Остановка «Жизнь»
Полная версия
Остановка «Жизнь»
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
Геннадий Суджин
Остановка «Жизнь»: сборник стихотворений
Моей жене с благодарностью и любовью посвящаю!
Сборник стихотворений
© Суджин Г., текст, 2025
© Издательство «Союз писателей», оформление, 2025
© ИП Соседко М. В., издание, 2025
«Упала тьма, закрыв собою мир…»
Упала тьма, закрыв собою мир.Громады виснут, предвкушая пир.Беззубой тучи поразверзлась пасть,Готовясь грозно на меня упасть.Трезубец огненный сполох вонзилВ небесный купол, пополам разбил.Смешал лицо земли в единый ком,Раскатом ужаса небес влеком.Стою в бесчинствующей красоте.Природы мощь в кромешной темнотеПадёт на землю, глазу не видать.А в душу льётся Божья благодать.«В зрительском зале я только один…»
В зрительском зале я только один,А на подмостках – вселенские дивы.И веселы, и жеманно спесивы.Труппа из гениев злобна и лжива,Каждый как будто над всем властелин.Слух ловит музыку из-за кулис.Рёв самолетов сменяется плачем.Двери скрипят вслед за лаем собачим.Голос звучит, и спектакль уже начат,И представления рампы зажглись.Годы проходят – спектакль всё идёт.Из отщепенцев выходят элиты,Пойлом искусные глотки пропиты,Совесть и честь в банки грязные слиты,И птица счастья уже не поёт.Акты сменяются, время летит,И декорации ставят по кругу,Жмутся артисты на сцене друг к другу,Тянутся лица к востоку и югу,Титры мелькают размером в петит.Силой искусства я к креслу прижат,Мозг очарован реальностью темы,Перемежаются дни и проблемы,Близкие люди, удачи тотемы —Губы и веки от страсти дрожат.Средь небывалости душ и умаСмутно маячит у времени в окнах,Нитью таинственной повести соткан,Кривдою, правдою, истиной скомкан,Сон мой – прижизненная кутерьма.«Большие деревья как отцы и матери…»
«В словах отсутствует ключ соль и смысл…»
В словах отсутствует ключ соль и смысл,Где какофонией разлита мысльВ мелодии рассудочности нот,Где ум, возможно, даже не живёт.Вещают люди, правду говорятИ совести верстают звукоряд.И верят в эту истину своюИ снова какофонию поют.С рождения до доблестных сединТы истине своей лишь господин.Но лишь тогда ты обретёшь успех,Когда поделишь истину на всех.В большом оркестре каждый инструмент —Симфония, концерт, дивертисментИ роль его – история ключ соль,Как смысл словесный – горькой правды роль.Расулу
Орлом слетает мысль с вершины горИ гордо над землёю проплывает.Дорога взрытая тревог узорВплела в ухабы, мирно почивая.В котомку бросил мудрости ломоть,К седлу азарт и смелость приторочил,Храня в ладонях доброты щёпоть,И щедрость горца сердцу напророчил.За всадником парнасские хвощиПлелись понуро мелочным сословьём.И ты меня за правду не взыщи,Расул, что горькой истиной злословлю.Оставил нас полёт твой на земле.А те, кто в облаках, над нами встали.Под крик бессмертья белых журавлейМы обелиск тебе до неба ставим!«Звук сирен словно зов революций…»
Звук сирен словно зов революций.Над страною встаёт кипучийЛетний день, становящийся куцым,Правда, на всякий случайЖдут взамен телефонов пустоты,Торричелевые казематы,В коих разума сон с дремотойВслед кощунственному разврату.На обломках совковой хрениВсё жирнее живут буржуи,Всё искусней их рвенье к лени,Под затяжку супоней в сбруях.Какофонии рёв размастыхПравдорубов, оракулов векаСловно ливень с небес глазастых,Убаюкивающий человека.Переулками бродит бездушье,Предрекая зажить по-барски.Но курок арбалета спущен,И стрела вас убьёт по-царски.«Пришла и пустотой дохнула…»
