Малышка для бандита

— Но почему?

— Терпеть не могу с девственниц. Куча возни и никакого удовольствия. Еще и слезы эти наблюдать Не нужен мне такой подарок. Как ты до двадцати четырех лет-то продержалась? Неужели никто не позарился?

— Позарился. Я просто не хотела.

— А сейчас захотела? В шлюхи подалась?

— А сейчас я напугана, — если совру, что захотела, он точно заметит и будет хуже. Я же честно ему себя продала, так пусть будет правда. — Прости меня. Я буду стараться. И не буду плакать, обещаю. Хочешь я

— Что?

— Ну... Я могу... — боже, я же взрослая, почему я не могу произнести это вслух?

— Делай что хотела или вали. Вали не только из комнаты, но и из дома. Я не в настроении играть и ждать, пока ты падаешь в обморок от вида члена.

В его глазах вызов. Он говорит, что не хочет играть, но сам с жадным азартом следит за тем, как я неумело справляюсь с его ширинкой, и выпускаю на волю из плена боксеров его член.

Огромный. Пугающий. С крупной розовой головкой и увит синими венками по всей длине. Упругий и горячий он дергается в моих пальцах. Боюсь его даже рассматривать подробнее.

— Ты любоваться будешь или сосать?

Ежусь от его грубости. Но падать мне уже некуда. Я достигла дна. Не будет толку ни от слез, ни от истерик. Я просто должна делать, то, чего Керимов хочет, угадывая желания.

Тянусь к нему и осторожно слизываю капельку смазки с головки члена. Немного терпкий на вкус, но совсем не противный. Он твердый как сталь, но укрыт нежной, бархатистой кожей. Провожу кончиком языка по всей длине. Нерешительно обхватываю губами и поднимаю глаза на Амира.

— С-с-сука! - шумно выдыхая, тянет ругательство, встречая мой взгляд. Вплетает свои длинные пальцы мне в волосы, наматывает на кулак и задает темп, нанизывая меня на напряженный ствол. Другой рукой по очереди выкручивает мои соски. Больно. Остро. Только для своего удовольствия.

— Горло расслабь и глубже бери, — командует он и начинает вколачиваться в глотку. Слезы непроизвольно текут по щекам, кислорода не хватает, кажется, что если он толкнется еще глубже - сработает рвотный рефлекс.

— Глотай. Иначе заставлю вылизывать, — он смотрит на меня, не отрывая взгляда, а я не успеваю понять, к чему была сказана эта фраза, когда мой рот заполняет терпкое семя. Послушно глотаю все до последней капли.

Он вынимает все еще твердый член и водит им мне по щекам, размазывая слюну и слезы. Все так же держит за волосы, не давая отвести взгляд.

— Умничка, — отпускает на волю, застегивает брюки и не оборачиваясь идет к выходу из библиотеки.

— Амир, что теперь будет? Мне очень страшно, — шепчу сорванным голосом, не поднимая глаз и обнимаю себя руками.

— Спать иди. Завтра поговорим, — жестко обрывает он, так и не обернувшись.

Стыд затапливает меня с головой. Всегда мечтала о большой и красивой любви. О настоящей. Той, что с первого взгляда и навсегда.

Вот мне и выдали за все мои мечты. Так чтоб наелась досыта.

Глава 6

Керимов уходит, хлопая дверью, а я остаюсь безвольной лужицей на полу. Тело колотит от озноба и отвращения от самой себя. Пытаюсь вытереть перепачканные щеки, но выходит только размазать все еще сильнее.

Нет никаких сил шевелиться, но и оставаться здесь невыносимо. Шелк платья теперь не ластится, а только неприятно холодит кожу, но я вынуждена надеть его обратно, чтобы хоть как-то прикрыться. Сдергиваю с кресла мягчайший ярко-горчичный кашемировый плед. Он слишком счастливого и жизнерадостного цвета. Сейчас кажется, что не бывает так вовсе. Укутываюсь в него и бегу в свою комнату, потупив взгляд в пол. Надеюсь, меня никто не заметил.

Хотя какой смысл стесняться? Работники Керимова знают, зачем я здесь гораздо лучше меня самой. И это именно я здесь ненадолго, а они уже давно наблюдают, как меняются его игрушки. Возможно, даже ставки ставят, как надолго задержится очередная девица.

