Игра в Историю Книга 5 Российская империя ХХ век Том V (продолжение) Первая мировая война

27 августа 1892-го оно было дополнено военной конвенцией, подписанной начальниками генеральных штабов обеих стран – генералами Николаем Обручевым и Раулем Буадефром. Россия обязалась в случае войны с Германией выставить от 700 тысяч до 800 тысяч солдат, Франция – до 1 миллиона 300 тысяч военнослужащих.

Отношение к данному союзу со стороны монархических кругов России было неоднозначным. Вильгельм II в своих воспоминаниях упомянул разговор с одним русским генералом, который заявил ему: «И вот мы вместе с этой проклятой Французской республикой, полной ненависти к вам и подрывных идей, которые в случае войны с вами дорого обойдутся нашей династии!»

При этом Петербург и Вена заключили 15 октября 1904 года тайную декларацию о взаимном нейтралитете в случае войны одной из сторон с третьей державой, оговорив при этом, что секретный пакт неприменим «к балканским странам, судьбы которых столь очевидно связаны с согласованием действий обеих соседних империй».

Вильгельма II беспокоило сближение России с историческим врагом Германии – Францией. 24 июля 1905 года на борту царской яхты «Полярная звезда» недалеко от балтийского острова Бьерке кайзер заключил с российским императором секретный русско-германский договор, направленный против Великобритании.

Четвертая статья документа гласила, что после вступления в силу соглашения царь «предпримет необходимые шаги к тому, чтобы ознакомить Францию с этим договором и побудить ее присоединиться к нему».

Бьеркский договор не оправдал надежд кайзера: инициатива царя была встречена в штыки российским правительством, и в ноябре 1905-го Николай II написал берлинскому кузену, что документ начнет действовать только после одобрения Францией.

Парижу не хотелось оказаться в одном военно-политическом союзе с державой, отнявшей у Франции Эльзас и Лотарингию, и соглашение, не будучи официально расторгнутым, так и не вступило в силу

Улучшились отношения России и с другим давним геополитическим противником – Великобританией, которую очень беспокоило серьезное расширение заморских колониальных владений Германии, ее экономическая экспансия в Европе и начатое строительство мощного флота.

Лондонская еженедельная газета Saturday Review писала в 1897 году: «В Европе существуют две великие, непримиримые, направленные друг против друга силы, две великие нации, которые превращают в свое владение весь мир и желают требовать с него торговую дань. Англия и Германия. Миллион мелких столкновений создает повод к величайшей войне, которую когда-либо видел мир».

Лондон сблизился с Парижем и Петербургом, в 1904 году заключив с Францией соглашение по урегулированию колониальных споров в Африке, а в 1907-м присоединившись к франко-русскому военному союзу. В противовес Тройственному содружеству новый альянс получил название Антанта (от французского «соглашение»).

Не все в России были в восторге от этого решения. Против выступили премьеры-реформаторы Сергей Витте и Петр Столыпин.

Рис. 14. Сергей Витте в начале 80-х годов XIX века

После поражения в Русской-японской войне 1904 – 1905 годов Витте писал, что не время теперь пытаться играть на международной арене лидирующую роль: «Нам нужно от 20 до 25 лет для решения собственных внутренних дел, сохраняя спокойствие во внешних делах».

В своих мемуарах он вспоминал слова, сказанные ему Александром III:

«Я рад, что был на войне и видел сам все ужасы, неизбежно связанные с войною, и после этого я думаю, что всякий человек с сердцем не может желать войны, а всякий правитель, которому Богом вверен народ, должен принимать все меры для того, чтобы избегать ужасов войны».

Витте считал, что России следует проводить политику развязанных рук, воздерживаясь от вступления в тот или иной геополитический лагерь.

Такого же мнения придерживался министр финансов Владимир Коковцов. Он писал: «Война есть величайшее бедствие и истинная катастрофа для России, потому что мы противопоставим нашим врагам, вооруженным до зубов, армию, плохо снабженную и руководимую неподготовленными вождями».

