Ангелы Майи

К слову, Кайтер Нейтон — сенсор предыдущей смены, не вышедший вчера по причине душевного раздрая, — обладает способностью полностью или частично стереть человеку память. А процесс стирания влечёт нестерпимую головную боль. Мой напарник Рай Эрферро память не стирает, но он способен нейтрализовать любую физическую боль при желании. Одаряет он ею тоже знатно: всё тело или что‑то выборочно. Так что оставлять без присмотра мы своих напарников во время сопровождения пришлых в город можем со спокойной душой.

Кроме хижин на вверенном нам участке есть просторный служебный штаб — по сути, гостиная, совмещённая с кухней. На одной из стен которой висит моё личное квадратное зеркало в полный рост. И я могу смотреть в него часами. Не на себя, любуюсь! Зеркало, или любая другая отражающая поверхность, — это мой проводник в любое другое место, где находится любая отражающая поверхность. Любое расстояние между этими местами для меня сводится к абсолютному нулю. Хоть миллион световых лет.

Обнаружил я эту способность во время получения образования в Академии Зетта. Её звали Терра Лайд. Синеглазая брюнетка, рост ниже среднего, белая кожа, изящная фигура, тонкие черты лица — но это не главное. Она мне снилась каждую ночь. Год. В течение всего первого курса! Это потом я узнал, что наши и так могут. Далеко не все, конечно. Набор генов и сочетание хромосом…

Поначалу я не обращал внимания на сны. Сначала она появлялась на короткое время, на второстепенных ролях: стояла в стороне, наблюдала, проходила мимо. Потом стала так или иначе вмешиваться в события сна. Например, здороваться с другими участниками моих снов. Друзья, подруги, знакомые и незнакомые люди не видели её и не обращали внимания. Потом она в каждом сне стала здороваться со мной. Стала постепенно перетягивать моё внимание на себя. Она занимала не всё время сна, но обязательно какой‑то небольшой момент.

Наяву мы даже не здоровались! Учились на разных факультетах. При встрече в стенах академии она почти никогда не смотрела на меня. Мельком только. А я… Да я стал думать о ней почти постоянно! Но не в романтическом смысле. Просто: «Что за бред творится? Интересно же».

В одно прекрасное утро проснулся перед очередным экзаменом. Захожу в ванную, включаю воду, давлю пасту на щётку. Смотрю в зеркало и вспоминаю, как Терра Лайд ласково улыбалась мне и что‑то говорила — только что во сне. И вот те нате! Она смотрит прямо на меня! Из моего зеркала! Вглядывается, рассматривает. Щёткой во рту орудует. Пена изо рта течёт на подбородок. Волосы взъерошены. В пижамке розовой. Моему присутствию вообще ни капельки не удивлена? Зубы дочистила, умывается. А я стою как… болван! Не моргаю.

— П‑п‑привет, — говорю, заикаясь. Ну надо понять. Шок!

А она берёт расчёску и обиженно так, с тяжёлым вздохом, начинает процедуру. Молча… И всё. Расчесалась, ушла, на меня — ноль внимания.

Я ещё долго стоял и смотрел на пустое помещение, пока не отвёл взгляд ниже. Вода течёт, щётка в руке. Смотрю в зеркало — там я.

В Академии в этот день мы не встретились, зато ночью… Она впервые во сне взяла меня за руку. И я почувствовал. Проснулся — держу её за руку. В своей постели. Она тоже не спала. Лежит, смотрит на меня. Глаза как блюдца. Тоже? Не ожидала? В пижамке своей… розовой.

Сейчас при встрече вспоминаем всё это как анекдот. А тогда было не до смеха! Нас родители чуть не поженили! Раз привёл девушку в дом! Ещё и ночь провёл! И у неё с родителями проблемы были не детские…

Пока разобрались, в чём дело, пришлось изрядно поволноваться. Оказалось, Терра проводила собственный эксперимент с недавно открывшейся неизвестной способностью! И экспериментировала она не только на мне. Просто не могла понять, что эта сила ей даёт. Какой смысл смотреть чужие сны? Какая польза от этого? Вот и нашлась польза… И для меня тоже нашлась.

Явные биотоки, известные всем, — они и есть явные. В моём случае — люминесцирование и электрические импульсы. А скрытые каждый открывает по обстоятельствам. Можно полжизни прожить и не знать, что ты можешь что‑то необычное, пока не попробуешь. Или пока не придётся это попробовать.