Влетая в свою комнату, прячусь в ванной. Стоя перед огромным зеркалом, сбрасываю плед и платье на пол. Что ж, в этом сезоне Амир Керимов выбрал шлюху маленького роста, с бледной кожей, небольшой грудью, черными волосами до талии и огромными грустными глазами. Заплаканными. Конечно, такую не захочешь. Даже мне не хочется на нее смотреть.

Закрываюсь в кабинке душа и выкручиваю горячую воду на максимум. Тщательно вымываюсь, обжигая кожу, но никак не выходит смыть с себя запах Керимова. Он будто пробрался мне под кожу, попал в кровь и разнесся по всему телу. Несколько раз чищу зубы, полощу рот, но его вкус ничем не перебить. Горло дерет так, будто член по-прежнему вбивается до упора. Эти ощущения не смыть никакой водой.

Кутаюсь в огромный пушистый халат и стараясь больше не смотреть на себя в зеркало. Противно. Проскальзываю в комнату. В кукольном домике мне выделили целый гардероб. За вечер успели привезти множество вещей для упаковки игрушки. Хотела что-то надеть, но на вешалках красовались только развратные платьица. Шелк, кружева, ремешки и ничего больше. Глупо здесь было искать уютную пижаму.

Мой чемодан сиротливо жался в уголочек. Словно пришелец из самого примитивного мира. Кажется, что все его содержимое и он сам стоит дешевле, чем трусики, состоящие из одних только ленточек.

Выискивать что-то из своих вещей не было сил и я забралась в постель прямо в халате. Сегодняшний день никак не хотел отпускать меня и заснуть так, и не вышло. Ворочаюсь, пытаясь найти хоть какой-то выход из своего положения без участия Керимова, но каждый раз упиралась в глухую стену. С другой стороны, если каждый день будет вот так, как сегодня, останется ли что-то от меня?..

Я ворочалась с боку на бок до тех пор, пока небо в огромном окне напротив кровати не посерело и стали видны очертания густого соснового леса за забором. Стало понятно, что уснуть не выйдет. Может завтрак приготовить? Вдруг сытый Керимов хоть чуточку добрее? Минетом-то его удовлетворить не вышло.

С отвращением взглянув на платья в гардеробной, решительно направилась к своему чемодану. Домашняя рубашка, шорты и можно идти на кухню. В коридоре горел мягкий, теплый свет, так что заблудиться не вышло.

Огромный холодильник был забит под завязку, и я даже растерялась, что же приготовить. Может, в интернете есть методичка Что едят на завтрак уверенные в себе тираны. Сто один рецепт, как угодить зверю? Мне бы очень пригодилось! Я так размечталась о подобном списке, что, стоя перед открытым холодильником, потянулась к телефону в кармане, чтобы поискать подобное в сети. Что-то тихонечко пикнуло, показалось, что это холодильник, но повторное и уже куда более требовательное Мя! вынудило меня посмотреть на пол. К моим ногам подкрадывалась самая обыкновенная полосатая кошка.

— Это кто здесь у нас?

— Мя! — она потерлась о мои ноги и требовательно заглянула в глаза.

— Я поняла, ты очень-очень голодна. Не кормили целую вечность, правда?

— Мя-я-я! — подтвердила мои слова кошечка, мурча и потираясь о мою ладонь. Я подхватила ее на руки, и она затарахтела еще сильнее.

— Ну, пойдем искать что-то вкусненькое.

В холодильнике обнаружились баночки кошачьего корма, а у двери миски. И как я их вчера не заметила?

— Неужели твой хозяин хоть кого-то кроме себя любит? — кошечка только вопросительно зыркнула зелеными глазами, никак не комментируя мой вопрос. Когда я выложила в миску паштет, она благодарно мурлыкнула и умчалась его пробовать.

Вернулась к холодильнику поискать что-то для себя. Аппетита особенно не наблюдалось, но, может ,во время готовки таки появится? Достала молоко, яйца, в ящиках нашла муку.

