Разбитые сердца

Сынок пятерку получил в первый раз.

И так минуло несколько лет,

Сын школу закончил и поступил в универ.

Родители не замечают, как время летит,

И сыну исполнилось двадцать один.

Всё было у них хорошо,

Но пришло время, и солнце над ними зашло.

Наступили мрачные дни,

И у матери умерло всё внутри.

Кому-то вздумалось на всю страну

Накликать всеобщую беду,

Которая унесла жизнь, и ни одну.

Лихая забрала из жизни и сына, и отца,

Скорбящая мать заливается слезами у крыльца.

Всё разрушено в пепел и дым,

В черный саван укутался её мир.

Целыми днями перед глазами её

Радостный муж, и сын со школы идет.

Вспоминая этот радостный миг,

Она у холодного мрамора стоит.

Сквозь улыбку холодные слезы текут,

А в душе диким эхом лишь кошки скребут.

Слишком поздно

Мы молчали, когда надо было кричать,

И гордо смотрели друг другу в след.

Каждый из нас решил доказать,

Что любви между нами больше нет.

Ты ушла в дождливый сырой рассвет,

А я остался курить у окна.

И казалось, что это простой сюжет,

И что скоро забудется эта весна.

Проходили годы, сменялись дни,

Я искал твой образ в толпе чужой.

Но люди вокруг были так холодны,

И никто не стал мне родной душой.

И вот через двадцать безумных лет

Я случайно встретил тебя в метро.

В твоих глазах угас прежний свет,

И на пальце чужое блестит кольцо.

Ты взглянула тихо, едва дыша,

И я понял всё по твоим глазам:

Там плакала та же моя душа,

Которую я когда-то предал сам.

Мы стоим посреди безликой толпы,

Два поезда мчатся в разные стороны.

И не склеить разбитые наши мосты,

Над которыми кружатся чёрные вороны.

Самая страшная казнь на земле —

Понять, что ты счастье своё упустил.

И скитаться отныне в глухой полумгле,

Проклиная себя, что тогда не простил.

Стены из льда

Мы сидим на кухне в полной тишине,

И тепло остыло в ледяном окне.

Каждый из нас смотрит в тихий телефон,

И уходит плача наш счастливый сон.

Ты сидишь так рядом, на краю руки,

Но сердца замерзли, стали далеки.

Мы теперь как двое дальних материков,

Что застряли где-то посреди снегов.

И не сблизиться нам больше никогда,

Потому что между нами стены изо льда.

Наливаешь чай ты, не глядя в глаза,

За окном ночным собирается гроза.

Я боюсь спросить: «Где твоя любовь?»,

Чтобы не будить эту тему вновь.

Мы ложимся спать, но спиной к спине,

И обида горькая горит во мне.

Слышу, как в подушку тихо плачешь ты,

И сгорели пеплом все наши мечты.

Подойти и обнять я больше не могу,

Словно мы застыли на чужом берегу.

Зачем отводим мы грустный взгляд?

Ведь прожитых дней не вернуть назад.

Это просто пытка — быть вдвоём одним,

Когда твой любимый стал совсем чужим.

Мы стоим у края, дотла сожгли наш дом,

И встречаем холод в городе пустом.

Судьбоносный приговор

Они любили, преданно и нежно,

Встречали вместе каждый свой рассвет.

Казалось счастье близким и безбрежным,

И впереди — ещё десятки лет.

Никто из них не ведал, что за краем

Уж занесла косу свою беда.

Они дышали этим светлым маем,

Не зная, что разлука навсегда.

Она пьянела от любви и света,

Но тень болезни кралась по пятам.

Врачи шептали: «Шансов больше нету,

Слишком поздно...» — к чёрным небесам.

Диагноз рак — как гром среди лазури,

Больничный коридор, безмолвный страх.

И закружился вихрь безумной бури,

Застыли слёзы на её глазах.

Она ушла, оставив лишь подушку,

Где запах плеч ещё хранит тепло.

И он сидит, сжимая крепко кружку,

Смотря в пустое, мёртвое стекло.

Он стал один на всей большой планете,

В пустой квартире, где селится тьма.

И лишь гуляет скорбь и хлёсткий ветер

Там, где любовь когда-то их цвела.

Тайный грех

Я опять на связи, я твой лучший друг,

И замкнулся этот бесконечный круг.

Ты мне ложишь руку мягко на плечо,

И от этих мыслей сердцу горячо.

Ты мне со слезами шепчешь про него,

Что опять не ценит в жизни ничего.

Я тебя ценю, но вынужден молчать,

И в подушку ночью от тоски кричать.

Я заложник дружбы, маски роковой,

Каждый день рискую этой головой.

Ты со мной смеёшься, делишься плохим,

Только я не хочу быть для тебя чужим.

Всё бы я отдал, чтоб обнять любя,

Чтобы навсегда забрать себе тебя.

Но сквозь эти годы я храню секрет,

Потому что знаю твой прямой ответ.

Если я признаюсь — рухнет этот мост,

И финал у дружбы будет очень прост:

Ты уйдёшь навек, испугавшись роз,

Оставив меня в океане слёз.

