Недотепы

Я нахмурилась, пытаясь точнее вспомнить тот момент.

— Тогда мне показалось, что гадалка просто оговорилась, — медленно произнесла я. — Но выглядело это так будто слова вырвались раньше, чем она успела себя остановить.

Нортон внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал.

— У меня тоже произошло кое-что странное как раз перед поездкой в Академию, — после короткой паузы произнёс Рейник.

Даркус едва заметно поморщился, явно уже понимая, о чём сейчас пойдёт речь.

— Когда я шёл собираться перед отъездом, то ненадолго задержался возле старого пруда в поместье. Сначала всё выглядело совершенно нормально. Но потом мне показалось, что отражение в воде движется неправильно.

Он ненадолго замолчал, словно снова пытаясь восстановить в памяти тот момент.

— На мгновение отражение будто запоздало, а потом вообще осталось в воде без стоявшей рядом Лауры.

— Показалось? — тихо спросил Джарени.

Рейник нахмурился.

— Не знаю. Когда вода успокоилась, всё снова стало обычным. Но ощущение осталось неприятное.

В кабинете ненадолго воцарилась тишина.

Нортон медленно провёл ладонью по краю стола, словно собираясь с мыслями.

— Вот именно поэтому я и не считаю происходящее случайностью, — тихо произнёс он.

Затем ректор осторожно коснулся лежащего на столе древнего свитка.

— Согласно записям народа юанга, равновесие Лазуритового союза когда-то поддерживалось пятью особыми осколками драгоценных камней. Их сила была разделена между различными территориями задолго до появления современных государств и магических школ.

— Камней? — недоверчиво переспросил Даркус.

— Не просто камней, — спокойно поправил Нортон. — Скорее своеобразных узлов равновесия. Каждый из них связан с определёнными магическими потоками и территориями Союза. Пока система существовала целиком, мир сохранял устойчивость.

Он на мгновение замолчал, словно размышляя, насколько многое стоит рассказывать дальше.

— Но сейчас что-то начинает нарушать эту связь. И если древние записи не ошибаются, последствия со временем будут становиться всё серьёзнее.

— И Вы хотите сказать, что мы должны искать эти осколки? — осторожно спросил Рейник.

— Именно, — кивнул Нортон. — По крайней мере те из них, местонахождение которых еще возможно установить.

Я некоторое время молчала, пытаясь уложить услышанное в голове. Всё это звучало слишком странно даже по меркам нашей академии.

— Но причём здесь я? — всё-таки не выдержала я. — В Академии полно учеников сильнее и умнее меня. Да и теорию магии я, если уж совсем честно, знаю весьма выборочно.

На губах Нортона появилась едва заметная улыбка.

— Именно поэтому, Омелия.

Я окончательно растерялась.

— Большинство магов взаимодействует с магией через правила, схемы и контроль, — продолжил ректор. — Ты же делаешь это иначе. Иногда слишком иначе. Ты чувствуешь живую структуру магии интуитивно, еще до того, как успеваешь её осмыслить. Именно поэтому у тебя возникают проблемы с теорией и одновременно получаются вещи, которые далеко не всегда способны повторить даже более опытные ученики.

— Например, выращивание винограда размером с огромный баобаб, — мрачно вставил Даркус.

— Именно, — невозмутимо согласился Нортон.

Рейник тихо хмыкнул, явно сдерживая улыбку, а я почувствовала, как у меня начинают предательски гореть уши.

— Кроме того, — продолжил Нортон уже серьёзнее, — мне всё больше кажется, что происходящие изменения каким-то образом начинают откликаться именно на тебя. Пока я не могу объяснить этого до конца. Но некоторые вещи лучше не игнорировать.

И почему-то именно после этих слов мне окончательно расхотелось задавать вопросы.

Где-то за стеной глухо хлопнула дверь, а затем по коридору пробежал кто-то из студентов, торопливо стуча каблуками по каменному полу. Академия продолжала жить своей обычной жизнью, совершенно не подозревая, насколько странный разговор сейчас происходил в кабинете ректора.

Глава 3

3.1.