Когда на столе появилась уже приличная горка блинов, я, намывая посуду, засмотрелась в окно, выходящее во двор над раковиной. Небольшую беседку оплетала вьющаяся роза. Цветы пепельно-персикового оттенка, будто они были ярко-розовые или янтарно-оранжевые, но жадное июльское и августовское солнце пожрало яркие краски, чтобы передать их наступающей осени.

Картину того, как к выходу готовится осень, забирая из гардероба лета все яркие краски и примеряя на себя, прервал неожиданно прозвучавший голос за моей спиной.

— Ева, мы горим?

Резко оборачиваюсь, чтобы понять, что происходит. А мы и вправду горим!

Глава 7

Хватаю дымящуюся сковороду и бросаю под воду, в раковину.

— Это что за уголек? — спрашивает вошедший в кухню Слава.

— Мое сердце, — бурчу себе под нос и пожимаю плечами. Есть у меня дурацкая привычка выливать остатки теста в виде сердечка. Никак отделаться не могу. — Совсем забыла, что вылила последнее тесто на блинчик. Отошла к раковине помыть посуду и вот

— Здесь есть посудомойка, — щелчком открывает неприметную дверцу, а я снова, только плечами пожать могу. — Угостишь? Только не этим, — показывает на то, как под струей воды в сковородке купаются ошметки моего сердечка.

— Конечно. Только кофе мне сделай, пожалуйста. А то я боюсь к этому чудовищу подходить, — подвигаю к нему тарелку поближе, когда усаживается за стол. Не Керимоваа же мне кормить. Вряд ли я достойна быть поваром у его величества.

— Не вопрос. Смотри-ка, и Луна здесь. Ну куда же завтрак без нее, - комментирует грациозный прыжок кошки на стол.

— Луна значит. Ну, будем знакомы, - чешу пушистую нахалку за ушком, а она довольно тычется мне в ладонь носиком. Поворачиваюсь к Славе, чтобы задать вопрос, который волнует меня уже много дней. — Слушай, а тебе не сильно попало? За то, что долго бежал?

Несколько месяцев назад я познакомилась с Керимовым. Бегала вечером в парке и вдруг услышала выстрел. Как врач, не смогла остаться в стороне и бросилась на помощь. Пуля прошла по касательной, но задела артерию. Пока Слава добежал, я уже успела помочь. Он-то и отвез нас в клинику, пока я пыталась всеми силами остановить кровь. Керимов сильный. Даже бледнеть от потери крови не спешил. Всю дорогу красочно комментировал мои умения.

— А где такие талантливые медсестры работают? — спросил он со смешком в голосе, когда мы сидели в роскошной палате, и ждали, пока его заштопают настоящие врачи.

— Пока нигде. Я уволилась. Теперь не берут никуда. Иногда сиделкой подрабатываю, — говорю как есть, а один из присутствующих врачей недовольно хмыкает.

— Почему же не берут? - почти заинтересованно спросил Керимов, а мне же историю унижения рассказывать не хотелось, поэтому я выдала сокращенную версию.

— Парень, с которым я встречалась, распустил нехорошие сплетни обо мне. Заведующий поверил и начал приставать. Он предложил или спать с ним, или заявление по собственному. Я выбрала второе. Но в других местах после этого почему-то отказываются брать на работу.

— Здесь поработать хочешь? Этих раздолбаев давно пора уволить. Шевелятся медленно, — обводит пальцем врачей, которые молча обрабатывали его рану.

— Это ваша клиника?

— Если хочешь быть уверенными во врачах, приходится держать своих.

— Вы же только что сомневались в моих способностях. Зачем сейчас работу предлагаете?

— Хочу.

Порывшись в своих воспоминаниях, понимаю, что и на работу я устроилась только потому, что он хочет. Что же теперь-то будет?..

— Отделался легким испугом. Нормально, не переживай, - с улыбкой говорит Слава и тянется за добавкой.

— Давай я тебе положу, — решаю ему помочь, выходит, так что наши ладони сталкиваются над тарелкой, хватают один блин и тянут в разные стороны. Мы смеемся над дурацкой ситуацией, пока нас не прерывают.

— Что. Здесь. Происходит. — проговаривает каждое слово Керимов так остро, будто застал нас за чем-то неприличным. Он яростно скалится и сжимает кулаки.

