Связанная кровью с Королём Ликанов

Ещё одна дрожь сотрясает моё тело, и я обхватываю себя руками, пытаясь сохранить остатки тепла. Волк наблюдает за этим действием с выражением, которое почти похоже на беспокойство. А может, это просто принятие желаемого за действительное.

– Не хочешь поделиться теплом своего тела? – слабо шучу я. – Нет? Я так и думала.

К моему полному изумлению, волк поднимается на лапы. У меня перехватывает дыхание, страх снова пронзает меня. Но вместо того, чтобы напасть, он делает шаг ближе, потом ещё один.

Паника несётся по моим венам. Почему он идёт ко мне именно сейчас? Я думала, мы уже выяснили, что он не хочет меня есть. – Что ты делаешь? – спрашиваю я голосом, который лишь самую малость не срывается на визг.

Волк, конечно, не отвечает. Он просто продолжает приближаться, пока не оказывается рядом со мной. Затем, с грацией, противоречащей его огромным размерам, он снова опускается на землю. Однако на этот раз он прижимается своим тёплым, пушистым телом к моему боку.

Я сижу, оцепенев от недоверия, пока тепло волка проникает в меня. Это как сидеть рядом с пушистой печкой.

Вонючей.

Также есть мускусный запах, не то чтобы неприятный, но его трудно игнорировать.

– Спасибо, – говорю я этому странному оборотню, который предпочитает оставаться неизвестным.

Он обвивает меня хвостом, словно одеялом, защищая от ледяного ветра, кладёт голову на лапы и закрывает глаза.

Минуты идут, а волк не делает никаких попыток причинить мне вред, и я постепенно расслабляюсь. Тепло его тела и ровный ритм дыхания убаюкивают меня, приводя в состояние спокойствия, которое я не считала возможным в таких обстоятельствах.

Время от времени ночь пронзает вой, заставляя меня вздрагивать. Это, наверное, будет продолжаться до самого утра. Волк каждый раз смотрит на небо, его уши подрагивают, когда он прислушивается, но ни разу не отвечает.

Когда чувствительность возвращается к моим конечностям, в основном в виде болезненного покалывания, мои мысли уносятся к дому. Дом стаи не так уж далеко – может, час ходьбы по знакомой территории. Но холодно, и у меня такое чувство, что моя живая печка не заинтересована в том, чтобы стать переносной.

– Планируешь уйти до рассвета? – спрашиваю я, уже зная ответ.

Волк тяжело выдыхает через нос, и этот звук, кажется, говорит: «Ни за что».

Я вздыхаю, смирившись с ночёвкой в лесу. По крайней мере, я больше не одна. Мысль об Александре проносится в голове, принося новую волну боли. Я отталкиваю её, сосредотачиваясь на ровном подъёме и опускании груди волка.

Его хвост остаётся на мне, как живое одеяло, и я ловлю себя на том, что рассеянно глажу густую шерсть. Она мягче, чем я ожидала, почти шелковистая под моими пальцами.

– Почему ты не обратишься? Мы могли бы поговорить, знаешь ли.

Волк поднимает голову, серые глаза устремляются на меня с нечитаемым выражением. Затем, без предупреждения, он убирает хвост. Поток холодного воздуха за секунду уносит всё накопленное тепло, и я не могу подавить приступ сильной дрожи.

Так же быстро, как он исчез, хвост возвращается, снова обвивая меня. Волк издаёт фырканье, подозрительно похожее на раздражение. Сообщение получено, громко и ясно.

– Ладно, ладно. Я поняла, – бормочу я, глубже зарываясь в его тепло. – Не обращаться. Принято.

Осознание того, что этот незнакомец делает для меня – человека, которого он даже не знает, – вызывает глубоко внутри волну благодарности, грозящую вылиться в слёзы. Я отказываюсь плакать из-за этой ситуации. Из-за Ксандера. Из-за… всего этого.