Сборы в дорогу, как ни странно заняли целых пять дней. Рейник и Даркус почти сразу уехали в поместье де Гор собираться к экспедиции. Джарени с головой зарылся в архивы, все дни пропадая в специальных секциях книгохранилищ, что-то бесконечно сверяя со своим гримуаром. А я

Я бы тоже не отказалась провести несколько дней дома. Но у магистров Академии на этот счёт были свои планы. Каждый день начинался с усиленной физической подготовки, а потом до самого вечера я попадала в настоящее рабство к преподавателям, которые пытались впихнуть и утрамбовать в мою и без того распухшую от лишней информации голову всё новые и новые пласты знаний.

И у всех ведь была одна и та же песня:

— Все эти академические знания являются необходимым условием успешного выполнения возложенной на вас миссии.

После пятого раза я уже могла произнести эту фразу раньше любого из них.

Особенно отличился магистр Брумс. Он почему-то решил, что любой уважающий себя путешественник обязан уметь развести костёр в любую погоду. На третий день занятий я уже ненавидела:

— дождь; — снег; — мокрые ветки; — сухие ветки; — экспериментальную площадку по выживанию, и лично магистра Брумса.

— Ещё раз! — невозмутимо командовал он.

— Но костёр же горит!

— Горит.

— Тогда зачем ещё раз?

— Потому что в прошлый раз вы подожгли не тот объект.

Я оглянулась — куст до сих пор слегка дымился.

Не меньше впечатлений оставили занятия по ориентированию. По мнению магистра Гронвика, настоящий путешественник обязан находить дорогу даже в полной темноте. По моему мнению (который почему-то никто не поинтересовался), настоящий путешественник должен сначала не заблудиться.

Пока магистр рассказывал про стороны света, я честно пыталась запомнить, где север. Север-это где растет мох. А мох растет везде — через полчаса северов стало четыре.

А ещё был магистр Триммель- он отвечал за распознавание растений. После его занятий я неожиданно выяснила, что примерно половину лесной флоры нельзя есть. Вторую половину тоже нельзя. Просто по другим причинам.

Судя по стараниям магистров, нас собирались отправить не за осколками, а как минимум спасать весь Лазуритовый Союз. Тоже мне, страшилки взялись рассказывать. А всего-то подумаешь «миссия» –посетить пять округов и найти искомые осколки драгоценных камней. Я разве не дочь ювелира? Для меня это проще, чем хлеб маслом намазать.

В общем, к концу дня я обычно еле доползала до своей комнаты и засыпала сразу, едва коснувшись головой подушки. А уж что мне снилось В основном кошмары: кусачие книги, оседлавшие ожившие гимнастические снаряды. Бесконечная беговая дорожка, выложенная из страниц учебников. Формулы. Очень много формул. Причём они почему-то отлично умели бегать за студентами.

К концу такого «экстерна» я сама себя уже не узнавала в зеркале. И мечтала о том, чтобы поскорее сбежать из академии в эту самой экспедицию. А еще я втайне надеялась найти в библиотеке какой-нибудь магический решебник или записки бывалого путешественника — с ответами на возможные казусные ситуации. Но, как назло, такого пособия в библиотеке не обнаружилось.

Зато нашлись дорожные рюкзаки Академии.

Нам их торжественно выдали первый же день сборов, и с виду они казались совершенно обычными — плотная ткань, ремни, застёжки. Только внутри, как выяснилось, скрывались небольшие пространственные карманы. Кстати, Даркус первым схватил целых 2 рюкзака и увез их с собой в поместье. Видел бы кто, как у него глаза загорелись, когда он услышал про пространственные карманы.

По словам магистра Крапфена, туда можно было запихнуть «разумное количество необходимых вещей». Что именно считалось разумным количеством, магистр уточнять не стал.

Лично я подозревала, что понятие это крайне расплывчатое.

Я честно пыталась собираться в последний отпущенный на это день.Правда, каждые несколько минут вспоминала о какой-нибудь ужасно важной вещи и снова открывала рюкзак. Потом обнаруживала на столе ещё одну ужасно важную вещь., потом ещё одну. В какой-то момент мне стало казаться, что вещей в комнате становится больше, а не меньше.

В итоге в мой рюкзак отправились: дневник, карандаши, любимая кружка, маленький походный термос, книга, которую мне Лиска впихнула прямо в рюкзак, половина коробки медового печенья, несколько красивых камней, ножницы, иголка и катушка ниток, зубной порошок, щётка, расчёска и распутыватель для волос, остатки флакона с ускорителем роста растений (в Академии он мне был совершенно без надобности, а в дороге вдруг пригодится); маленькая мягкая игрушка.