Так и буду жить, тайный грех тая,

Для всего квартала мы — одна семья.

Улыбаться фальшью, прятать дикий крик,

Убивая чувства каждый божий миг.

Утраченный свет

В стародавние времена,

Когда люди были смиренными сполна,

Предводителя в путь иной,

Они представляли ангела с Божественной красотой.

По плечам её лился рассвет —

Золотистых локонов свет.

Век за веком, из года в год,

Этот локон бессмертьем цветёт.

А в глазах её — карий омут,

Где обиды и боли тонут.

Взгляд глубокий, как южная ночь,

Что способна тоску превозмочь.

И улыбка на бледных губах

Усмиряла пред вечностью страх.

Она шла, как благая весть,

Принимая людей, как есть.

Но людям вздумалось внезапно

Опорочить эту красоту.

И век за веком, безвозвратно,

Благой ангел канул в пустоту.

Кто как мог над нею издевался,

И прекрасный, лучезарный лик

В образ грозной Смерти превращался...

Что же с человечеством стряслось в тот миг?

Оказался ответ простым,

Смирение и кротость потеряли они.

Люди стали нынче злыми

И в уныние поникли.

Не хотят смиряться с природой своей

И вопреки всему, противятся ей.

И из-за этого чистый образ ангела того,

Превратили в смерть с косой, боясь ухода своего.

Но не ведают они, что лишь одна участь у них —

Пасть от косы, что создали в мыслях своих.

Но ведь могло быть всё иначе,

Когда б земной утих рассвет,

И вместо злобы и надсады

Мы сохранили первый свет.

Тогда бы ангел светозарный

Не брал холодную косу,

А уносил бы в чертог туманный

Людскую душу и слезу.

Чёрный платок

Ты ушла навек в ледяную тьму,

И теперь не верю больше ничему.

Вспыхнули огни у могильных плит,

И земля сырая над тобой лежит.

Я стою у края, где померк рассвет,

И кричу в пустоту, но тебя там нет.

Вместо белых платьев и венчальных роз —

Только горький крест и лавина слёз.

Ты была живой, улыбалась мне,

А теперь осталась тенью на стене.

Авария, скорая, безумный крик...

И весь мир счастливый в этот миг затих.

Врачи сказали: «Шансов больше нет»,

И в больничных окнах погасили свет.

Я держал ладонь, что остыла вдруг,

И порвался наш бесконечный круг.

Я хожу один по пустой земле,

И ищу твой образ в этой чёрной мгле.

Завязал на память чёрный я платок,

И угас в груди жизни огонёк.

Не дано венчаться нам на этом свете,

Лишь гуляет скорбь и холодный ветер.

Без тебя мне жизнь больше не нужна,

Скоро нас обнимет смерти тишина.

Чужая жена

Ты опять уходишь в этот поздний час,

И тускнеет пламя в глубине у нас.

Ты спешишь к нему, там твой законный дом,

Ну а я остался в городе пустом.

На твоей руке блестит его кольцо,

И скрывает маска грустное лицо.

Ты чужая женщина, ты чужая мать,

И тебя не смею я к себе прижать.

Мы крадём часы у закрытых дверей,

Посреди чужих и холодных дней.

Ты целуешь жарко, шепчешь мне: «Люблю»,

Ну а я у Бога лишь одно молю —

Чтобы это время повернулось вспять,

Чтобы мне тебя никогда не терять.

Но звенит звонок, твой пробил вокзал,

И опять разрушен наш ночной причал.

Ты вернёшься к мужу, сядешь у окна,

Для всего квартала ты — верная жена.

А со мной остался твой безумный след,

И на сигарете догорает свет.

Самая тяжёлая доля на земле —

Быть вторым и тайным в этой чёрной мгле.

Знать, что ты любима, но в чужих руках,

И тонуть всю жизнь в горьких облаках.

Люди и Боги

С первого дня основания людей на земле,

Богов они придумали себе.

Стали им подношения приносить

И сильнее всех любить.

Так продолжалось на протяжении долгих лет,

И люди устали верить в одних и тех.

Новое поколение людей

Придумало себе Богов могущественней и сильней.

И снова стали подношения им носить,

И пуще прежнего богов своих любить.

Росли народы, строя новые общины,

Где свой запрет царил от века до кончины.

Прошли года,

Но люди слепы были, как всегда.

Головой окунулись в религию так,

Что стали они друг друга уничтожать.

Каждая община иноверцев обвиняет в том,

Что неправильно верят они в Богов.

К массовой крови привел такой беспредел,

И лишь тот, кто не верил в Богов, сидел и смотрел.

Ярлык повесили людям таким

И безбожниками назвали их.

Но религиозная беда не обошла безбожников стороной,

И в общий замес окунули их с головой.

К безбожникам приписывали лекарей, учителей,

И работы в то время было много лишь у палачей.

Летят года, а за ними — века,

Казалось бы, утекла стародавняя вода.

И даже в наши времена

Люди, видно, не уймутся никогда.

С тех пор они сменили немало Богов,

Но впрок ничего им так и не вошло.

За окном — двадцать первый век,

Но так и не изменился человек.

В руках — смартфоны, космос покорен,

А в головах — всё тот же древний звон.