– Спасибо, – шепчу я, мой голос срывается от эмоций. – Ты очень добр. Я серьёзно.

Волк не реагирует на мои слова, просто снова кладёт свою огромную голову на лапы. Но, клянусь, я чувствую, как его тело расслабляется ещё на капельку, прижимаясь ко мне.

Ночь тянется, и адреналин, который держал меня в напряжении, начинает иссякать. Мои веки тяжелеют, я борюсь со сном. Это проигранная битва.

Ритмичное дыхание волка убаюкивает меня, погружая в полусон, мои мысли становятся расплывчатыми и бессвязными.

Я проваливаюсь в забытьё и снова выныриваю, не засыпая по-настоящему, но и не бодрствуя. В этом сумеречном состоянии воспоминания и сны сливаются воедино. Передо мной проплывает лицо Александра, но оно какое-то другое – холоднее, отстранённее. Затем оно меняется, тает, превращаясь в тёплые, бурные серые глаза волка рядом со мной.

Особенно громкий вой на мгновение возвращает меня в сознание. Уши волка дёргаются, но в остальном он не двигается. Я снова прислоняюсь к его боку, позволяя себе вновь погрузиться в дрёму.

Я не уверена, сколько времени проходит. Минуты? Часы? Кажется, я вечно пребывала в этом странном, похожем на сон состоянии, когда внезапно всё меняется.

Тело подо мной напрягается. Глухое, раскатистое рычание вибрирует в груди волка и отдаётся в моей, мгновенно пробуждая меня. Сердце подпрыгивает к горлу, я торопливо сажусь, каждый нерв на пределе.

– Что такое? – шепчу я, осматривая темноту в поисках признаков опасности. – Что случилось?

Волк, конечно, не отвечает. Он уже на лапах, шерсть на загривке дыбом, клыки оскалены на что-то, чего я не вижу. Рычание продолжается, низкое и угрожающее.

Глава 3

Глава 3: Виолетта: Защитник

Ветер крадёт всё тепло, собранное странным волком, и я приседаю за деревом, чтобы укрыться от его злейших порывов.

Крадущаяся тень скользит вперёд, медленно вырисовываясь из бесформенной тьмы леса.

Эван.

Его гибкое волчье тело подкрадывается, губы скривлены в оскале.

Мой таинственный защитник напрягается, шерсть на его загривке встаёт дыбом. Ещё один низкий, угрожающий рык раздаётся в его груди.

Эван вскидывает голову и издаёт леденящий душу вой, который эхом разносится по лесу. Со всех сторон ему отвечают. Я знаю эти звуки. Стая идёт.

Кем бы ни была моя пушистая печка, стая его не знает. А значит, он чужак… а значит…

Огромный волк рядом со мной рычит, щёлкая челюстями в воздухе между собой и Эваном. Явное предупреждение держаться на расстоянии.

– Чёрт. – Моего тихого шёпота достаточно, чтобы уши моего защитника повернулись в мою сторону, и я вжимаюсь в ствол дерева, надеясь не путаться у него под ногами. Нет, не оно. Он, – думаю я.

Пусть я и не знаю, кто он, но последние несколько часов он согревал и защищал меня. Я не хочу, чтобы он пострадал.

Прижав ладонь к его боку, я шепчу: – Тебе нужно уходить. Они все придут за тобой.

Огромный волк рядом со мной запрокидывает голову и издаёт вой, от которого дрожит сама земля у меня под ногами. Звук отзывается в моей груди, первобытная сила, перехватывающая дыхание. Даже Эван, самонадеянный и агрессивный мгновение назад, отшатывается, прижимая уши к голове.

Когда последние отголоски эха затихают, на лес опускается жуткая тишина.

Затем, словно прорвало плотину, со всех сторон раздаётся ответный вой. От этих хищных звуков у меня по коже бегут мурашки – будто их там и так не было, – и я вздрагиваю даже без ветра.