Пришла и пустотой дохнула,Взглянула, села у окна,Как будто время обманулаИ душу выпила до дна.Друзья уходят, отступаяОт линии передовой,А мы живём, живём, не зная,Когда он, наш последний бой.Тоска как боль гнетёт в молчаньи,Терпеньем выстилает дни.Лишь встречи в терпких расставаньяхНебесным звёздочкам сродни.Мы часто в слабости минутнойТоскуем, сетуем, скорбим.А солнце снова всходит утром,И мир по-прежнему любим.Пускай в ходьбе устанут ноги,Нам остаётся цель одна:Налить себе вина в дорогеИ осушить бокал до дна.«Набив в двадцать пять…»
Набив в двадцать пять Фарисейством карманы мозга, я,Свой прыщавевший поостудив пыл,Занесённый брошенным окурком в чужие края,Беспризорным и сирым один по чужбине бродил.Набегавшие волны знакомств и соседствБезучастной толпы вымывали из горла застрявшие фабрики слов,Предвосхитивших смысл одиозности фабрики средств,Понимания меры добра из отроческих снов.Сорок унций щедрот на ладони, опущенных миром извне,Продырявили душу наследием духа дедов на бегу.И хватило в трудах и поту заблудившему мнеСорок мер перемерить, оставшись на том берегу.Где пылала кострищем растления в корчах страна,И бездушное жадное, злое, чужое вокругПроникало в нутро, как голодный упырь сатана.И ему всё сходило со скрюченных алчностью рук.Там трещала по швам справедливость, и власть её в морги везла,Всё исподнее душ человеческих вывернув вне.И единая мера – деньги – стала мерою зла,Поножовщиной совести даже прошлась и по мне.Не поправший закон эволюции бывший народ,Называвший советским и братским сословьем себя,Вдруг исчез, словно вмёрзший в историю род,Истерично останками лет ностальгии скорбя.В шестьдесят я на берег сознанья, очнувшись, набрел,В том краю переделанной кем-то жестоко земли,Меж лианами истин кричащую правду нашёл,Где, прощаясь, спешат, улетают навек журавли.Не прошу, не бегу, не кочую как блоковский рыцарский скиф.Одолевшему гребень, спускаться легко – за спиной высота.Впереди – то ли жизнь, то ли смерть, то ли призрачно сказочный миф,То ли неба сияющая пустота.«Колышутся тени средь буден…»
Колышутся тени средь буден.Но это не тени, а люди.Но это не люди, а тени,Снующие в вечном смятеньи.Проносятся мимо друг друга,Как лошади ходят по кругу,И прячут глаза в телефоны,Послушно живя по законам.Законы те пишут иные —Хитрющие, жадные, злые,Чтоб жили в смятении буденНа тени похожие люди.«Мгновение нельзя убить. Оно…»
Мгновение нельзя убить. ОноОт выстрела всегда отделено.Нет прав мгновенье пулею догнать —Вещественностью время обкорнать.Сейчас и здесь звучат шаги, и сонРазмазан по стене былых времён,В которых явь сопутствовала намПо четырём известным сторонам.Когда мы молоды, глупы и веселы,На время не наставлены стволы.Мы дружим с ним в обнимку, ставим чай,Дерзить не смеем, даже невзначай.Но перевалит лишь немного «за»,И время отключает тормоза:И гонит, и торопит, и гнетёт,И с уменьшеньем нас оно растёт.Запалит серой мудрости кальян,В плечо воткнёт усталости реглан.Мгновение нельзя догнать. ОноПожизненно от тел отделено.«Хочу дождя, чтоб лил три дня без перерыва…»