Свою новую силу я исследую по сей день. Даже могу зайти в то место, на которое смотрю. Только для этого я должен измениться: изменить структуру своего тела и всего перемещаемого со мной на структуру, отдалённо схожую с аурой. Такая возможность встречается среди нас редко. У меня есть. До 3 секунд.

Повезло, что эти две силы совпали. Шагай, лезь, запрыгивай куда хочешь, лишь бы плечи пролезли. С собой пока могу взять не больше двух человек. Визуализацию я тренирую, как только появляется возможность. Надо представить конкретного человека или место — с тем условием, что по ту сторону имеется отражение. Если нет, то представить получится, а настроиться и увидеть не выйдет.

Есть интерес увидеть самого Люмиса. Если он жив, конечно. А почему нет? Легенда? Тогда почему второе светило сияет не по графику, а как захочет? Проблема в том, что я не знаю, как он выглядит и что его окружает.

С начала этой недели просматриваю разные изображения, представляя разные цвета. Сегодня — голубой. Интересно то, что попадается очень много видов именно залитых полностью голубым или ярко‑бирюзовым цветом. И сколько я ни наклонялся, заглядывал во все стороны, ничего, кроме голубого цвета, не видно. Предположил, что это небо. Не наше, конечно. Над Дельрамом небо в безоблачную погоду нежно‑сиреневое ранним утром и вечером — фиолетовое. Значит, это чужое небо. А отражающая поверхность, скорее всего, — вода. Так неинтересно, когда только небо. Стал представлять с добавлением других цветов сбоку. Берег должен быть. Стало получаться. Между прочим, очень даже. Позже и Раю покажу.

Глава 4. Флекс.

Позади скрипнула дверь.

— Лови! Угощайся яблочком! — Поднимаю свободную руку вверх, растопыриваю пальцы. На друга не смотрю. Яблоко летит мимо меня, совершает поворот по дуге и плавно прилетает в центр ладони.

— Бабушка обед собирала? — Ответ знаю без слов.

Демонстрация всего вкусненького, бережно упакованного и аккуратно сложенного в рюкзак бабушкой Рая, мелькнула в моей голове, когда я встретился с ним взглядом в отражении зеркала.

— Задержался на час, Рай! Всю ночь собирал урожай, ловил рыбу и варил сыр?

— Да! — Хохочет напарник. — Прихожу я вчера в парк, а там такая рыба плавает! Слышу — съесть меня желает! Я ей и предложил в мою сыроварню на экскурсию прогуляться, продегустировать, так сказать: сыр, вино, ну и всякое там разное… Сначала мне просто интересно было! Особенно после вина. Тогда мысли у неё забродили… Потом в такие плоскости забрели… Я, правда, увлёкся! Воплощал как мог! Утром кое как распрощался.

— Нет, Рай! Избавь меня! Я не должен видеть! Рассказ вполне… содержательный.

— Только лицо и всё! Флекс, за кого ты меня принимаешь? — Опять заразно так хохочет неугомонный.

— Ну, красотка… — Оцениваю внешность заброшенного силком в мою голову образа. — Такая… Как ты любишь… Сдобная. — Ржу как мерин. Сам виноват. Заразил.

— Аппетишечка! Ничего ты не понимаешь! — Довольный, глаза закрыл, улыбается.

— Хватит спать, герой‑любовник! Обход. Пойдём.

Мой друг с детства. Компаньон во всём. Сокурсник в Академии Зетта. Собутыльник, если надо. Соратник, брат и напарник на службе — Рай Эрферро. Потомственный фавар. Смешанный со смесью всего остального, намешанного много раз, в разных комбинациях. Но при рождении Рай взял облик от чистейшего фавара. Ни одного внешнего признака смешения кровей. А с биотоками тут всё непросто удачно. Необыкновенный, умопомрачительный коктейль, мягко говоря. Кроме обычных для чистокровных фаваров трансляции мыслеобразов, в Рае благодаря удачной комбинации хромосом сгенерировались способности не просто чтения мыслей: он при желании может увидеть всю жизнь человека — от рождения до текущей секунды. С мыслями, намерениями, мечтами, эмоциями. Если существо примитивно соображает — животное, например, — он может с ним договориться о чём угодно без слов, просто вкладывая информацию в мозг собеседнику, а тот её обдумывает сам. Телекинез? Запросто, только во много раз мощнее изначального! А бонусом — левитация с нагрузкой. Меня утянет запросто. На пятьсот метров поднял и на шесть километров от точки до точки перенёс. Правда, после того эксперимента лежал целые сутки. Сил двигаться не было.