Мировая бойня могла начаться значительно раньше. В 1908 году в ходе восстания османских военных, которое позднее получило название Младотурецкая революция, абсолютная власть султана была ограничена, было объявлено о созыве парламента.

Рис. 15. Министр иностранных дел Австро-Венгрии Алоиз фон Эренталь

Это сильно обеспокоило Вену: а вдруг младотурки потребуют вернуть им Боснию и Герцеговину, которая формально числилась частью Османской империи? Как отнесутся к этому другие страны, в том числе Россия?

Министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Алоиз фон Эренталь предлагал аннексировать и присоединить эту территорию. Ему возражал эрцгерцог Франц Фердинанд, который считал, что сейчас не время бряцать оружием, «учитывая неблагополучное состояние наших домашних дел».

В кулуарных переговорах 15 – 16 сентября 1908 года в моравском замке Бухлау Эренталь заключил с министром иностранных дел России Александром Извольским своего рода устное джентльменское соглашение.

В ответ на поддержку Австрией требований России открыть Босфор и Дарданеллы для ее кораблей и отказ Вены от дальнейшего продвижения в сторону Черногории, Извольский не возражал против аннексии Боснии и Герцеговины. Договорились, что об этом будет сообщено в подходящее для обоих государств время.

22 сентября 1908 года болгарский князь Фердинанд I объявил о независимости своей страны и провозгласил себя ее царем, что стало неожиданностью для многих европейских стран. Но главный скандал года был впереди. Эренталь не стал ждать удобного случая и уже 5 октября 1908-го заявил об аннексии Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией, подчеркнув, что Россия этот шаг одобряет.

В российском правительстве не были в курсе договоренностей, и громкое известие застало членов кабмина врасплох.

Рис. 16. Александр Извольский

Один из руководителей аппарата министерства иностранных дел Николай Поггенполь писал: «В Совете министров Коковцов так кричал, что было неприлично. Какофония ужасная. Общая злость на нас не поддается описанию. В особенности зол Столыпин».

6 октября Сербия и Черногория объявили в своих странах мобилизацию, считая Боснию и Герцеговину территорией, которая должна быть поделена между ними. В ответ Австрия стала стягивать к сербской границе свои войска. 8 октября Берлин сообщил Вене, что в случае войны она может всецело рассчитывать на поддержку Германии.

Все стороны ожидали реакции России, в которой продолжали кипеть страсти. Газета «Новое время» писала:

«Тащась за событиями, а не предупреждая их, мы отдаем себя в распоряжение всякой другой державы (Франции, Англии, а возможно и того хуже). И тогда нашему престижу на Ближнем Востоке будет нанесен окончательный удар»

Отставной дипломат князь Григорий Трубецкой в статье с громким названием «Перед катастрофой», опубликованной в январском выпуске «Московского еженедельника» за 1909 год, обрушился на союзников по Антанте: «Англичане равнодушны к существу вопроса об участи обеих провинций и судьбе Сербии и Черногории. Франция суетливо перебегает от одной стороны к другой, стараясь служить и нашим, и вашим и плохо прикрывая в роли посредника свое малосилие».

10 марта 1909 года Сербия отказалась признавать аннексию Боснии и Герцеговины. 17 марта правительство России констатировало, что страна не готова к столкновению с Австро-Венгрией и Германией. Еще были свежи воспоминания о проигранной войне с Японией, повлекшей за собой кровавые события русской революции 1905 – 1907 годов.

Рис. 17. Владимир Коковцов

В письме к матери Николай II жаловался: «Австрийские дела продолжают причинять всем большие беспокойства. Конечно, если на нас не нападут, то мы драться не будем. Ужас как все это надоело и как продолжается долго – около полгода».