Хочу дождя, чтоб лил три дня без перерыва.Чтоб тучи не худели, не смеркалось небо.Чтоб ветер в клочья рвал их мрачные нарывы,И гром гремел литаврами забавой грозной Феба.Прохожие пускай под чёрными зонтами,В одеждах скрыты безнадежностью погоды.Потоком серым пусть вскипают под мостамиКоктейлем грустным в монотонном шуме воды.Пускай слова оставят мой гортанный шёпотС отчаяньем, не вырвавшимся вдруг наружу.Сольётся капель шум в протестный робкий топот,И дождь, проплакавшись, слезой излечит душу.Пусть прежнего меня не будет между вамиС пунктиром слов, с молчаньем междометий.И пусть я сам, как дождь, прольюсь его слезами,Чтоб не казалось мне, что счастья нет на свете.«Пугает темнота перегородки…»
Пугает темнота перегородкиВ отмерянном пространстве злого века,С печалью Леты и Харона лодкойВо внутреннем убранстве человека.Но что с того? Не волки мы, не волки,И не живём по волчьему закону,И спрыгнуть не дано нам с этой полки,Не выпрыгнуть из этого загона.Когда с самих небес сочится мирраИ пробует до чуда достучаться,Горгона выбирает жертву мира,Один талант останется – спасаться.Не ем я, и не пью я, и не сплю я,На голубой качаясь аппарели,Где в горделивом мареве пустуетМой человечий образ акварельный.Ни кости грызть, ни горло перерезатьНам не дано, не волки мы, не волки.Мы тихо убиваем все железом,Оставшись человеками на полке.«Господь даёт здоровье дуракам…»
Господь даёт здоровье дуракамИ бережёт юродивых и пьяниц.А тем, кто курит, дарит табака,Кто женится, тому кольцо на палец.Удачей настигает рыбака,Восторженно искрясь хвостом тайменя,А к чукче Бог несёт издалекаНа крыльях изумрудного тюленя.И детям радость дарит в Новый год,Подбрасывая чудеса под ёлку.И посыпает сном полночный свод,Крестясь средь звёзд в загадочных иголках.И в промысле том надо успеватьКого-то приструнить, кого не сглазить,Всех рассудить, помочь и наказать,А больше по любви и по согласью.И подпирать перстом небесный свод,В созвездьях восстанавливать порядок,Чтоб Млечный Путь, искристый крёстный ход,К нам в августе пролился звездопадом.И спрятаться суметь во всех углах,Чтоб не нашли, но чтоб искали вечноПо судьбам, в душах, в снах, и в головах,Молясь, взывая к Богу бесконечно.Олимп стеклянный, грозный шар судьбы,Над полевыми бороздами всходов,Так и бредём под сенью ворожбыЧредой твоих закатов и восходов!«Встань и иди, и падай, и вставай…»
Встань и иди, и падай, и вставай,Под небом ржавым сер приют скитальца.Там воли вволю, власти каравайИ совести кураж сквозь злые пальцы.Там мельницу не старят жернова,Там всуе надрываются знамена.И на полосках сжатых не трава,А колоски, упавшие со звоном.Нить Ариадны выведет наверх,На изумрудно-факельные фьорды,И пролетит над головою стерх,И зазвучат венчальные аккорды.Встань и иди! В ветрах познаешь всластьНевиданную синеву прозренья.И страх пред тем, чтоб снова не упасть,Искупится любовью и прощеньем.«Мчится жизнь, на бегу дробя…»
Мчится жизнь, на бегу дробяНа мгновения время всуе.И бегу я, себя любя,Ещё больше тебя люблю я.Волны милых твоих волос,Теребя мою душу, вьются.Я не ангел и не Христос,Но они обо мне пекутся.Пробивает стесненья бинтМне горячая кровь желаний,И осилю я лабиринт,Сердце выведу из терзаний.Проливает свой свет Луна,Улыбаясь сквозь мглу земную.Я иду, этот мир любя,Еще больше тебя люблю я!«Видит Бог, много времени минуло…»
