Урок геометрии

Ольга Кучьянова

Урок геометрии

Глава I. Страшный сон

Я стояла под серым, мрачным небом на автобусной остановке. Ужасно хотелось спать. Накануне ночью я легла поздно — новая книга никак не хотела меня отпускать.

К величайшему огорчению, поспать на уроке не удастся. Первым у нас была геометрия. А это страшно. Возможно, даже страшнее вчерашних зомби из книги.

Подъехал автобус. Я, как в последний раз, с наслаждением зевнула в сторону остановки. Там сидел мужчина, он удивлённо выпучил глаза. Будто зевающих школьниц никогда не видел.

В автобусе свободных мест не было. Но мне ехать всего три остановки, так что надо потерпеть. Терпеть пришлось под мышкой высокого тощего парня с одной стороны, с другой — буйную кудрявую шевелюру тётушки. Шевелюра очень сильно пахла лаком для волос. Из двух зол я выбрала лак.

Двери автобуса открылись, и я, несмотря на сонливость, выскочила как лань на поляну — в сторону своей родной школы. В общем, мне скорее хотелось покинуть общественный транспорт. А школу я, конечно, любила, как любят её все десятиклассники в мае месяце.

В холле было тихо. Меня это не смутило. Я частенько опаздываю на уроки. Придётся опять оправдываться и делать очень честные и несчастные глаза. С математичкой это не всегда прокатывало, но я училась хорошо, поэтому она сильно не придиралась. Однако к доске вызывала сразу.

Двинувшись по коридору, я остановилась: что-то было не так. Непонятно, что. Охранника на месте не было. Это странно. Женщина не молодая, но бойкая, крепкая на вид — она редко покидала свой пост, особенно утром. Нужно же вслед опоздавшим сказать что-то в духе её давней юности: «Кто рано встаёт…», подколоть, мол, в сумке кирпичи, раз так долго тащишься, или что ты автобус толкал. Одно и то же каждый раз, прямо традиция.

Но сейчас гвардейца на месте не было. Странно, очень странно.

Я с замиранием сердца подумала о какой-нибудь комиссии. Вот это я попала!

Пришлось пробираться на второй этаж очень осторожными шагами.

Ещё на лестнице я почувствовала неприятный запах. Он усиливался с каждым шагом. Ко второму этажу запах стал отвратительным. Я не удивилась бы, если увидела посреди коридора дохлую крысу или даже, как минимум, слона. Но слона там не было, да и крысы тоже. Всё так же было тихо. И всё так же воняло.

Пройдя несколько шагов в сторону класса математики, я к своему ужасу заметила источник неприятного запаха. То, что поначалу показалось мне блестящим, свежевымытым полом, оказалось прозрачной слизью. Она была и на стенах, намазана неравномерно, и стекала на пол. Чистого места не было — перешагнуть или перепрыгнуть не удастся. Непонятно, где заканчивалась эта слизь. Необходимо было свернуть в боковой коридор, где через две двери был нужный мне кабинет.

Я с грустью посмотрела на пол, потом на свои кроссовки. В голове промелькнула шальная мысль: развернуться и пойти домой. Пойти выспаться. Но проблема в том, что папа сегодня был дома, и он вряд ли меня поймёт, если я ему скажу, что ушла из школы, потому что там пол измазан вонючей слизью.

Немного потоптавшись на месте, я вздохнула, поперхнулась, скривилась и сделала шаг.

Подошва сильно прилипала, с неприятным чавканьем приходилось переставлять ноги. Если бы не запах, можно подумать, что я иду по жидкой смоле.

Вот он, поворот в коридор. Я протянула руку и хотела ухватиться за выступающий угол стены, но вовремя одёрнула руку. Кроссовки испачканы, пусть хоть руки останутся чистыми.

В коридоре было темно. Покосившись на грязный выключатель, я перевела взгляд вглубь коридора. В полумраке виднелась дверь кабинета математики. Пришлось идти.

С трудом переставляя ноги, я представляла себя Фродо, бредущим по Гиблым болотам. Даже вонь, наверное, такая же была.

Пока я стояла и рассматривала грязную и скользкую ручку двери, кто-то повернул её с обратной стороны, и дверь приоткрылась.

Отступив назад, я ждала, когда она распахнётся сильнее, но дверь больше не шелохнулась.

Выждав с минуту, я подошла и подцепила её носком кроссовка. Дверь открылась. Пахнуло ещё большей вонью, хотя больше уже и некуда.

За учительским столом никого не было, возле доски тоже. Передние парты пустые, только тетради с ручками лежали. Что дальше — не видно.

Я неуверенно переступила порог и повернула голову налево, в конец класса.

Класс был пустой. Сумки, книги, тетради — всё на месте. Перевёрнута на бок пара стульев. Странно.

Вот тут ко мне начала подкрадываться паника.

Сначала чуть шевельнулась в груди, затем сжала горло, так что стало трудно дышать. Так, так, где все?! Пожарная тревога?! Захват заложников?! В школу попали токсичные отходы с секретной лаборатории? Может быть, эта слизь ядовита, всех эвакуировали, а я здесь?! Я уже готова была бежать сломя голову, но вдруг чуть скрипнул стул, сдвигаемый в сторону.

Кто-то ещё был в кабинете. Я двинулась вдоль рядов парт, пытаясь понять, откуда движение. Стояла тишина, звук не повторялся.

Сделав ещё несколько шагов, я остановилась. В конце класса, ближе к правому дальнему углу помещения, что-то лежало. От двери не видно, но сейчас уже можно рассмотреть. Прищурившись, присмотрелась и начала испуганно пятиться назад. Я поняла, что это.

Неподалёку упал стул, и что-то мелькнуло. Лихорадочно осматривая кабинет, я начала быстро возвращаться обратно к выходу. Сдвинулась неподалёку парта. В просвете мелькнул кто-то, явно человек, передвигаясь, как обезьяна, на согнутых ногах и опираясь на руки. Видимо, мы двигались с одинаковой скоростью, так как одновременно выскочили возле доски. Сердце бешено колотилось. Напротив меня стоял Сашка Кравцов, вернее, он даже не стоял, а почти сидел, всё в той же обезьяньей позе. Мы замерли и несколько секунд смотрели друг на друга неподвижно. Он выглядел странно: очень бледная кожа, волосы взъерошены, глаза неподвижно смотрят на меня, и почему-то в мокрой белой футболке. Присмотревшись, я поняла, в чём дело. Из приоткрытого рта Саши текла слюна. Нет, это была не слюна, наконец поняла я с отвращением. Это была та самая слизь. Она стекала с него по футболке, затем по штанам и капала на пол.

В голове промелькнула мысль, что это шутка и одноклассники-приколисты решили так надо мной пошутить. Сейчас все повылазят из-за парт и будут смеяться надо мной, мол, повелась. Даже двинулся стул в глубине класса. Точно, вот сейчас.

Но это была математичка. Она стояла чуть ровнее, чем Саня, но выглядела ещё хуже. Кожа на лице обвисла очень сильно, доставая до ключицы. Это был словно Джабба Хатт, только худой и преподаёт геометрию. То, что это наша Галина Романовна, было ясно по пучку рыжих волос на голове, куску мела в руке, её неизменной чёрной юбке и розовой блузке, промокшей от слизи.