22 марта немецкий посол в России граф Фридрих фон Пурталес вручил Извольскому предложения Берлина «по разрешению кризиса», в которых Петербургу предлагалось дать четкий ответ: признает он аннексию Боснии и Герцеговины или нет.

Пурталес дал понять, что в случае отрицательного варианта последует нападение Австро-Венгрии на Сербию при поддержке Германии

Столыпин высказался категорически против конфронтации, подчеркнув, что «развязать войну – значит развязать силы революции». Николай II вынужден был телеграфировать своему германскому кузену, что Россия принимает немецкие требования.

Под давлением Петербурга 31 марта 1909-го Белград признал австрийскую аннексию Боснии и Герцеговины. Славянофильские круги России восприняли решение крайне болезненно.

Историк и славист Александр Погодин писал: «Вена может ликовать: она повела за собой Петербург, куда захотела. Нравственный принцип Петербурга оказался еще ниже, чем у Вены, и мы потерпели новый ряд поражений, новую Цусиму, удар моральный, последствия которого мы будем чувствовать еще долго».

Извольского направили послом в Париж, на посту министра иностранных дел его сменил Сергей Сазонов.

Балканы продолжали бурлить. 8 октября 1912 года войска Болгарии, Греции, Сербии и Черногории начали боевые действия против Османской империи. Россия сочувственно относилась к происходящему, но воздерживалась от участия в войне. Впрочем, официальные круги не препятствовали отправке на театр военных действий бойцов-добровольцев, врачей и сестер милосердия.

Воодушевленный проводами добровольцев штаб-трубач 7-го запасного кавалерийского полка Василий Агапкин в 1912 году написал марш «Прощание славянки», ставший знаменитым не только в России.

Рис. 18. Композитор Василий Агапкин, автор марша «Прощание славянки»

Позднее к маршу были написаны разнообразные варианты текста. Например, такой.

Наступает минута прощания,

Ты глядишь мне тревожно в глаза,

И ловлю я родное дыхание,

А вдали уже дышит гроза.

Дрогнул воздух туманный и синий,

И тревога коснулась висков,

И зовет нас на подвиг Россия,

Веет ветром от шага полков.

Прощай, отчий край,

Ты нас вспоминай,

Прощай, милый взгляд,

Прости-прощай, прости-прощай...

Первая Балканская война закончилась Лондонским мирным договором, заключенным 30 мая 1913 года. По нему проигравшая кампанию Турция теряла все свои европейские территории, за исключением Константинополя и небольшой части Восточной Фракии. Отвоеванные земли поделили между собой Греция, Болгария и Сербия. Было провозглашено государство Албания.

Однако победители не смогли окончательно договориться между собой. Уже 29 июня 1913 года вспыхнула Вторая балканская война, в которой против Болгарии выступили Сербия, Греция, Черногория, Румыния и Турция. Против натиска столь превосходящих сил противника болгарская армия смогла продержаться ровно месяц, 29 июля правительство страны согласилось на перемирие.

Бухарестский и Константинопольский мирные договоры, заключенные в августе и сентябре 1913-го, подвели черту под Балканскими войнами. Болгария, как проигравшая сторона, уступила победителям не только почти все завоеванные территории, но и Южную Добруджу, которая отошла Румынии.

Сербия присоединила к себе земли, на которых проживали полтора миллиона человек

При этом оставались нерешенными ряд вопросов. Например, не были четко определены границы Албании, на север которой претендовал Белград, оставались спорными между Турцией и Грецией острова в Эгейском море.

К 1914 году население Российской империи составляло более 175 миллионов человек, что превышало общую численность жителей Германии, Франции и островной Великобритании, вместе взятых.

В период между 1860 и 1913 годами промышленное ежегодное производство в России росло на пять процентов, и к началу Первой мировой войны текстильная промышленность империи стала одной из лидирующих в Европе. Внешняя торговля после введенного в 1897 году Сергеем Витте золотого стандарта утроилась и к началу 1914-го достигла трех миллиардов рублей. По сравнению с 1900 годом в 1913-м валовой национальный продукт был выше на 219 процентов.