Видит Бог, много времени минуло,Где язык заплетался порой,Клёны листья последние скинулиПод забытой игривой горой.Дни ненастья построились в осени,А в смятеньи туманов зима.И приветливым солнышком сосеннымСогревались весною дома.Волочились пригожие, клёвые,Бесконечно счастливые дни,И два ангела в келью медовуюУпорхнули, оставшись одни.Бесконечностью танца прощенияИ сплетением рук и сердецОставался причудливым гениемНаш свидетель – небесный Творец.Я люблю тебя, девочка милая,И копну твоих рыжих волосВ самом сердце неведомой силоюДесять лет по дорогам пронес.Зацелую бездонные синиеДва сапфира твоих милых глаз,Пусть покрылись виски белым инеем —Впереди ещё вечность у нас.«Прибиты руки, ноги к деревянному кресту…»
Прибиты руки, ноги к деревянному кресту.Впиваются терновые шипы в чело Мессии.А Бог молчит, не внемля умиравшему Христу:Родной Отец наказывает Человека-Сына!Ужели в мире человеческом могло так быть?Потворствовал ли Бог убийству Сына средь людскогоНевежества, жестокости, желания убить?Терпел ли смерть единственного, близкого, родного?Зачем нужна была чудовищность картины зла?Кому так важно было обнародовать страданья?И казнь невинного Христа кому нужна былаПод вековой акафист сожаленья и стенанья?Не есть ли в этом умысел, расчёты и обман?Не ложь ли все, придуманная хитрыми жрецами,В порочности позарившихся на чужой карман,Использовавших истинного Бога с Небесами?Сбирает похотливой дланью паства свой приходИ ослепляет разум, ловко душам грех вменяя,Пороки насаждая в человечий чистый род,И торбы праведности десятиной набивая.Я утром пробуждаюсь и встаю. И жить иду!И прославляю солнце, ветер, дождь, луну и звёзды.Встречаю горе, счастье, иль несчастье, иль беду,И пилигримом колыбелию времени бреду.Когда в скитаньях терпких исстрадается душаИ приползёт к Божественной ептимье осмысленья,Пусть не останется в кармане тела ни гроша,И пусть к себе Бог заберёт меня без сожаленья!«Гуляет бог Морфей по небесам…»
Гуляет бог Морфей по небесам,С луной в руках, весь звёздами сверкая.Раскидывает сны морям,Лесам, планету одеялом укрывая.Вращает землю Хронос – бог времёнИ начисляет годы жизни нашей.А Эрос дарит нам любовь как сон,А Гименей – семейственности чашу.С рожденья боги охраняют нас.Даруют нам и радость, и свободу.И помогают нам в урочный часНа счастье человеческому роду.Но кружится планета, вновь и вновьНапоминая всем, богам и людям,Что есть один на свете бог Любовь —Единый бог, в котором всё пребудет!Он – первое свидание твоё,Багряного заката полыханье,И тишина над скошенным жнивьём,И поцелуя первого дыханье.Повсюду он с тобою был всегда —С рождения в сердцах отца и мамы.Он жил в тебе как пища, как вода,С насущностью трагедии и драмы.Он в детском крике, в солнечных лучах,В улыбке шаловливой глаз любимых.Грустит, смеётся, плачет при свечахИ молится за нас, покуда спим мы.Так, повинуясь судьбам, мы бредёмПо монастырским тропам и дорогамИ, пилигримы мы, в себе несём,Любовь земную – как частицу Бога.«И вот морозец юный впопыхах…»
И вот морозец юный впопыхах,В ночи блуждавший по полям и рощам,Уже стоит с парком у рта в сеняхИ с нами о судьбе и жизни ропщет.Торопятся на рынок земляки,Планируя воскресный шопинг жёнам.Хрустит ледок по краешку реки,И пахнет воздух молоком сожжённым.Была бы прыть, подобная лучам,Скользил бы по первейшим блёсткам снега,Искрясь от солнца радостью в очахИ душу ублажая зимней негой!Где дремлет одиноко городьбаИ охраняет пустошь грядок голых,Встречает утро леса голытьбаНесмелой дрожью в первый зимний холод.А где-то на земле идет война.А где-то спеют манго и бананы.А где-то есть счастливая страна,Где нет ни войн, ни хамства, ни обмана.Нет времени вселенского быстрей.Небыстро звёзды гаснут и тускнеют.Была судьба народов и царей —Никто им изменить её не смеет.Я утром в эту красную зарю,Морозный пар и зимний дух вбирая,Как зачарованный на мир смотрю,Тихонечко от счастья умирая.И так понятно суетному мнеВдруг станет в глубине небесной сини,Что я живу в счастливейшей стране,Зовущейся по имени Россия.«Унылый дождик! Снова грусть свою…»
