Тайна старого поместья

А что, если дедушка не просто сказку рассказывал? Что, если он пытался защитить её от чего-то страшного, объяснить что-то непонятное простыми, доступными словами? Хитрая сорока, которая бегает и летает в поисках блестящего… Это ведь так похоже на то, что мелькнуло тогда у старого дома. Мелькнуло и тут же спряталось. Что, если это была не сорока?

Она резко поднялась, чуть не опрокинув кресло.

— Мне пора, — сказала она, стараясь не смотреть на Макса.

— Ты чего? Только начало десятого, — удивился он. Он тоже вскочил, и в его движении было что-то отчаянное, будто он боялся упустить её, потерять навсегда.

— Устала с дороги. Голова болит, — Маша уже шла к выходу, и каждый шаг давался ей с трудом.

Макс догнал её в тесной, тёмной прихожей. Он схватил её за руку выше локтя, крепко, почти больно.

— Подожди, я провожу. Темно уже. Я не хочу, чтобы ты одна… — В его голосе прозвучала неподдельная, искренняя тревога. Он смотрел на неё, и во взгляде читалась мольба: «Позволь мне быть рядом. Позволь защитить тебя».

— Не надо, я сама, — отрезала она, мягко, но настойчиво высвобождая руку. Ей хотелось одного — оказаться как можно дальше от этого душного, прокуренного дома, от этих странных разговоров. И в то же время её неудержимо тянуло к бабушке, чтобы спросить, чтобы узнать наконец правду. Что же такое было в том старом поместье? И почему о нём все говорят с таким странным, затаённым страхом?

Маша вышла на прохладную вечернюю улицу. Воздух был наполнен терпким запахом травы и влажной земли. Но ей вдруг стало зябко, будто холод пробрался под самую кожу. Обхватив себя руками, она быстро зашагала к дому, чувствуя спиной чей-то невидимый, тяжёлый взгляд.

Она не обернулась. Но точно знала, что если обернётся, то, возможно, снова увидит в сгущающихся сумерках, за чёрными силуэтами деревьев, тёмный, зловещий контур старого поместья. И что-то — или кого-то — мелькнувшего в его зияющем пустотой окне.