Рис. 19. Министр иностранных дел Франции Габриэль Аното

Министр иностранных дел Франции Габриэль Аното называл Россию крупным мировым производителем. Он писал:

«В дополнение к сельскохозяйственному производству, у нее есть текстильные и сахарные фабрики. Она обладает огромной сетью железных дорог и теперь думает о расширении экспорта. Россия становится богаче день ото дня и все меньше зависит от соседей».

Однако российская индустриализация осуществлялась с помощью иностранных инвестиций, в первую очередь немецких. В 1913 году доля Германии в импорте России составляла почти 50 процентов, тогда как участие, например, Франции исчислялось 4,6 процента. Накануне войны общий объем русско-французской торговли составлял 157 миллионов рублей, в то время как русско-германской – 1 миллиард 95 миллионов рублей.

Великобритания стала вторым по важности экономическим партнером России, но и ее объем к 1914 году был в четыре раза ниже показателей германской торговли.

Несмотря на то, что в России с 1900 по 1913 год ежегодное производство стали увеличилось с 2,2 миллиона тонн до 4,8 миллиона тонн, Германия за этот же период времени осуществила куда более мощный промышленный рывок: с 5,3 миллиона тонн до 17,6 миллиона тонн – больше, чем Россия, Великобритания и Франция, вместе взятые.

К началу войны военный бюджет империи кайзера достиг 442 миллионов долларов, в то время как у России он составил 324 миллиона долларов, а у Франции – 197 миллионов долларов.

Российская империя по преимуществу оставалась аграрной крестьянской страной с высокой долей неграмотного населения. К 1914 году доля городских жителей в ней составляла 13,3 процента, тогда как во Франции она была 40 процентов, в Германии – 54 процента, в Британии – 80 процентов.

Рис. 20. Первый лорд британского адмиралтейства Уинстон Черчилль

Страны Антанты и Тройственного союза продолжали вооружаться и наращивать численность своих войск. К 1914 году количество солдат и офицеров кайзеровской армии превысило 808 тысяч человек.

Первый лорд британского адмиралтейства Уинстон Черчилль после визита в Германию предостерегал соотечественников от недооценки немецкой военной мощи. Он описывал ее как «ужасную машину, марширующую по 35 миль в день», и особо отмечал, что немецкие солдаты «оснащены самыми современными видами техники».

Основной противник кайзера на западе Европы – Франция – имела к началу Первой мировой в строю более 882 тысяч штыков и сабель, включая и колониальные войска. От лидеров не отставала Россия, которая по мирным штатам 1912 года имела в своих рядах более 1 миллиона 384 тысяч человек. При этом предполагалось, что сухопутные силы увеличатся к 1917 году еще на 480 тысяч солдат.

Союзница Германии Австро-Венгрия с 1911 года активно расширяла свою армию, доведя ее со 181 тысячи до 205 тысяч. Увеличила ряды своих вооруженных сил и Италия – с 153 тысяч до 173 тысяч бойцов.

Задолго до начала конфликта генеральные штабы государств – участников будущего мирового конфликта разработали планы действий против войск противника.

Немецкий фельдмаршал граф Альфред фон Шлиффен предполагал разгромить Францию за 39 суток, пройдя правым флангом германской армии через Бельгию полуокружив противника и взяв при этом Париж. Кампании против России военачальник придавал второстепенное значение, готовый при случае пожертвовать Восточной Пруссией.

Рис. 21. Фельдмаршал Альфред фон Шлиффен

Сменивший его в 1906 году на посту начальника генштаба генерал Хельмут фон Мольтке-младший не разделял оптимизма предшественника насчет скоротечности боевых действий. Он нарушил целостность плана Шлиффена, ослабив главный ударный правый фланг и усилив второстепенное направление в Лотарингии (из-за опасения французского удара по Южной Германии).