Унылый дождик! Снова грусть своюСпокойно с одиночеством разделишь.Со стуком капель каждую струюТы отголоском прошлого заменишь.Как часто мы решаем за себяВ потоке позабытых вожделений,Не благодарствуя, не помня, не любя.Средь суеты, забвения и лени!Когда уже в камине нет теплаИ уголёк последний догорает,Мы понимаем вдруг, что жизнь теклаИ как могла для нас подчас старалась.И твой двойник, присевший у окна,Шепнёт тихонько, к горлу комом подступит:«Пусть всё решал ты, но теперь сполнаТвои старанья жизнь тебе окупит.Ты с полной чашей терпкого питья.Всегда с тобой согласие с тобою.Но чуть жива в груди душа твоя,Израненная вся твоей судьбою».О дерзкий, о безжалостный двойник!Осознанный невежда и учитель.Не дождь к стеклу оконному приник —Пришла Любовь, и раб твой, и властитель.«Над Невою Ростральные дивы…»
Над Невою Ростральные дивы.Над Россиею Санкт-Петербург.Здесь не Турция и не Мальдивы,Здесь работал другой драматург.Мы как лошади скачем куда-тоПо отмерянным Богом полям.И бросаем квартиры и хаты,И с терпеньем нас носит земля.Но когда сменишь солнце и небоВ Сингапуре ли, в Праге ль, в Симле,Или там, где ни разу ты не былНа огромной и круглой Земле,Вспомнишь бабочек белых, капустниц,Покрывающих лужи собой,Вместе с мякотью розовых устрицИ бегущей шпаной за тобой.Эй, душа! Принимай полстакана —То, Боженька щедро подалПод твореньем руки МонферранаИль вдали, где грустит Тадж-Махал.Мне б пройтись красотой по уродствуИ отмыть все грехи не спеша.И Эдем, как Любви первородство,Выпьет весь, не пьянея, душа.Бог юродивых любит и пьяниц,Больше всех же он любит детей.Словно милость Божественной дланиНам дарован был мир во Христе.Потому мы летаем по светуОт Шанхая до горных вершин,Ищем в гордом сознаньи отпетомСостояние детской души.Надо нам по кусочку Сахары,По глотку небоскреба Дубай,И Европы полпорции старой,И обнять, словно брата, Валдай.Только там, в забытьи созерцанийРукотворных красот и чудес,Он стоит на коленях лобзаний —Наше я, наш близнец и наш бес.Только там мы становимся чище,И слеза пробивает порой,Оставляя всё лучшее вышеОт всего, что нам служит игрой.Всё равно, что любить, только б верить,Что безбрежный и вечный покойНачинается с Родины, с меры,Отщепоченной детской рукой.«Ты будешь мечтать о родимых стенах…»
Ты будешь мечтать о родимых стенах,Что волос твоих запах хранят.Так ждали сограждане РимаСвои легионы с победой назад.Дела, и успехи, и слава —У сердца виньетки спокойствия свет.Уедешь, в чужбине оставив,Минувших имён и событий букет.Прикажешь им всем: «До свиданья,Быть может когда-нибудь свидимся вновь!»Возьмёшь ли с собой на прощаньеИх радость, тепло и любовь?Но в книге твоих посещенийОстанется там, меж листами, цветокВосторгов, и встреч, и прощений,Не ставший судьбою разлуки урок.«Я уже не голодаю…»