— Завтрак, — легко отвечает Слава, а я отхожу к раковине. Это угольное безобразие нельзя в посудомойку.

— В машину, — отрезает Керимов так, что его невозможно ослушаться. Даже я на секунду дергаюсь в сторону выхода.

- Спасибо, Ева. - Слава уходит, а я, не оборачиваясь, киваю ему в ответ.

Каждая клеточка моего тела вопит об опасности. Я снова в одной клетке со зверем. Стараюсь все делать без резких движений. Хищников это только злит. Но как бы я ни старалась избежать, чувствую, как он приближается ко мне. Волоски на затылке становятся дыбом, вопя о его приближении.

Разворачиваюсь к нему лицом и тут же жалею. Холодный взгляд проходится по всему телу и задерживается на груди. Я снова без белья. Лишняя пуговичка расстегнулась и показывает чуть больше, чем нужно. Он отодвигает ворот рубашки и снова мнет грудь, царапает и тянет сосок, глядя только мне в глаза. Нашел себе антистресс

Разворачивает меня лицом к окну и рывком распахивает рубашку. Пуговицы отпрыгивают и рассыпаются в разные стороны от страха. Боюсь и я. За окном, у беседки, собрались охранники, если кто-то из них повернется - рассмотрит меня в очень интимных подробностях.

Пытаюсь прикрыться, но он только заламывает обе мои руки за спину и держит их одной своей лапищей. Второй, снова открывает обзор и возвращается к мучению груди. Очень острая и опасная ласка. Я замираю, боюсь пошевелиться. Кажется, даже перестаю дышать. Дергаюсь, пытаюсь освободиться, но он еще плотнее вжимает меня в столешницу.

— Ты теперь и перед моими работниками голая ходить будешь? — шепчет на ухо и до боли сжимает сосок. — Может, мне тебя им отдать, малышка? Хочешь? Они псы служивые, голодные. Быстро с твоей целкой разберутся, — толкается в меня бедрами, и я чувствую его каменную эрекцию.

Мой пульс частит, адреналин выжигает жилы, губы дрожат от страха. Я больше не вижу выхода и просто тону.

Глава 8

Рвано и часто дышу, хватаю ртом воздух. Голова кружится от гипервентиляции, и от этого все происходящее кажется нереальным. Но его горячее и напряженное тело за спиной, аромат кожи и табака, окутывающий меня. Приземляют.

— Не надо, пожалуйста, — шепчу, пытаясь перекричать биение пульса в висках.

Мне было тяжело оказаться обнаженной перед Керимовым, но если меня сейчас увидит еще толпа парней, я совсем сгорю со стыда.

— Почему нет? Ты же сейчас так бодро светила всеми своими прелестями перед Славиком, — его дыхание тоже сбилось. Оно горячими рывками касается кожи за ухом.

— Это не нарочно вышло. Я не хотела.

— Не хотела Еще раз увижу - пойдешь на корм псам, малышка. Усекла?

— Да, — хриплю из последних сил.

— Не слышу, — отрезвляет, встряхивая.

— Усекла.

— Вот и молодец. Вечером жди меня, — он настойчиво трется о мою задницу, и эрекция становится тверже. Мнет мою грудь, показывая тизер этой встречи. Неужели передумал? — И постарайся в этот раз не уснуть, — горячий шепот щекотно касается кожи, запуская толпы мурашек. Они своими ядовитыми лапками пробегаются по всему телу.

Керимов отпускает мои руки и покидает кухню. Снова молча и не оборачиваясь. Он каждый раз мне жестко напоминает кто я и почему здесь нахожусь. Сама пришла именно к нему за помощью. Продала себя и вся принадлежу ему. Теперь нужно соответствовать.

Аппетита и так не было, а теперь он пропал окончательно. Прячу в холодильник блины, одной рукой придерживая рубашку, убегаю к себе и падаю спать в постель, пахнущую солнцем. Но сон тревожный, рваный. Я просыпаюсь каждый час, чтобы посмотреть время и отвернуться спать дальше.

Анна приходила будить меня раза три. Видимо, сумасшествие вчерашнего дня и недосып выключили мой организм в принудительном порядке. Я каждый раз честно-честно собиралась встать, только вот еще на секундочку глаза закрывала и проваливалась обратно в несуществующие миры.