В общем, мы тут в Зетте все перемешанные. Расы, я имею в виду, не родственников, конечно. Люмис, упаси.

Люмис — это главный герой главной легенды восьмисотлетней давности. Когда в Зетте было всего пять маленьких хижин. Он был первым человеком на Дельраме, который стал носителем трёх кровей, соответственно, и трёх генетических наборов. Его ДНК преобразовалось в такую комбинацию, которая позволяла излучать свет, сравнимый с небесным светилом. И его уровень телекинеза позволял левитировать бесконечно. Также он мог читать мысли любого человека на огромном расстоянии и не только читать, но и транслировать всё, что ему заблагорассудится. Согласно легенде, он улетел на ближайшую твердь над Дельрамом, и с тех пор этот мир освещается двумя светилами. Одно всходит утром и заходит за горизонт вечером, другое светит тогда, когда ему заблагорассудится, чаще днём, но бывает и ночью. Излучает меньший свет, чем солнце. И никуда не двигается. Его так и зовут — Люмис. Когда Люмис гаснет, считается, что он спит. Когда он светит, считается, что он развлекается и слушает мысли людей. Все верят, что всё так и есть на самом деле. Никого похоже не смущает что прошло уже восемьсот лет!

Обход завершён, все объекты в норме, пришельцев не обнаружено. Заходим в свою берлогу. Рай, как всегда, бесцеремонно поднимает стоящий справа у окна диван, заносит над обеденным столом и приземляет у моего кресла рядом с журнальным столиком. Достаёт пончики, сыр, я разливаю по чашкам кофе. Устраиваемся: я — в кресле, Рай — полулёжа на диване, так, чтобы видеть моё лицо. Я смотрю в зеркало, представляя голубой с разными вероятными элементами, — Рай всё видит через мои мыслеобразы.

Молча убеждаемся, что это и в правду небо. Чаще всего по бокам встречаются макушки растений — побольше и поменьше. Пару раз попадались желтовато‑белые берега с тёмной кромкой сверху и густорастущими высокими растениями с бурым длинным стеблем и пушистой зелёной опушкой. На деревья похоже. Прямо как у нас.

— Скучно, Флекс. Там должны быть живые существа. Интересно посмотреть, какие твари там есть.

— Для того, чтобы их увидеть, мне надо их представить. Я не знаю, как они выглядят, Рай.

— Представь, что там разум.

— Как я могу представить разум? В отличие от тебя, я и его не видел. —Смотрю в полностью черные глаза, забрасывая кусочек сыра в рот. — Покажешь? Улыбаюсь ехидно. И представляю в уме новое сочетание: голубого, лилового, зелёного и…

— Представь, что где‑то тут кто‑то мыслит, — подсказывает в моей голове и дополняет мою мазню своим мыслеобразом.

Смотрим: я — в зеркало, Рай — в мои мысли. Всё почти как я представил. Небо голубое, справа — розовая дымка. Заглядываю в отражение поглубже вправо. Рассвет. Красиво. Ну хоть какой‑то процесс. Оглядываю всё по кругу. Слева — тёмная полоска берега, пушистый оранжевый кустик, замечаю небольшой тёмный волнистый жгутик. Под ним появляется красная маленькая клякса — всего на мгновение, быстро исчезает, остаётся только дрожь.

Догадка неприятно царапнула в груди.

— Это чьи‑то волосы. И кровь…

За спутанными локонами кудрявых оранжевых волос, на краю низкого берега, я не сразу разглядел человеческое лицо. В глазах — слёзы, рот приоткрыт, уголки губ опущены. Вот брови сильно приподнимают переносицу. Зажмуривается, сжимает сухие, бледные губы. Гримаса невыносимой боли не покидает лицо, выдавливая нескончаемый поток слёз.

— Вот те и разум, — бормочет Рай. — Там, похоже, всё плохо...

Я задумался,