Я уже не голодаю,Ем и торт, и колбасу.Мне кайфово, хоть и знаю,Что ответственность несуЗа крутые килограммы,За бойкот анорексий.Что там муж, свекровь и мама —Колбаса мой эликсир!Тело стало всё упругим,Гладким, свежим, как арбуз,Что там в мыслях у супруга,Пофиг мне мой лишний груз.А ещё пивком под вечерПробавляюсь иногда,Ведь заняться больше нечем,Пиво – то же, что вода.Я всё больше округляюсьИ добрею на глазах.И всё тоньше разбираюсьВ бутербродах, колбасах.Что там дальше с нами будет,Знает только Бог один.Аппетита не убудет,Он мой главный господин.Всё трещит по швам на теле.Холодильнику хана.А зачем на самом делеНаша жизнь ещё дана?Организм я свой лелею!Все продукты – на г-но!Ведь пока толстяк худеет,Тонкий сдохнет уж давно.«Нам в восемнадцатом году ввели чемпионат…»
Нам в восемнадцатом году ввели чемпионат,Чтоб каждый вдруг счастливым стал как истинный фанат.И мы поплыли на волне, правительству простивНа время правду о войне и санкции забыв.Нам первый гол в мозги забил бензиновый прикол,Вторым к реформе пригвоздил нас пенсионный гол.Такая классная игра! Истеблишмент ведёт.Теперь ведь старость, как вчера, народу не грядёт.Чапаев Вася говорил – не надо помирать.Медведев Дима порешил – нам век теперь играть.Пока играешь – малый спрос. Гол забивай в ответ,Но Бог избавь играть всерьёз – ведь старости же нет!Мы сможем старость попирать: – в России жизнь легка!Но будем гордо умирать в полях и у станка!«Унёсшие тепло камней сомкнулись капли…»
Унёсшие тепло камней сомкнулись капли,Бессмертие воды ручьями подтвердив.Но тучи быстро их количеством иссякли,В своих телах прорехи с солнцем породнив.А ты ярмо невыразимости отринешь,С дождём симфонию небес сыграешь вновь.И бесшабашность, как заначку детства, кинешьНа улицу вселенной, где жила любовь…Пусть среди летних гроз седой мальчишка скачет,И счастье падает на голову емуСредь смеха, суеты, любви и плача,К беспечной радости и сердцу, и уму!«Я сквозь столетия Вселенной…»
Я сквозь столетия ВселеннойЗачем-то появился здесь,Чтоб видеть этот мир нетленный,Зарю и солнце средь небес.И цепи гор, и берег моря,И желтолицую луну.Бегу, счастливый, с ветром споря,И в звонком воздухе тону.Но одному мне не под силуВраз столько счастья унести.И я дарю всё это милой,Чтоб дальше нам втроем идти.Возьми, родная, эти рекиИ свет звезды в ночной тиши.И сквозь опущенные векиДушой признанье напиши.Ведь это чудо – жить на светеИ знать Божественную весть:Зачем нам все, коль на планетеМы друг для друга просто есть?Когда без слов, без обещаньяСияет твой прекрасный лик,Меж нами каждый миг – прощанье,Меж нами встреча – каждый миг!«Ты устал, всё приелось до чёрта…»
Ты устал, всё приелось до чёрта,И ватсапу как другу не рад,И от горечи пухнет аорта,И глаза на себя не глядят.Как туманом, бело и неспешно,Заполняется грустью душаИ в размеренности безутешнойСкрипнет боль, ностальгией дыша.Нас вели на работы дороги,Развозили машины вчера.На сегодня осталось не много —Не работая, жить до утра.Но порою, как капли абсента,Словно тайный внимательный взгляд,Как в Божественном эксперименте,Нас уводит дорога назад.Жизнь другая за тем поворотом.Там, конечно, всеё вовсе не так.Ждать не надо неделю субботы,Пить свой кофе с утра, натощак.Там растут высоченные сосны,Полыхает багряный закат,И в траве, бесконечной и взрослой,Как дитя заблудиться ты рад.Там, за тем поворотом событий,Дольше вечности тянется день,И стоит, тёплым солнцем облитый,Среди леса счастливейший пень.Помнишь, там мы грибы собирали?Мама рядом была и отец.И, счастливые, не замечали,Что дороже нет в мире сердец.А вдали колокольчиком летаЗаливались друзей голоса.Как же быстро те песенки спеты!Как светла той поры полоса!Не дойдя поворота, мы жили,Не оглядываясь вновь и вновь.А ещё мы с тобою дружили,Возвращая друг другу любовь.Пусть устал ты, пусть даже не в радостьПуть твой круто судьба повернёт,Но спокойно, как нить Ариадны,Твоё сердце войдёт в поворот.«Сегодня, впрочем, как вчера…»