Последний был самый сладкий. Мне снились вкусные поцелуи и нежные касания длинных пальцев. Сильные руки настойчиво ласкали мое тело, которое отзывалось разгорающимся желанием внизу живота. Хотелось еще и еще. Лежа на животе, я подавалась навстречу желанным касаниям, разводила влажные бедра шире. И вот-вот, пальцы почти коснулись того местечка, что ждало их сильнее всего, но движение остановилось и послышалось тихое:

- Малышка

Амир? Здесь?! Я сначала замерла в страхе и тут же подскочила на кровати, запуталась в простынях и чуть было не свалилась на пол. Закончив яростную борьбу с постельным бельем, огляделась. На кресле рядом было разложено алое платье. Снова шелковое и с кучей завязочек на спине. К нему в комплект лежали совершенно прозрачные трусики в тон. В комнате я оказалась одна, а за окном уже наступила темная ночь.

Я снова все проспала?!

Пока я пыталась решить, что делать, как отдышаться и успокоить растревоженное паникой сердце, в комнату впорхнула Анна. Каждый раз для меня остается загадкой, как она минимум в два раза старше, но при этом остаётся бодрее меня. Весёлая, активная, лёгкая. В то время как мне, чтобы осознать, в какой реальности я нахожусь после долгого сна, нужно минут двадцать.

Как в детстве, утром перед школой. Когда на улице противно льет затяжной дождь. Лужи достигли объема океана - только переплывать. Пронизывающий октябрьский ветер делает зонт бесполезным. Все равно он капризно вильнет в другую сторону, вывернув все кости зонта наружу. И вот ты сидишь в теплой кухне, надев только одну штанину брюк. Находишься будто на стыке миров. В одном волшебные драконы пытаются вернуть себе силы, борясь с мерзкими гоблинами и орками, а в другом, на газовой плите свистит чайник, в тарелке остывает горячий бутерброд, а в окно барабанят холодные капли то ли дождя, то ли уже снега...

Даже после такого шокового подъема, я сижу на краю кровати. А вот Анна успевает сделать тысячу дел и даже не запыхаться. Вдобавок ко всему, она утрамбовывает меня в душ, а когда я выплываю обратно, на столике появляется легкий перекус, а разворошенная моим тревожным сном постель собрана без единой складочки. На идеально-белых простынях, будто в насмешку, разложено алое платье на этот вечер.

— Ну наконец-то! Я думала, уже придется вызывать спасателей, чтоб тебя вызволяли. Садись, ужинать. Хотя у тебя скорее завтрак Неважно. Садись скорее, — заботливо говорит она. Хочу отказаться, но немедленно похолодевший взгляд, заставляет усесться наместо.

Я и не думала, что так голодна. Совсем неаккуратно и жадно впиваюсь зубами в сендвич. Сочный ростбиф капает мясным соком, перепачкивая пальцы. Чуть не роняю это чудо кулинарного искусства и вскрикиваю, когда на мои колени, пугая до чертиков, запрыгивает Луна.

— Я смотрю, вы уже познакомились, — смеется Анна, разливая чай по кружкам.

— Да. Она помогала мне утром готовить. Скажи, а откуда она здесь?

— Готовить?! — закашливается и смотрит на меня шокировано. Игнорирует вторую часть вопроса. — Такого эта кухня ещё не видела.

— Лучше бы не видела, а я дальше мышью сидела в комнате. Зря полезла.

— А вот это как раз лишнее. Расслабься. Пользуйся моментом, получай удовольствие.

На последних ее словах я давлюсь и никак не могу снова сделать вдох. Хочется спросить, как она себе это представляет, но понимаю, что до меня здесь девицы были именно за этим. Расслабиться, получить удовольствие и деньги. Хотя чем я лучше?..

— И все-таки, откуда здесь кошка? Тем более, такая. Самая обыкновенная, а не вычурно-породистая.

— Керимов притащил. Чуть не сбил где-то на трассе, но вовремя затормозил. Она совсем котенком была. Голодная, изъеденная блохами. Как выходили - непонятно.

— Так он вам головную боль привез.

— Нет. Выхаживал сам, представляешь? Таскал ее с собой в кармане, пока совсем не окрепла.

