С.К.У.Ф. Мастер подземелий 2

— Заыбыс? — заглядывая мне прямо в лицо, поинтересовался уродец, вгоняя в вену толстую и до ужаса тупую иглу.

— Заебись. — обессиленно киваю я, глядя на то, как моя свернувшаяся от пламени кожа расправляется, приобретая естественный для нее оттенок.

— Заыбыс. — придурковато скалясь кривозубым ртом, поддержал нашу сомнительную радость второй мучитель.

Дальнейшая экзекуция проходила по вполне предсказуемому сценарию. Меня жгли, лечили, сцеживали кровь, снова жгли, опять лечили и так по кругу.

Спустя несколько часов истязаний, я уже абсолютно утратил какой-либо страх к происходящему в пыточной комнате. Боль, когда-то острая и мучительная, сменилась на зудящее, не очень приятное, но вполне терпимое жжение. Да и сама кожа, на мой взгляд стала куда более… огнестойкой что ли. Она уже не пылала огнем так, как раньше. Не сворачивалась в обугленные барашки, не трескалась, не покрывалась волдырями. Всего лишь краснела, словно хитиновый панцирь у рака, становилась жесткой и упругой на ощупь.

С моими истязателями я тоже умудрился подружиться. Не такие уж они и гниды оказались в итоге. Обычные ребята трудяги-работяги. Загремели за решетку за то, что случайно уронили на голову своего начальника вагонетку с углем. А пытками занимаются по одной простой причине. Им дали право выбора: либо ты истязаешь и залечиваешь, либо тебя истязают и залечивают. Ну конечно же, они выбрали второй вариант. И да, я их за этот выбор ни капельки не осуждаю. Чего там греха таить. Оказавшись на их месте, я бы и сам выбрал второй вариант. А то ну его нафиг… Кому охота изо дня в день выступать в роли груши для битья? Чередуя это не самое увлекательное занятие с эпизодической ролью в картине под названием “Восставший из ада, Люля-кебаб наносит ответный удар”? Мда уж… Сомневаюсь, что в этом мире найдется хоть один такой желающий. Ну, если не брать в расчет Легавглаза конечно же. Этому маньяку все нипочем. И плевать, что будет больно, страшно, влажно и все в этом духе. Ему лишь бы статы прокачать, да резисты в максимум накрутить. Больной ублюдок… Интересно, если бы мы с ним тогда не встретились, оказался ли я здесь сейчас? Кто знает. Может быть да, а может и нет. Какой смысл теперь об этом думать? Имеем, что имеем. И радуемся каждому новому опыту. Мде… И черт с ним, даже если этот опыт не самый приятный и от него пахнет гарью жженых волос с собственной задницы.

Очнувшись в камере, я не обнаружил на себе ни единого следа от недавнего сеанса экзекуции. Не знаю, то ли ребята по доброте своей душевной подлечили меня под самый конец, то ли я сам регенерировал с такой скоростью. Но факт остается фактом. Чувствую я себя отлично, никаких ожогов или хотя бы подпаленных волос на теле не обнаружено. Голова не болит, суставы на месте, ссадин и шрамов нет. Все ровно так, как должно быть в обычной мирной ситуации.

Скривившись от громкого урчания собственного желудка, я внимательно осмотрел полумрак камеры. Легавглаза не было, как собственно и следов указывающих на то, что он был здесь немногим раньше меня. Солома также смята, пузырек с целительным зельем не тронут. Хм, возможно он просто еще не вернулся из своей…

— Осторожно! — взревело нечто сферообразное под моими ногами голосом лучника.

— Еб твою мать! — поскользнувшись на чем-то скользком, я с грохотом рухнул прямо в кучу сопревшей соломы.

— Че сразу мать то трогаешь? Собака ты сутулая! Под ноги смотреть не пробовал?!

Подстегнутый аммиачным ароматом, что ударил мне в нос, когда мое лицо соприкоснулось с соломой, я подскочил на ноги, инстинктивно пнув ногой то, что буквально секунду назад послужило причиной моего падения.

Дзынь! Со звонким эхом звякнуло нечто, врезаясь в стальную решетку камеры.

— Ну ты че млять совсем охренел? — донеслось вновь до моих ушей.

— Лэг… Это ты? — несмело спросил я темноту.

— Нет млять, с тобой мыши разговаривают!

Я замер в неподвижности затаив дыхание, попытался понять, откуда доносится звук. Комната пуста, кроме меня в ней явно никого нет. Тогда кто же кричал? Обо что я споткнулся только что? Это меня с голодухи так плющит? Или я на самом деле слышал голос Легавглаза? Причем, очень отчетливо слышал. Готов голову дать на отсечение, что эти был именно его голос.

— Ну ты чего замер? — раздалось откуда-то из темного угла. — Скуф, ну не тупи, я здесь. Присмотрись внимательно. Видишь, глазами блымаю?

Настороженно, не спеша, я потихоньку подкрался поближе к голосу. Всмотрелся во тьму, ничего не увидел, протер глаза, снова вглядываюсь… Тьфу ты, мать твою! Не видно ничего! Хоть глаз выколи!