Эван быстро приходит в себя и с новой агрессией начинает кружить вокруг нас. Он скалится, обнажая блестящие клыки. Мой защитник отвечает тем же: шерсть дыбом, мышцы напряжены под густым мехом.

Это не моя битва, но я всё равно каким-то образом оказалась под перекрёстным огнём.

Схватка начинается без предупреждения – по крайней мере, для меня. Какой-то неведомый мне сигнал заставляет их обоих ринуться вперёд в вихре меха и клыков, рыков и щелчков.

Огромный размер моего защитника даёт ему преимущество, но Эван быстр и проворен. Они клубком катаются по лесной земле. Эвану иногда удаётся вырваться из челюстей чужого волка, и он, поджав хвост, отскакивает на несколько шагов, прежде чем снова броситься в бой.

Он знает, что ему не сравниться с противником; язык его тела кричит о том, что он защищается, и это видно даже мне, редко видевшей настоящую волчью драку. Я нечасто бываю рядом, когда беты дерутся между собой.

Я едва успеваю следить за происходящим, но даже я вижу, как меняется ход битвы. Челюсти моего защитника смыкаются на задней лапе Эвана, и серый волк поменьше издаёт пронзительный визг боли.

Этот звук режет меня, словно нож. Может, Эван и ненавидит меня, но он всё ещё лучший друг Ксандера. Всё ещё тот, с кем я росла последние несколько лет…

Эван вырывается и, сильно хромая, улепётывает прочь. Его болезненные взвизгивания затихают вдали, а на лесной земле остаются клочья шерсти и брызги крови.

Меня захлёстывает облегчение, но лишь на секунду. Реальность бьёт наотмашь, когда мой защитник гордо и высокомерно выпрямляется, наблюдая за жалким отступлением Эвана.

Остальная стая приближается. Я слышу, как они всё ближе, их вой с каждой секундой становится всё громче. Мой волк не в безопасности.

Мой таинственный защитник поворачивается ко мне, его глаза цвета грозового неба блестят чем-то, похожим на удовлетворение. Но сейчас не до этого. Ему нужно уйти, убраться отсюда как можно дальше, пока стая не нагрянула.

Не раздумывая, я бросаюсь вперёд. Моя ладонь с громким шлепком опускается на его круп, заставив нас обоих вздрогнуть. – Уходи! – кричу я, и мой голос срывается от отчаяния. – Беги! Тебе нужно убираться отсюда, пока они не пришли!

Волк разворачивается плавным движением, от которого я съёживаюсь, готовясь к ответному удару. Но времени на сожаления нет. – Они идут. Все. Ты должен спастись. Уходи!

Он склоняет голову набок и, приподняв одну лапу, осматривает меня. Взгляд волка очень напряжённый, но на этот раз мне хочется пасть ниц и подставить шею. Словно я сама волчица.

В нём есть такая мощь, какой нет даже у Альфы.

Он не может быть просто случайным оборотнем. Должно быть, он и сам альфа-волк – вероятно, бродяга.

От приближающегося воя я едва не плачу от бессилия. Стая уже близко, слишком близко. В любой момент они могут выскочить из-за деревьев.

– Беги! – снова кричу я, махая руками. – Убирайся отсюда!

Волк делает шаг ко мне, и на одно безумное мгновение я думаю, что он может попытаться утащить меня с собой. Но затем он замирает, его уши поворачиваются, отслеживая звуки приближающейся стаи.

Наши взгляды встречаются в последний раз, и, клянусь, я вижу что-то похожее на сожаление в этих тёмно-серых глубинах. А потом он исчезает. Огромная фигура растворяется в тенях леса, снова оставляя меня одну.

Я сползаю по стволу ближайшего дерева, внезапно обессилев. Весь адреналин разом испаряется, и я дрожу, прижавшись к грубой коре. Мои руки трясутся, когда я провожу ими по спутанным волосам, борясь с желанием разрыдаться из-за ухода моего защитника.

