, которое хотела забыть. А теперь решил произвести контрольный выстрел в голову и отдать замуж. За левого человека, которого я не знаю. И который, в свою очередь, не знает о скандале вокруг моего имени. Некий Коул Креста выгодная партия, ведь он хозяин курортного острова Солейл. Знаю, это попытка отца одновременно заключить выгодную сделку и подписать мне смертный приговор. Потому что если жениха выбрал он – значит жених стопроцентный мудак.

Вибрация смартфона в руке слишком громкая и выразительная на фоне изнурительных мыслей. «Мы здесь. Беги.» – светится на экране. Делаю глубокий вдох и молюсь своими словами:

«Пусть всё останется в этой грёбаной комнате, в этом проклятом доме. Селфхарм, страшные идеи, от которых спасали только любовь и забота сестры. Моё разрушенное «Я», сгубленная репутация, дни и недели, прожитые в психоэмоциональном насилии. Всё останется и сгниёт здесь. Ничего не возьму с собой. Ничего из этого больше не моё. Клянусь!»

Пихаю телефон в карман и покидаю через окно свой персональный ад.