Также генерал укрепил оборону Восточной Пруссии. Тем самым Мольтке заложил в расчеты стратегическую ошибку, спасшую в сентябре 1914-го Париж, когда в ходе битвы на Марне был сорван немецкий блицкриг на Западном фронте.

Рис. 22. Хельмут фон Мольтке-младший

Французы были в курсе намерений немцев закончить войну одной решающей операцией и готовились к тому, чтобы с первых дней войны перенести боевые действия на территорию врага. Главным недостатком их плана было выжидательно-пассивное решение действовать по обстоятельствам в ответ на германское наступление, то есть противнику с самого начала отдавалась стратегическая инициатива.

Великобритания, как традиционная владычица морей, делала ставку на свой флот, а всю тяжесть сухопутной борьбы с Германией возлагала на Францию и Россию. Ввиду немногочисленности английской армии предполагалось отправить на континент не более семи пехотных дивизий.

Оценивая двух своих противников, российский генеральный штаб считал основным Германию.

Весной 1912 года по итогам совещания в Москве начальников штабов военных округов империи было решено, что главное наступление следует вести против Австро-Венгрии

Это позволяло в случае успеха отделить Венгрию от Австрии и в то же время нанести удар по важной промышленной области Германии – Силезии.

Несмотря на то, что к тому времени было известно, что Германия большую часть своих вооруженных сил развернет на Западном фронте, оставив для прикрытия от России сравнительно небольшие силы, было сочтено, что сильно укрепленная Восточная Пруссия является крепким орешком, препятствующим быстрому продвижению в глубь вражеской территории.

Было решено, что потеря этого региона не станет для Германии столь болезненной в оперативном и экономическом отношениях, как потеря Силезии.

Согласно союзническим договоренностям по Антанте, Россия и Франция должны были одновременно начать наступление против Германии, навязав ей войну на два фронта. Крупный просчет состоял в том, что после пятнадцатого дня мобилизации русские войска должны были перейти в наступление. К тому времени царская армия могла закончить сосредоточение не более одной своей трети.

Во многом это привело к поражению 2-й армии генерала Александра Самсонова в августе 1914-го в Восточной Пруссии: потери убитыми, ранеными и попавшими в плен в битве при Танненберге составили 56 тысяч человек. Командующий армией покончил с собой.

В Берлине давали карт-бланш командующему 8-й армией, которая должна была действовать в Восточной Пруссии. В зависимости от поведения русских, военачальник должен был или обороняться, или атаковать. В последнем случае – поддерживая наступление австро-венгерских войск.

Французы были в курсе намерений немцев закончить войну одной решающей операцией и готовились к тому, чтобы с первых дней войны перенести боевые действия на территорию врага. Главным недостатком их плана было выжидательно-пассивное решение действовать по обстоятельствам в ответ на германское наступление, то есть противнику с самого начала отдавалась стратегическая инициатива.

Великобритания, как традиционная владычица морей, делала ставку на свой флот, а всю тяжесть сухопутной борьбы с Германией возлагала на Францию и Россию. Ввиду немногочисленности английской армии предполагалось отправить на континент не более семи пехотных дивизий.

Оценивая двух своих противников, российский генеральный штаб считал основным Германию.

Весной 1912 года по итогам совещания в Москве начальников штабов военных округов империи было решено, что главное наступление следует вести против Австро-Венгрии

Это позволяло в случае успеха отделить Венгрию от Австрии и в то же время нанести удар по важной промышленной области Германии – Силезии.

Несмотря на то, что к тому времени было известно, что Германия большую часть своих вооруженных сил развернет на Западном фронте, оставив для прикрытия от России сравнительно небольшие силы, было сочтено, что сильно укрепленная Восточная Пруссия является крепким орешком, препятствующим быстрому продвижению в глубь вражеской территории.