Стая идёт. Когда они все будут здесь, хоть у кого-нибудь из них должно хватить ума отвести меня обратно к Альфе и забрать с этой охоты. Она уже давно должна была закончиться.

Но дом больше не кажется мне домом.

Ксандер был моим единственным союзником в этой стае. Без него я – несчастный и одинокий человек, удочерённый по странной прихоти, которую даже Альфа так и не объяснил до конца. Сказал лишь, что давно знал моих родителей.

Полагаю, он неплохо обо мне заботится. Но он – не дом. Не так, как Ксандер.

И теперь я одна, и даже пушистой печки, чтобы составить мне компанию, нет.

Глава 4

– Виолетта.

Властный голос Альфы заставляет меня резко поднять голову, прежде чем мой мозг успевает включиться. Должно быть, я уснула.

Когда я сажусь, на пол падает потёртое одеяло. Кто-то укрыл меня, когда я уснула на диване. Через несколько минут после того, как мой защитник сбежал, поляну наводнили несколько взрослых волков. К счастью, они не были одурманены сексуальным угаром Охоты на Пару, а оказались взрослыми особями, уже нашедшими свою пару. Они быстро притащили меня домой, словно непослушного ребёнка.

«Что ты там делала?» – с досадой спрашивали они, будто я сама этого хотела.

Никто не слушал, когда я пыталась объяснить, что произошло.

– Альфа, – приветствую я своего приёмного отца, прочищая горло, когда голос срывается на хрип. – Простите. Должно быть, я уснула.

Он машет огромной рукой, хмуро разглядывая меня. – Рассказывай, что случилось.

Проницательный взгляд Альфы впивается в меня, и я не могу отделаться от ощущения, что что-то не так. Его обычная стоическая манера поведения сменилась чем-то тревожным. Я с трудом сглатываю, в горле пересохло, как от наждачной бумаги.

– Я очнулась посреди леса во время Охоты на Пару. На мне не было одежды. Я не знаю, как там оказалась.

Мои слова его поразительно не трогают. Он выглядит скорее нетерпеливым, чем обеспокоенным. – Что ещё?

– Там было небезопасно, поэтому я побежала. Я пыталась добраться до дома, но заблудилась. Когда я плутала по лесу, меня нашёл незнакомый волк и согрел. Спустя какое-то время нас обнаружил Эван, они с волком подрались, и тот сбежал.

С каждым моим словом Альфа хмурится всё сильнее, и на его лице проступают резкие морщины. Воздух становится густым, давящим, мне трудно дышать. Я жадно и неглубоко хватаю ртом воздух, пока его аура давит на меня.

У меня кружится голова. И я в замешательстве.

Альфа никогда раньше не применял на мне свою ауру. Он говорит, что люди слишком слабы, чтобы выдержать её. Теперь я понимаю почему.

Он словно выкачивает из меня воздух. Перед глазами пляшут чёрные точки.

– Ты что-то от меня скрываешь, Виолетта?

От его тона я вздрагиваю. Он говорит не как мой приёмный отец. Он… зол. – Что вы имеете в виду?

Глаза Альфы сужаются, челюсти сжимаются. – Ты скрываешь от меня обращение, девчонка?

Я смотрю на него, разинув рот, и пытаюсь осознать его слова. – Я… что? Я человек. Как я могу скрыть обращение? – Что за безумный вопрос?

Перемена в Альфе мгновенна и ужасающа. Его лицо искажается, черты искривляются во что-то нечеловеческое. Суровый, но заботливый отец, которого я знала все эти годы, исчез. На его месте стоит незнакомец, глядящий на меня с холодным презрением.

– Альфа? – мой голос дрожит, едва слышный шёпот.

Он делает шаг вперёд, нависая надо мной. – Не лги мне, девчонка. Ты обратилась?

Я отчаянно мотаю головой. – Нет! Нет, я не обращалась. Я человек!

Рука Альфы резко выбрасывается вперёд, его пальцы впиваются мне в челюсть. Сдавленный вздох срывается с моих губ, когда он дёргает меня на себя. Его глаза вспыхивают золотом – дикие и незнакомые. Воздух густеет, давит на меня, словно физический груз.