И всё то, что в путешествии может неожиданно понадобиться. Что именно может понадобиться, я пока не знала. Но предпочитала быть готовой.

3.2.

Наконец время на подготовку подошло к концу и Хранитель разослал извещения о времени общего сбора в своём кабинете.

С самого утра я не находила себе места. Всё, что преподаватели с таким трудом пытались впихнуть мне в голову последние дни, с лёгким хлопком благополучно вылетело обратно. В голове гулял ветер. Причём довольно бодро.

Скромно постучав, я открыла дверь кабинета ректора — и застыла на пороге. Если бы не пространственная магия, яблоку там точно негде было бы упасть. Казалось, в уютный кабинет каким-то образом ухитрились запихнуть половину Академии.

Больше всех выделялся Даркус. У его ног, словно два преданных сторожевых пса, дежурили два туго набитых рюкзака. Невдалеке, у стены с картой Лазуритового союза обнаружился Рейник с рысью и Джарени, который с опаской косился на животное и что-то объяснял Рейнику, подсвечивая стилусом место на карте, и старательно держа дистанцию подальше от рыси.

— Я всё равно считаю, что надо было взять копию атласа торговых трактов, — донёсся до меня голос Джарени.

— Зачем? — удивился Рейник.

— На случай, если понадобится свериться.

— С чем?

Джарени на секунду задумался.

— С чем-нибудь.

Рейник несколько секунд молча смотрел на него.

— Иногда мне кажется, что ты заранее готовишься даже к тому, чего ещё не произошло.

— Это называется предусмотрительность, — невозмутимо поправил Джарени.

Помимо Хранителя, Рейника, Даркуса и Джарени, здесь присутствовал почти весь профессорский состав, включая даже давно почившего магистра Райзика, парящего под потолком в виде привидения. Магистр Крапфен так надулся от гордости, словно лично собирался вести нашу экспедицию.

В одном из углов возвышалась целая гора свитков, манускриптов и фолиантов. Рядом громоздились колбы, реторты и бутыли всевозможных форм и размеров.

Складывалось ощущение, что часть библиотеки и половина алхимических запасов Академии внезапно решили отправиться в путешествие вместе с нами.

Пребывая в легком шоке от увиденного, я пыталась сообразить- куда же это все надо будет запихивать?

А вот Даркус смотрел на эту гору с таким выражением лица, с каким голодный кот смотрит на открытую кладовую.

— Даже не думай, — мгновенно отреагировал Рейник.

— Я ещё ничего не сказал.

— Но подумал.

— Между прочим, запасной котелок может пригодиться.

— У нас уже есть котелок.

— А если с ним что-нибудь случится?

— Тогда будем пользоваться вторым.

— Вот именно! А если со вторым тоже что-нибудь случится?

Рейник медленно закрыл глаза.

— Даркус

— Я просто пытаюсь предусмотреть возможные обстоятельства.

— Ты пытаешься засунуть в мой рюкзак половину Академии.

— Неправда. Только самое необходимое.

Похоже только Хранитель сохранял спокойствие, сидя в своем любимом кресле и с легкой улыбкой наблюдая за суматохой.

Дверь в кабинет опять отворилась и появились новые гости. Первой в комнату вошла миниатюрная черноглазая женщина. За ее юбку, словно виноградинки в грозди, уцепилось пятеро кудрявых темноглазых сорванцов, с любопытством тараща свои большие глазенки на всех и всё в кабинете ректора. Следом плавной походкой зашла элегантно одетая дама. Только пальцы, нервно мнущие края накрахмаленного платочка, выдавали ее волнение. Что-то в ней мне показалось смутно знакомым, но я списала возникшее ощущение на чувство «дежавю». Далее бочком, пытаясь одновременно протиснуться в дверь, в комнату ввалились двое солидных мужчин, причем ни один из них не уступал другому величия своего общественного положения. Последней живописной группой, вместившейся в кабинет, были представители гильдий ювелиров и стражников. Стражников??? Присмотревшись повнимательнее, я наконец то идентифицировала последнюю группу. — Да это же батюшка и трое моих братцев! Вот так сюрприз!