Было решено, что потеря этого региона не станет для Германии столь болезненной в оперативном и экономическом отношениях, как потеря Силезии.

Согласно союзническим договоренностям по Антанте, Россия и Франция должны были одновременно начать наступление против Германии, навязав ей войну на два фронта. Крупный просчет состоял в том, что после пятнадцатого дня мобилизации русские войска должны были перейти в наступление. К тому времени царская армия могла закончить сосредоточение не более одной своей трети.

Во многом это привело к поражению 2-й армии генерала Александра Самсонова в августе 1914-го в Восточной Пруссии: потери убитыми, ранеными и попавшими в плен в битве при Танненберге составили 56 тысяч человек. Командующий армией покончил с собой.

В Берлине давали карт-бланш командующему 8-й армией, которая должна была действовать в Восточной Пруссии. В зависимости от поведения русских, военачальник должен был или обороняться, или атаковать. В последнем случае – поддерживая наступление австро-венгерских войск.

Начальник генерального штаба Австро-Венгрии генерал Франц Конрад фон Хетцендорф считал, что армия империи в одиночку не справится с Россией. По его мнению, вести борьбу на Восточном фронте можно только вместе с кайзеровскими войсками, которые должны были сковать в Восточной Пруссии до 20 русских дивизий.

Рис. 23. Франц Конрад фон Хетцендорф

Это позволяло планировать наступательную операцию на север, между реками Висла и Западный Буг, при условии, что на наревском направлении ударят не менее десяти германских дивизий. Но до начала войны генеральные штабы обеих империй так и не договорились о том, как немцы будут поддерживать австрийское наступление.

Была совершена ошибка в распределении ударных группировок. Против России в Галиции было сосредоточено лишь 58 процентов вооруженных сил Австро-Венгрии, тогда как с небольшой сербской армией должны были сражаться аж 42 процента боевых частей. Недооценка главного противника привела Вену к ряду крайне болезненных поражений от русской армии.

Никто не ожидал, что член Тройственного союза Италия вступит в войну на стороне государств Антанты и откроет против Австро-Венгрии боевые действия на границе, что, в свою очередь, вызовет необходимость перебросить часть австро-венгерских сил с восточного на южное направление.

В Белграде не оставили надежд на присоединение Боснии и Герцеговины. Была создана подпольная революционная организация «Млада Босна» («Молодая Босния»), которая тесно сотрудничала с «Черной рукой». Из ее рядов вышли террористы, убившие в Сараево эрцгерцога, в частности – Гаврило Принцип.

Рис. 24. Богдан Жераич

Его вдохновлял пример другого боснийского серба – Богдана Жераича, который сначала хотел убить императора Франца Иосифа, а затем остановился на кандидатуре австрийского генерала Марьяна Варешанина, губернатора Боснии и Герцеговины.

15 июня 1910 года в Сараево 24-летний Жераич пять раз выстрелил в генерала, но промахнулся, после чего покончил с собой, перед смертью прокричав, что сербы за него отомстят. Испуганный Варешанин поспешил от греха подальше уйти на заслуженную пенсию, а его место занял генерал Потиорек.

28 и 29 июня 1914 года по всей территории Австро-Венгрии прокатились антисербские погромы, при этом полиция и власть не препятствовали действиям погромщиков. В Боснии и Герцеговине было арестовано более пяти тысяч сербов, многие сербские семьи были выселены из провинции.

Рис. 25. Император Австро-Венгрии Франц Иосиф I

В Вене было решено действовать по сценарию времен боснийского кризиса 1908 – 1909 годов: предъявив ультиматум Сербии, готовиться к войне с ней, а если за Белград вступится Россия, свое веское слово снова должен сказать германский кайзер. Вильгельм II заверил Франца Иосифа, что тот, как и прежде, может рассчитывать на его поддержку.