– Обращайся. Немедленно.

Его приказ обрушивается на меня, невидимая сила угрожает раздавить мне кости. Мои лёгкие борются с давлением, каждый вдох – это битва.

– Я не могу, – хриплю я. – Пожалуйста, я человек…

– Обращайся!

Приказ эхом отдаётся в моём теле, поджигая каждый нерв. Зрение затуманивается, по краям расползается тьма. Я хочу подчиниться, сделать что угодно, лишь бы это прекратилось, но мне нечем подчиняться. Под моей кожей не прячется волк.

– Альфа, прошу…

Его хватка усиливается, ногти впиваются в мою плоть. – Обращайся, чёрт тебя дери!

Мир плывёт и кружится. Ноги подкашиваются, но хватка Альфы не даёт мне упасть. Перед глазами пляшут точки, пока он трясёт меня, и каждый его приказ звучит всё яростнее.

Внезапно я оказываюсь в воздухе. Моя спина с силой ударяется о пол, выбивая остатки воздуха из лёгких. Я лежу безвольная, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Сокрушительная тяжесть присутствия Альфы исчезает, позволяя мне сделать рваные, отчаянные вдохи.

Сквозь пелену боли и замешательства я заставляю себя открыть глаза. Альфа возвышается надо мной, его лицо – маска отвращения и презрения. Отец, заменивший мне родного, которого я знала все эти годы, исчез. Его место занял этот холодный, яростный незнакомец.

Сквозь звон в ушах пробивается голос. Бета. Когда он пришёл?

Слова Альфы прорезают туман, ясные и сокрушительные. – Мы потратили эти годы впустую. Она и вправду всего лишь человек. Сука меня предала.

Предала? Это обвинение жалит сильнее физической боли. Как я могла его предать? Я лишь пыталась стать своей, доказать, что чего-то стою. Быть человеком в стае волков – нелёгкая жизнь.

– Альфа, – хриплю я, пытаясь приподняться. Мои руки дрожат, готовые вот-вот подвести.

Но они меня игнорируют.

– Проигнорировать связь пары, – говорит Бета, сплёвывая на землю. – Хорошо, что в ней нет твоей крови, Альфа. Твой род был бы ослаблен такой матерью, как её. Бесчестная шлюха.

Альфа рычит. – Родить человека с моей меткой пары на шее… Я бы убил её снова, если бы мог.

Шок выбивает из моих лёгких сам воздух – те крохи, что мне удалось собрать рваными вздохами.

Моя мать… пара Альфы? Этого не может быть. Она была человеком, как и я. Разве не так?

Я смотрю в спину Альфе, мысленно умоляя его обернуться. Сказать, что он шутит. Что всё это – не более чем лихорадочный сон.

– О чём вы говорите? – мой голос дрожит, это едва слышный шёпот, но достаточно громкий для его острого слуха. – Моя мать была человеком. Она не могла быть вашей парой.

– Твоя мать была лгуньей. Шлюхой, предавшей нашу связь.

В голове всё путается. Это невозможно. Просто не может быть.

– Что мне делать с девчонкой?

Альфа оборачивается, презрительно скривив верхнюю губу. – Она мне не дочь. Отправь её прислуживать омегам. Это заставит их на время замолчать.

– Понял, Альфа.

Глава 5

Ашер

Я хочу её увидеть.

Скулёж моего волка, громкий и жалкий, раздаётся в моём сознании, но я его игнорирую. Ему словно вожжа под хвост попала с тех пор, как он вопреки моим приказам тайно пробрался на Охоту на Пару стаи Голубой Горы.

Он должен был следить за передвижениями Альфы Голубой Горы, а не выслеживать какую-то девчонку-человека…

Треск кости о кость эхом разносится по тренировочному залу. Кулак моего беты врезается мне в челюсть – удар, который вырубил бы любого другого волка.