Сегодня, впрочем, как вчера,Лениво завтра в прошлое уходит.И лунный диск, упитанный с утра,Под вечер отощавшим сыром бродит.Особенность воронок фонарейИспользует умело сумрак ночи,Располовинивая дни календарей,Свидания любовникам пророча.Халявно канителится молва,Меняя беруши ночей на гласность,А вслед ей шепчет глупая трава,Виясь у ног фигур, ища причастность.Зажмурив веки, высунусь в окно,Что называем краешком Вселенной.Оставлю сьемки старого киноНа доброй на земле благословенной.Хлебнувшая глоток любви душа,Среди страданий утоливши жажду,Без страха проживёт и без гроша,На вечность не оглядываясь даже.«Не до стихов! Нас умучила проза…»
Не до стихов! Нас умучила проза.Ритмы не рифмы, дела не слова.Мозгу поэзия вовсе угроза:Нафиг стихи, ведь «живём однова»!Проще, легко, без напряга судачить:Про Украину, про доллар с рублём.Не до стихов, нам не выжить иначе,Ведь однова мы на свете живём!Дайте нам хлеба и зрелищ, как в Риме!Мы не рабы, а рабы ведь – не мы!Двадцать веков пролетели незримо,И двадцать первый шлифует умы.Не до поэзии! Денег нам мало.В гаджетах ум растворяем весь день.Жить только с ними нам лучше не стало.Ну а стихи нам читать просто лень!Пушкин и Байрон о помощи просят,Бродский с Вийоном на полках лежат.Лишь Вознесенский «Юноной с Авосью»Оперой Рыбникова и отжат.Пабло Неруда, Крылов с Мандельштамом,И прорицатель Омар, и Шекспир —Их имена как бессмертия драма,Та, что играет, безумствуя, мир.Мы не рабы, но свободою словаРуки и головы истеблишментВяжет всё туже нам снова и снова,Как бессердечный тюремщик и мент.Не до стихов нам, сидим в Интернете,Чтиво мусолим доступно, живьём.Фильмы, рекламы, все шоу, советы —Ведь однова на планете живём!В страхе, сомненьях, мечтаньях и болиМы проживаем свой праведный век.Но ведь не хлебом единым и сольюЖив на прекрасной земле человек!«Меня мучила язва…»
Меня мучила язва,Я в больнице лежал,По радио, как из таза, объявили —Башлачев из окна упал.Три сестры выли вместе —Надька, Любка-ЛюбовьИ Верка, от этой песниИ жилах стонала кровь.В поле ветер мочилсяКосоротым дождём.Над страной флаг растления взвился,И флагшток впился в разум гвоздём.Отживала свой век эпохаДиссидентства и очередей.И без Сашки мне стало плохоСреди каркающих вождей.Приютил я свой разум у Бога.Запечатал и душу, и рот.И досталось нам так немногоПод первейшего быдла восход.Тех, мочивших в сортире,Рыжемастых воровМы впустили в квартиры,Под истории кров.И воскресшее иго,Словно тесные башмаки,Укороченным мигом сжалоЖизнь в кулаки.Как тогда, накануне,Мы всё знаем потом,Были порваны струны,Чтя их святость крестом.Башлачев и Высоцкий,Пушкин, Лермонтов и Вийон.Жизнь поэта – пепла горстка,Как совесть самих времен.У судьбы нет иллюзий,Есть начало, и есть конец:Шар подкатывает к лузеВ бильярде небес Творец.Сашки нет. Он оставилТолько шорох в небесной тиши.Да в четвёртой октавеБоль оборванной ноты души.