Критическое расстояние I

Зачем она трогает его рубашку?

Мои руки сжались в кулаки.

Я или уеду, или набью ему морду…

Каждый её взгляд на него резал меня без ножа. В висках пульсировало ядовитое бешенство.

Её улыбка, внимание… Всё, что ещё с утра было предназначено мне, — теперь доставалось ему.

На собственной шкуре я ощутил, каково это — быть одним из тех парней Элис, которые приходят и уходят.

Я рванул прочь от них. В дверном проёме наткнулся на Нао. Она стояла, пошатываясь, с коктейлем в руке.

Тушь потекла, оставив тёмные дорожки под глазами.

Вечер у неё тоже не задался. Её расширенные зрачки говорили сами за себя.

— Думаю, на сегодня тебе хватит! — я выхватил у неё стакан и залпом опрокинул обжигающую жидкость. — Чёрт! Чистая водка? Нао, сколько таких ты уже выпила?

Горло горело огнём, но и это не замедлило мой бешеный пульс. — Покажи, где их наливают! — схватив под локоть, я потащил её в сторону бара.

Мне нужно было ещё. Напиться. Забыться.

— Может, уедем с этой глупой вечеринки? — взмолилась бедняга, споткнувшись на своих высоких ботинках от нашей безумной гонки.

Она смотрела на меня своими затуманенными глазами.

Ответ был очевиден. Оставаться здесь — самоубийство!

Мы поехали в одном такси.

— Это Элис! И она всегда была такой! — выдохнула Наоми. — Я её очень люблю, но порой мне жаль её парней. Они как расходный материал. Она никого не воспринимает всерьёз и просто не умеет тормозить, — пыталась она утихомирить мою злость. — Элис всегда делает, что хочет!

— Но как же я? Что делать мне? — ярость накрывала меня всё сильнее.

— Не знаю… Тоже делай, что хочешь, — ответила Нао, запрокидывая голову на мягкий подголовник и закрыв глаза, словно силы её окончательно покинули.

Что хочу? А чего я хочу?.. Хочу, чтобы Элис исчезла.

Пусть катится из моей головы!

Я смотрел на Наоми. Она не собиралась больше ничего говорить. Отвернувшись к окну, она тихонько всхлипывала.

— Нао, — я взял её за руку, и она повернулась.

В полумраке тёмного салона я увидел стеклянный, заполненный слезами взгляд.

— Иди сюда, — притянув к себе, я обнял её.

И мгновенно такой знакомый, нежный аромат духов перебил едкий запах никотина. Пряди мягких волос защекотали мою шею.

Я хочу поцеловать тебя, — ответив сам себе на вопрос, я наклонился к её губам.

Она застыла.

С меня хватит! — ударило в виски.

Не помня себя, я впился в её губы.

Катись к чёрту, Элис! Я не стану одним из многих!

Я не помню, как мы вышли из такси. Помню только, что не мог отпустить её руку. Нарастающее желание верёвкой тянуло меня следом за ней. Дом… веранда… ступеньки на лестнице…

В её комнате мы продолжили целоваться. Я сорвал с неё меховую джинсовку, мы рухнули на кровать, и всё шло к непоправимому.

Во мне всё кричало и путалось.

Меня сильно влекло к Наоми, одновременно я был зол на Элис, а в голове навязчивая мысль.

Скорее всего, она сейчас тоже с кем-то…

— Мы не можем... — выдохнул я, отрываясь от её губ. Руки сами разжались, выпуская её.

Я сел на край кровати.

— Боже! Элис! Она моя лучшая подруга! — Наоми, словно ошпаренная, вскочила и вжалась в стену, шарахаясь от меня, как от прокажённого.

Проводя рукой по влажным губам и осознавая весь ужас происходящего, она почти кричала:

— Тебе нужно уйти…

Она подлетела к двери.

— Всё это неправильно! Слышишь? Прошу, уходи! — открыв её, она указала мне в тёмный коридор.

— Я поговорю с ней утром, — решил я.

Наоми безмолвно кивнула, и я ушёл.

Я выскочил из дома, едва не ставшего местом преступления, и быстро зашагал по мокрой тротуарной плитке.

Перед глазами лишь белая, оглушающая статика. Мозг отказывался выдавать хоть какую-то мысль.

Дождь… Противные капли…

Ледяная крупа била по чёрным кроссовкам мелкой дробью. Помню, взглянул на тёмное небо. И сквозь туман увидел тонкий серп луны и ни единой звезды. Только она — такая одинокая, мрачная на фоне размытого неба.

Я застегнул куртку и, накинув капюшон, принял единственное решение, которое мог принять.

Завтра. Я подумаю об этом завтра.

И тут я увидел её. Она ждала. Поджав ноги, вцепившись посиневшими от ветра пальцами в капроновые колени, спрятавшись от дождя, она сидела на ступеньках веранды. Пронизывающий ветер трепал подол её платья — слишком лёгкого и короткого для чёртова февраля. Оно едва выглядывало из-под объёмной, непонятно чьей куртки.