– Твои мысли не здесь. – Волчий Глаз кружит вокруг меня по мату, его рыжие волосы выбились из хвоста. – Когда я в последний раз так легко по тебе попадал? Когда нам было по пятнадцать?

Я сплёвываю кровь на пол. Медный привкус остаётся на языке. – Ещё раз.

– Почему бы тебе просто не рассказать, что происходит? Ты уже который день не босс, а редкостный козёл.

«Она восхитительно пахнет. Словно черничные кексы и весеннее утро». Голос Фенриса, дразня, проносится в моём сознании.

– Заткнись, – рявкаю я.

Волчий Глаз вскидывает бровь. – Я ничего не говорил.

Мои пальцы сжимаются в кулаки. Татуировки под рубашкой горят, служа постоянным напоминанием о благословении трона Ликанов. Благословении, которое в последние дни обернулось проклятием.

Фенрис фыркает. «Ты не удержишь меня от неё».

– Ещё как удержу. – Я бросаюсь на Волчьего Глаза, вкладывая всё своё разочарование в каждый удар.

Он едва успевает блокировать. – С кем ты разговариваешь? Фенрис доставляет неприятности?

Низкий рык рокочет у меня в груди. – Сосредоточься на бое.

– Сначала ты! – Волчий Глаз делает мне подсечку.

Я падаю на мат. Удар отдаётся в позвоночнике, но я делаю перекат и тут же вскакиваю на ноги. Пот стекает по груди, пропитывая рубашку насквозь.

«Мы ей нужны», – настаивает Фенрис.

– Ей ничего от нас не нужно. – Требуется всего секунда, чтобы сократить расстояние между нами. Мой кулак врезается в рёбра Волчьего Глаза. Приятный хруст ничуть не помогает заставить Фенриса замолчать.

Волчий Глаз отшатывается назад, хрипя. – Она? Тут замешана женщина?

Я щурюсь, видя, что он отбросил всякую видимость спарринга. – Брось, – предупреждаю я, словно он не мой лучший друг, помимо того что он мой бета.

– Ты отпустил Фенриса на территорию Голубой Горы. – Он выпрямляется, прижимая руку к боку и оценивая ситуацию. – Во время их Охоты на Пару. Ты нашёл свою?

«Скажи ему. Скажи ему, какая она идеальная. Как она доверяла нам в лесу».

– Фенрис, клянусь…

«Ты не можешь отрицать то, что почувствовал. То, что мы оба почувствовали».

Глаза Волчьего Глаза сужаются. – Нашёл. Ты нашёл свою Пару, верно? Твой волк кем-то одержим.

Я скриплю зубами. – Мой волк должен знать своё место.

«Моё место там, где она».

Комната плывёт перед глазами. Татуировки горят всё сильнее – это Фенрис борется с нашей связью. Я хватаюсь за ближайшую стену, чтобы устоять на ногах.

– Ашер? – Волчий Глаз делает шаг вперёд.

– Не подходи!

«Я иду к ней. Сегодня же. С твоего разрешения или без него».

– Чёрта с два. – Слова с рычанием срываются у меня с языка.

Боль пронзает мне грудь. Татуировки под рубашкой светятся синим, пульсируя в такт каждой попытке Фенриса вырваться. Мои колени подгибаются.

– Что происходит? – Голос Волчьего Глаза звучит словно издалека.

«Она одна. И напугана. Они её изгнали. Они смыли мой запах».

– Это не наша проблема.

«Это стало нашей проблемой в тот миг, когда ты позволил мне защитить её той ночью».

Мои пальцы впиваются в мат. – Я тебе ничего не позволял. Ты сбежал без моего согласия.

– Кто она? – Волчий Глаз присаживается рядом, и его чересчур дружелюбный голос режет мне слух.

«Скажи ему. Скажи, как ты смотрел моими глазами, когда она прижималась к нашей шерсти. Как у тебя замерло сердце, когда она улыбнулась».