Это было так неожиданно, что я решила заткнуться и просто жевать. Никак не укладывалось в моей голове, что у Амира Керимова есть сердце.

Глава 9

Но в том, что у него дыра в груди там, где когда-то хранилось и жарко билось сердце, мне предстояло удостовериться уже очень скоро.

А пока, наскоро перекусив, Анна отправила меня собираться, чтобы через час быть при параде. Все эти укладки и макияжи оказались невыносимо долгими. Дома я обходилась двумя взмахами туши и бальзамом для губ. А тут мне разве что новое лицо не пересадили. Хотя на вид

Вся эта возня настолько не мое, что в зеркало на себя я смотрю с легким отвращением. Не знаю, что я там изобразила на лице, но Анна, моментально помрачнев, выдала скороговоркой:

— Прекращай нос воротить. Керимов долго терпеть не будет. Он за гораздо меньшее отправлял в отставку. И, поверь, оттуда не возвращаются. Ты и так уже со всех сторон облажалась. Просто делай, что говорит и не выпендривайся. Будешь послушной - на всю жизнь тебя обеспечит. Если ему понравится, все будет в шоколаде. Но с такой мордой недовольной у тебя ничего не выйдет, — она буквально превратилась в настоящую Круэллу из изысканной царицы.

В секунду испарилась легкость в общении и откуда-то здесь материализовалась та холодная стерва, что встречала меня на пороге дома. Понятно было, что мы никогда и ни за что на свете подругами не станем, но все равно надеялась на своего человека.

— Ты же пару минут назад советовала расслабиться, получать удовольствие, — натянуто улыбаюсь. Я девочка тихая, но уже очень хочется нахамить. Жаль, что не могу. Она права. Я здесь существо безвольное.

— От процесса. Да. Твое дело быть украшением и развлечением. Праздником, а не головной болью.

— Но я не

— Вот и молодец. Будь послушной девочкой, — отрезает она, а я только виновато опускаю глаза в пол. Она права. Я забываюсь и забываю для чего я здесь. — Одевайся и спускайся в гостиную.

Анна, высекая искры каблуками, покидает комнату, а я зависаю у зеркала. Сбрасываю на пол пушистый халат и остаюсь совершенно голая. Светлые, идеально уложенные локоны оплетают тело лианами до тонкой талии. Мягкие очертания груди венчаются острыми розовыми сосками. На молочной коже возле правой груди расцветает пятнышко синяка. Доигрался, варвар! Утром сжимал изо всех сил, вот и результат! Не буду замазывать. Пусть любуется.

Надеваю трусики, оставленные для меня и Ничего не меняется. Гипюровая сеточка настолько тонкая и нежная, словно на мне и нет белья. Только кожа приобрела чуть розоватый оттенок. Ныряю в шелк платья, и оно плавно скользит по моему телу. Соски под тонкой тканью выделяются еще сильнее, чем без одежды. Керимов еще что-то говорит, о том, как я одеваюсь! Сам же меня наряжает меня в одни порнушные лоскутки!

Тонкие лямки, глубокое декольте, откровенный разрез на бедре и по-настоящему блядский, алый цвет. Если внимательно присмотреться, то в зеркале отражается настоящая, роскошная эскортница.

Туфли мне не оставили. Придется идти босиком. И гордость оставить в спальне. Она с собой не поместится, да и не пригодится мне больше.

Спускаясь по лестнице к гостиной, слышу тихий смех и разговоры. Там, кажется, Керимов со Славой. Подслушивать я не планировала. Это выходит само собой.

— Помнишь, пятнадцать лет назад точно так же мою рожу по всему городу расклеивали? — хрипло смеется Керимов.

— Да. Только объявления были о розыске. Попробуй такое забыть, — басит Слава. Они там пьют что ли? Что за фантазии?

Замираю на последних ступеньках и цепляюсь за перила до побелевших костяшек. Керимов был в розыске? Слов нет. Хотя, с другой стороны ничего неожиданного. Бандит он и есть

— Ну смотри, как ловко избирательная комиссия забыла. Ты тоже флешку свою почисть, — говорит, смеясь, но так строго, будто уже обещает наказание за невыполнение условий.