И из всей этой шумной, разноголосой круговерти ко мне вдруг протиснулся один из братьев-близнецов, запыхавшийся и чем-то подозрительно довольный.

— Лия, только тихо, — шепнул он, быстро оглянувшись по сторонам, словно опасаясь, что за ним следят не хуже, чем за воришкой на ярмарке.

Я не успела даже спросить, в чем дело, как он ловко сунул мне в руки какой-то сверток, завернутый в мой старый плащ, и тут же отстранился, делая вид, что ничего особенного не произошло.

— Эй! Ты что — начала было я возмущаться, но он уже отступил на шаг и, подмигнув, растворился в толпе родственников, наставляющих, причитающих и одновременно мешающих друг другу говорить.

А сверток между тем зажил собственной жизнью и стал активно шевелиться. Это ощущалось как что-то очень тёплое и живое. Живое?!

— Только попробуй там зашипеть — прошептала я, осторожно прижимая это «что-то» к себе.

В ответ раздалось приглушённое, крайне недовольное:

— Мр-ряу!

Я закатила глаза.

— Ну конечно

Осторожно отогнув край плаща, я заглянула внутрь — и встретилась взглядом с парой возмущённо сверкающих глаз.

— Чиприк?!

Котёнок, судя по всему, был крайне недоволен способом транспортировки, но, убедившись, что находится у меня, моментально сменил гнев на милость, выбрался наружу и, не теряя времени, ловко вскарабкался на своё законное, по его убеждению место — на плечо.

— Только этого мне и не хватало — пробормотала я, машинально придерживая его рукой.

Чиприк, впрочем, считал иначе. Он довольно прищурился, устроился поудобнее и с явным интересом уставился на окружающий бедлам, как будто всё происходящее было устроено исключительно для его развлечения.

Появление этой хвостатой катастрофы, кажется, заметили далеко не сразу. В кабинете по-прежнему стоял такой шум, будто здесь одновременно пытались собрать военный совет, семейный праздник и стихийный базар. Кто-то из профессоров горячо убеждал ректора о необходимости в экспедиции упаковки алхимических реагентов, батюшка что-то эмоционально доказывал представителю ювелирной гильдии, а один из близнецов уже успел стащить со стола пирожок, пока второй отвлекал внимание магистра Крапфена.

Только рысь у Рейника внезапно насторожилась, повела ушами и уставилась прямо на Чиприка. Тот в ответ вздыбил шёрстку и выдал такое возмущённое «мрррр»в ее сторону, будто это именно рысь нагло вторглась на его территорию.

Я же наконец опомнилась и попыталась пробраться поближе к родным. Но увы, мне это не удалось. Рейник, тьфу, маркиз де Гор, с силой дернул меня за руку, когда я уже почти пробралась поближе к батюшке, и я оказалась в центре комнаты, где уже собрались остальные искатели приключений.

— Да что ты себе позволяешь- взвилась я от возмущения и обиды. Ведь цель была так близко!

Рей, не обращая на меня внимания, кивком головы указал на Хранителя, который уже поднялся с кресла. Установилась гулкая тишина, прерываемая лишь шелестом страниц гримуара, который Джарени принялся судорожно пролистывать.

«Ну вот, сейчас начнутся нудные торжественные слова о важности нашего путешествия, о том, что весь Лазуритовый Союз, да что там Союз — всё живое обращает к нам свои помыслы и надежды», — с тоской подумала я.

Я уже приготовилась делать умное лицо и старательно изображать внимание. Но Хранитель лукаво усмехнулся, словно подслушав мои мысли, и подойдя к магической призме, поманил нас пальцем.

Движимые раздираемым любопытством, мы кучкой сгрудились около нее. Заклубившийся внутри артефакта туман миллионами водных пузырьков стал оседать на стенках призмы, вырисовывая стекающими каплями буквы, то тут, то там проявляющиеся на ее боковых гранях. Через непродолжительное время буквы сплелись в изысканную вязь слов на древнем языке народа юанга.