– Хватит!

Татуировки вспыхивают, и комнату заливает синий свет. Когда он гаснет, перед нами стоит Фенрис, его массивная фигура отбрасывает на пол тени. Его грозово-серые глаза встречаются с моими.

– Ты не остановишь меня, Ашер. – Голос Фенриса эхом раздаётся и в моём сознании, и в комнате, исходя вместе с волной ауры Альфы, отчего Волчий Глаз спотыкается. – Не в этот раз.

– Блядь. Ненавижу, когда он так делает.

– А ну вернись. – Я поднимаюсь на ноги, но Фенрис отворачивается.

– С меня хватит смотреть, как ты отрицаешь то, что мы оба знаем. – Его когти цокают по полу, пока он идёт. – Наш долг – защищать её.

– Она человек. Между Ликаном и человеком никогда не было истинной связи, и ты это знаешь.

Фенрис замирает у двери. – Она наша.

Синее свечение усиливается, и он исчезает. Внезапная пустота в моём сознании подтверждает, что он ушёл, устремившись к территории Голубой Горы. К ней.

– Не хочешь рассказать, что это было? – Голос Волчьего Глаза прорывается сквозь мою ярость.

Я стону. Он самый настырный засранец, и у него странная любовь к человеческим фильмам. Тем, что с необъяснимо драматичным сюжетом. Он не успокоится, пока не узнает всё. – Нет.

– Твои проблемы. Твой волк только что материализовался без твоего разрешения и сбежал к какой-то женщине. Начинай говорить.

Я со всей силы бью кулаком в стену. Бетон трескается, кровь стекает по моим костяшкам. – Не о чем говорить.

Мой бета даже не моргает, мой гнев его ничуть не задевает. В конце концов, он направлен не на него, и он это знает. – Ага, конечно. Ведь это абсолютно нормально, когда волк Короля Ликанов вырывается на свободу и несётся за девчонкой-человеком.

– Не надо.

– Это из-за неё ты такой рассеянный? Из-за неё ты позволяешь мне наносить удары, которые не должны были достичь цели?

Кровь капает на пол. Капля. Две. Три. – Она – ничто.

– Скажи это Фенрису. – Волчий Глаз подходит к двери. – Я выслежу его…

– Нет. – Слово срывается с моих губ рычанием, и дело не в том, что видение, как Волчий Глаз утешает незнакомку, раздражает больше, чем одержимость ею Фенриса. Нет, этого просто не может быть. Она всего лишь девчонка-человек. – Я сам с этим разберусь.

Волчий Глаз ухмыляется. – Знаешь, а ведь мы не посещали стаю Голубой Горы уже много лет. Им как раз пора нанести визит с официальной делегацией, а это входит в обязанности беты…

Я щурюсь, глядя на ухмылку Волчьего Глаза. Кровь на моих костяшках уже высохла, порезы зажили, но жжение осталось. – Что бы ты там ни замышлял, брось эту затею.

– Знаешь, что будет уморительно? – Он прислоняется спиной к стене, скрестив руки на груди. – Если пойдёт слух, что могущественный Король Ликанов ищет свою Пару. Они примут делегацию с распростёртыми объятиями.

– Даже не думай об этом.

– Да ладно тебе. Подумай о возможностях. – Он жестикулирует, рисуя в воздухе невидимую картину. – Таинственный и угрюмый Верховный Альфа наконец-то готов снова открыть своё сердце…

– Я вырву твой язык.

– Это положило бы конец другим слухам. Тем, что о… – его голос затихает, но смысл сказанного тяжело повисает в воздухе.

– Слухи больше помогают, чем мешают. – Каждое моё слово звучит ледяным тоном. – Страх поддерживает порядок лучше, чем уважение.

Выражение лица Волчьего Глаза становится серьёзным. – И как именно ты собираешься объяснять это новенькой? «Добро пожаловать в стаю, кстати, все думают, что я убил свою прошлую Пару»?