В очередной раз протерев глаза и не найдя ничего даже на ощупь, я сделал для себя вывод, что поиски “не пойми чего” в абсолютной тьме вряд ли приведут к ощутимым результатам. Эх, как жаль что здесь на стенах нет факелов, как это обычно показываются во всевозможных художественных фильмах про средневековье. Хотя погоди…

Точно! Факел! Он же валяется у меня без дела еще с момента моего знакомства с Шумаданом! Хм, интересно кстати, а для того, чтобы его разжечь, мне потребуются спички или огниво там какое-нибудь?

Не без труда отыскав нужную мне иконку среди кучи хлама в своем инвентаре, я вынул факел и принялся вертеть его в поисках заветной кнопки взаимодействия. Но увы, ничего подобного обнаружить мне так и не удалось. Хм… Ну да, конечно же, держи карман шире, как говорили в былые времена. В этом мире еще только самоподжигающихся факелов не хватало для пущего реализма.

— Ой дурак. — тяжким вздохом донесся до меня разочарованный голос Легавглаза. — Чиркни факел об стену, он и загорится. Ежовье вымя… Всему тебя учить надо.

Ощутив, как волосы на моей спине в очередной раз встали дыбом, я на ощупь подкрался к стене и одним резким движением, провел по каменной кладке фитильной частью факела.

Пламя вспыхнуло неожиданно ярко, на доли секунды ослепляя уже привыкшие к непроглядному мраку глаза. Я сморщился, прикрылся ладонью от света и тут же замер, не в силах произнести ни единого слова.

На каменном полу, глядя на меня исподлобья гневным, почти что презирающим взглядом, лежала на боку голова Легавглаза. Голова! И ничего больше, кроме нее!

— Зельем угостишь или и дальше будем играть в гляделки? — заговорила со мной голова.

— Э-э-э-э…Ты как это? Ты зачем это? Где… — начал было я, пребывая в состоянии глубокого удивления.

— А может лучше зелья для начала дашь? А потом уже и поговорим.

— Э-э-э-э-э…

— Скуф, твою мать! Не тупи! Положи меня на подстилку и дай зелья!

Врезав самому себе мысленного леща, чтобы прогнать охвативший меня ступор. Я осторожно подошел к голове Легавзглаза, несмело протягивая к ней руки. Голова подозрительно оскалилась…

— Бу! — взорвалось эхом на всю темницу.

— Да еб же шь твою мать! — выкрикнул я, кубарем отскакивая в сторону.

— Ах-хах-хах-хах! Ах-хах-хах-хах! — заливисто заржал обрубок Легавглаза, глядя на мое перепуганное до усрачки лицо. — Ну Скуфяра! Ну даешь! Оборжаться можно! Ах-хах-хах-хах! Ах-хах-хах-хах!

— Оборжаться говоришь? — набычившись, встаю с пола, отряхиваясь от соломы.

— Эй, ты чего это удумал?! Эй! Заканчивай! Я ведь всего лишь пошу…

Спустя какое-то время.

— Бдынь! Это совсем не смешно… Бдынь! Скуф…Бдынь! Прекрати… Бдынь! Я тебя по хорошему прошу… Бдынь! Ты мне друг или кто… Бдынь!

— Да ладно тебе ныть. — отчеканивая удары на подвешенной за волосы голове Легавглаза, отмахнулся я, одаривая побитую физиономию лучника своей маниакальной улыбкой. — Приготовься! Ускоряем темп!

— Бдынь! Ты… Бдынь! бл… Бдынь! сук.. Бдынь! гон… Бдынь! — безуспешно пытался вклиниться дроу.

— И еще быстрее!

— Бдынь-бдынь-бдынь-бдынь-бдынь-бдынь-бдынь-бдынь! — застучала в такт моим ударам импровизированная боксерская пневмо груша.

— А теперь добавим ритма!

— Бдынь-дытытынь-бдынь-дытытынь-бдынь-дытытынь! — ритмично прозвучало в ответ на поступательные и обратные панчи.

— Ну чего там, Лег? Я почему-то не слышу твоего смеха! Ты чего затих? Весело же! — внимательно наблюдая за мигающей полоской здоровья лучника, кричу я, не теряя темп.

— Бдынь! Умо… Бдынь! хва… Бдынь! я бо… Бдынь! не бу.. Бдынь!

Резко прекратив удары, я поймал болтающуюся под потолком голову Легавглаза, повернул ее лицом к себе и требовательно уставился на разбитую до кровавых соплей физиономию.

— Я ведь предупреждал, что твои дебильные шуточки надо мной до добра тебя не доведут?

— Обещал. — шмыгнув носом, ответила голова.

— Я сдержал обещание?

— Сдержал.

— Урок усвоен? — с нажимом, посмотрел я в глаза Легавглаза.

— Усвоен.

— Вот и ладушки.

Отвязав голову лучника, я аккуратно уложил ее себе на одну руку, а второй принялся по капле вливать зелье в набухшие от ударов губы.

— Половины флакона хватит, чтобы отрастить все остальное? — поинтересовался я, у уже начавшей розоветь головы.

— Хватит. — с облегченным вздохом раздалось в ответ.

Оставив в бутыльке ровно половину от имеющегося объема, я аккуратно заткнул пробкой горловину и бережно уложил драгоценное зелье, в спрятанный среди кучи прелой соломы кармашек.

— Ну вот и ладненько. —слегка облокотив на стену голову Легавглаза, я подсунул под нее небольшой пучок соломы и уселся напротив. — Ну рассказывай, Бедный Йорик, где ж ты все остальное просрать умудрился?