Джарени, не расставшийся со своим гримуаром даже тут, принялся записывать перевод в доступной всем остальным форме. Я же, глядя как быстро мелькает стилус в его пальцах, почувствовала укол совести за то, что так и не удосужилась хотя бы попытаться разобраться в этих письменах. Отмахнувшись как от комара-пискуна, от своей так не вовремя проснувшейся совести, и сгорая от любопытства, я пыталась прочесть из-за плеча Джарени те строчки. Что он уже успел записать:

«Где слезы льет дщерь вьюги и мороза,

Где град летит в любое время года.

Сердца соединив, в тоске живущих порознь

Уравновесишь вновь капризную погоду.»

Кхм. Непонятки сплошные. Из всего этого бреда я поняла только одно — речь шла о Пенетрантии, самой северной части Лазуритового союза. А вот что за «темная лошадка» эта дева и как с ней связана погода — оставалось для меня полнейшей загадкой. Никаких логически осмысленных выводов из этого странного послания мой мозг категорически делать не желал. Судя по вытянувшимся лицам остальных «путешественников», им тоже ничего умного в голову не приходило.

Гулкая тишина, не нарушаемая даже утихшим за окном ветром, начинала всерьез давить на и без того натянутые нервы. Напряжение уже почти физически ощущалось в кабинете Хранителя, грозя в любой момент неконтролируемо рвануть. Обрывки мыслей перескакивали с темы на тему, как зайцы по льдинам в половодье, но ничего подходящего, способного разрядить атмосферу, в голову упорно не приходило.

— Господин Хранитель! Господин Нортон! — внезапно раздался крик где-то в конце коридора. Дверь с треском распахнулась, и в кабинет влетел магистр Пяткиник, заведующий лабораторией приграничных иллюзий.

— Вот, — произнес магистр, протягивая Хранителю на ладони какой-то овальный предмет с мигающей точкой.- Мое трехлетние исследования завершены! Вот оно — устройство для отслеживания теплокровных объектов в пространственном измерении! — с восхищенным придыханием произнес заведующий лабораторией, обращаясь к Хранителю.

— Так. Так.- пробормотал Нортон, с интересом склоняясь над ладонью Пяткиника.

— Пыль от кристалла чародейного внутри рассыпана, свойствами чудесными наделенная. Ибо не токмо отследить можно теплокровный объект, а и срочное послание телепатическое получить дозволяет. Пластина засветится, да знаки всем известные, в слова складывающиеся казать начнет. Вот токмо незадача — слабенькое устройство еще, долго энергию накапливает — от волнения переходя на свой родной диалект, с сокрушенным вздохом, чуть извиняясь, пояснил Пяткиник Хранителю. — Только на крайний случай пригодно.

— Вот и замечательно, уважаемый магистр! — произнес Хранитель, ободряюще похлопывая заведующего лабораторией по плечу, — Нам как раз таки на самый крайний случай и надо.

«Нам?» — удивилась я, все более поражаясь всем страховочным мерам, предпринимаемым Хранителем. –«Нда, видно совсем не доверяет. Опасается потерять контроль над ситуацией.»

Если бы я знала, как окажется прав ректор, то наверное только бы обрадовалась такой заботе. Но юношеский максимализм вкупе с личными амбициями одержали победу над разумными доводами. Гордо вздёрнув носик, я отделилась от группы, оживлённо обсуждавшей достоинства и недостатки экспериментального устройства, и направилась к батюшке, увлечённо что-то доказывавшему миловидной незнакомке.

И тут женщина повернулась ко мне. От изумления я даже остановилась.

Матушка?!

Надо же Похоже, бесконечные лекции, тренировки и наставления окончательно довели меня до переутомления. Иначе как объяснить, что я умудрилась не узнать собственную мать?

Рысь тут же увязалась следом за мной, всем своим видом показывая, что общество ученых мужей ей жутко наскучило. Не удержавшись, я протянула руку и почесала рысь за ухом, как Чиприка. Ответом мне послужило довольное урчание, и рысь стала ластиться ко мне, игриво подталкивая носом руку. Чиприк. Шокированный столь нахальным поведением непрошенной гостьи, зафырчал, выгнул спину и чуть было не свалился с плеча.

«Ай! Больно! — от неожиданности я вздрогнула и храбрый котенок кубарем полетел вниз. К счастью полет был коротким, и он приземлился прямо на спину рыси. Та лениво повернула голову и скосила глаза на нежданного пассажира. Чиприк, смекнув, что рысь в принципе не против его присутствия, принялся усиленно уминать передними лапками ее хребет, готовя себе место для сна.

3.3.

Когда спал ажиотаж, вызванный появлением магистра Пятникика, началось нечто невообразимое. Каждый счел необходимым дать последние. «самые важные» наставления, сводившиеся к бестолковой суете и повторению уже давно озвученного. Судя по лицам окружающих, нас собирались отправить не за осколками, а как минимум спасать весь Лазуритовый Союз.

Лично мне казалось, что господин Нортон просто нарочно напускает таинственности. Всё-таки отправлять студентов в неизвестные земли — дело серьёзное. Вот он и пытается сделать вид, будто нас ждёт не путешествие, а подвиг века.

А по-моему, приключения — это же замечательно.

Когда наконец-то череда магистров, замыкаемая магистром Крапфеном, покинула кабинет Хранителя, я с облегчением вздохнула. Но как показала практика — рано радовалась.

Подошел черед наших близких. Что тут началось! Гомон стоял такой, что птичий базар по сравнению с ним был еле слышным шепотом. Каждый пытался втолковать что-то свое, попутно пытаясь замотать мне шарф на шее, натянуть шапку, а лучше всучить еще одну про запас, запихнуть в руки рюкзак с походной одеждой и непременно добавить сверху пару приличных платьев.

— Лия, платья обязательно возьми! — всплескивала руками матушка. — А вдруг тебя пригласят в приличное общество, а ты опять в этих своих штанах заявишься?

Следом в руки мне тут же совали фолианты, жезлы, амулеты и сухой паек, рассчитанный, судя по объему, на кормежку целого отделения королевской стражи в течение нескольких месяцев. Как же хорошо, что рядом были те, кто помог разобраться со всей этой кипой. Фолианты, и карты забрал Джарени, Рейник освободил меня от жезлов, амулетов и прочих неудобных вещиц, ну а Даркус. он где-то раздобыл еще одну сумку, переложил в нее часть вещей из своего рюкзака, а, а сухой паек засунул в освободившееся место в пространственный карман. Честно говоря, я подумала что даже такой карман не выдержит того объема, что в него запихивал Даркус. Но слава Великой Черепахе, все обошлось.

Нет, ну я конечно была рада тому, что меня пришло проводить все семейство. Но еще больше я радовалась, когда они наконец то ушли.

В общем, когда в кабинете Хранителя остались только мы, непосредственные виновники событий, господин Нортон и сделал свое неожиданное объявление. Он сказал, что в связи с тем, что уже упущен момент благоприятного перехода через Западные горы, будет проведена процедура искривления пространственно-временной материи, дабы Короче говоря, перекинул нас вместе со всей амуницией и спутниками в точку назначения. Точнее в Сребролистный бор в Пенетрантии.

«Ох уж эти принудительные перемещения в пространстве и времени! Неприятная скажу я вам штука! Ну это конечно сугубо личные ощущения. Посудите сами: сначала чувствуешь, как начинается процесс от кончиков пальцев на руках и ногах, затем превращаешься в сгусток света — и хлоп! Легкая тошнота, пошатывание от слабости, невозможность моментально оценить обстановку — вот только некоторые прелести такого перемещения. Правда Джарени позже сказал, что все зависит от частоты подобных телепортаций. Но это же голая теория¸, а участвовать в подобных тренировках — это без меня. пожалуйста» мне хватили и подготовки к экспедиции с участием магистров.

Первым в кольцо телепорта шагнул Рейник вместе с рысью, которую крепко держал за загривок. Джарени шагнул следом, а зим не отрывая от своего гримуара. Хорошо что хотя бы мимо не шагнул. А Даркус замешкался, потому что никак не мог перекинуть через плечо вторую сумку. Для этого ему надо было снять огромный рюкзак, перекинуть сумку через плечо и снова надеть рюкзак. Пока он возился, Чиприк, вредина такой сиганул в портал раньше меня и я запрыгнула следом, не успев испугаться за себя, потому что все мысли были об этом неугомонном хвостатом шкоднике.

А в следующее мгновение я провалилась по щиколотку в снег. Морозный воздух ударил в лицо. После тёплого кабинета Хранителя это было всё равно что сунуть голову в сугроб. Где-то скрипели под ветром деревья, пахло снегом и смолой.