Одержимость

– А Александр Сергеевич – тоже ваш друг? – не унимался Кирпичев.

– Не думаю, – буркнул Максим Игоревич и отвернулся в другую сторону, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

Станислав Николаевич усмехнулся и повернул машину на улицу Свободы. Изначально свое название она получила в память о событиях 1612 года, когда народное ополчение под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского освободило Москву от польских интервентов. Со временем улица оказалась в центре 16 квартала, в народе именуемого «Буржуйским» из-за живших здесь состоятельных граждан города, и название улицы приобрело другой смысл. Поскольку в 16 квартале полностью отсутствовали небоскребы, вместо создаваемого ими мрака здесь царил солнечный свет, напоминающий людям, как выглядит настоящий мир. Вместо темных тонов повсюду буйствовали краски: зеленая трава, голубое небо и яркое солнце. Поэтому, естественно, как только машина оказалась на улице Свободы, в лицо Чагрина ударил яркий свет, вызвавший у Максима Игоревича панику.

– Куда мы?! Поворачивайте! Срочно! – заголосил он.

Если бы в машине находился руль, то главный инженер, конечно, схватился бы за него, чтобы претворить слова в действия. Однако автопилот подчинялся только голосу водителя, поэтому Максим Игоревич полез на Кирпичева с кулаками. Его попытка повернуть не удалась – следователь вмиг блокировал его движения, применив борцовский захват. Сказывалась специальная подготовка.

– Успокойтесь! – рявкнул Станислав Николаевич.

– Поворачивайте! – не унимался Чагрин. – Я не могу здесь ехать.

– Я догадывался, что вы так скажете, но это кратчайшая дорога до отделения. Я не поверну! Вам придется потерпеть.

Максим Игоревич еще пару раз попытался что-нибудь предпринять, но безрезультатно. Кирпичев держал его крепко. Крики, постепенно перешедшие в хрипы из-за пережатого горла, тоже не возымели никакого эффекта. Следователь твердо стоял на своем.

– Отпустите меня, – наконец просипел Чагрин.

– Вы уверены?

– Да. Отпустите. Пожалуйста. Я все понял.

Станислав Николаевич разжал захват, и главный инженер, устроившись в кресле, с замиранием сердца взглянул в окно. Перед глазами проплывали выстроенные в строгий ряд аккуратные двухэтажные домики. Все как на подбор: коричневатый фасад, красная крыша, зеленая лужайка, окруженная белоснежным забором. Здесь жили состоятельные граждане города. Среди солнца, деревьев и небольших прудов.

Вот показался и он. Дом, который оставил кровавый рубец на сердце Максима Игоревича. Сейчас он ничем не отличался от своих многочисленных братьев-близнецов. Все выглядело так, как будто здесь ничего и не произошло. Ни единого намека на случившуюся два года назад трагедию. Тем не менее, Чагрин без труда узнал дом. И, как нарочно, сейчас же из злополучного здания выбежали дети и помчались к надувному бассейну.

Из глаз Максима Игоревича покатились слезы. Неожиданно, резко, градом. Всего лишь два года назад он мог так же весело играть со своей дочерью. Теперь же он мог навещать ее только на кладбище. Улица Свободы стала местом гибели для его семьи.

Наконец домики скрылись из виду, и машина снова оказалась в полумраке среди многочисленных небоскребов.

Чагрин отстранился от стекла. Вытер слезы. Поправил одежду.

– Вы испортили мне сегодняшний день, – негодовал он.

Следователь моментально нашелся, что ответить.

– Вы сами его испортили, поскольку плохо выполнили свою работу. Неисправный робот – вина создателя.

– Вы для себя все уже решили. Для вас мы преступники.

Кирпичев ничего не ответил, а приказал автомобилю остановиться. Они прибыли на место.

Полицейское отделение размещалось в пятиэтажном здании, особняком стоявшем среди величественных небоскребов. О том, что здесь сосредоточилась местная власть, красноречиво свидетельствовали бронированные автомобили на территории и энергетическое ограждение вокруг, прикосновение к которому вызывало мгновенный паралич. Кроме того, вход строго охранялся. Перед ним, как исполины, возвышались два боевых робота с огромными лазерными пушками вместо рук. К удивлению Максима Игоревича, здесь уже находился автотранспорт «Робокорпа» – специальный грузовик для транспортировки бытовых андроидов.

– Александр Сергеевич, как всегда, оперативен, – улыбнулся Кирпичев, выходя из машины. – Давайте и мы поторопимся.

Мужчины вошли в здание. В вестибюле не было ни души. Вдоль зеленых стен к стойке контрольно-пропускного пункта тянулся ряд свободных стульев. Сидевший за стойкой дежурный откровенно зевал от безделия, но, увидев Станислава Николаевича, тотчас принял официальный вид.

– Со мной, – коротко бросил ему Кирпичев, указав на Чагрина, и прошел внутрь.

Пройдя по длинному коридору, они оказались перед массивной металлической дверью, за которой находились камеры задержанных. Максиму Игоревичу сразу вспомнился банковский сейф: настолько надежной выглядела защита от побега.

Дежурный отворил Кирпичеву с Чагриным дверь, а затем проводил их к центральной камере. Там за силовым щитом находился источник сегодняшней суматохи – КХ-213.

Следует отметить, что, за исключением андроида, больше в камерах никого не было: количество преступлений с ростом цифровизации резко сократилось. Государство с помощью правоохранительных органов осуществляло тотальный контроль за своими гражданами через каждый элемент системы видеонаблюдения и каждый интернет-ресурс. Любое случайно оброненное слово или написанное сообщение могло стать причиной ареста. В конце XXII века многие люди из-за этого оказались в тюрьмах. Следующее поколение вынуждено было жить по продиктованным сверху правилам.

– Здравствуйте, Максим Игоревич, – поднялся КХ-213 с кровати, увидев своего создателя. – Рад вас видеть в добром здравии.

Главный инженер «Робокорпа» моментально провел визуальную оценку андроида. Ничего подозрительного или указывающего на неисправность. Робот стоял ровно, как солдат на посту, и всем своим видом показывал, что готов к любому поручению.

– Выглядит вполне работоспособным, – вслух проговорил Чагрин. – Вы точно уверены, что он совершил три убийства?

– Когда вы посмотрите запись, вы сами убедитесь в правдивости моих слов, – ответил следователь, а потом приказал дежурному: – Наденьте на заключенного наручники. Он покидает нас.

Полицейский подошел к камере.

– КХ-213, приблизьтесь к силовому полю и вытяните руки, – скомандовал он.

Робот послушно исполнил приказ. В тот момент, когда его кисти оказались около силового поля, появилось специальное оконце, через которое он смог протянуть руки. На запястьях щелкнули наручники, где между браслетами была протянута не металлическая цепь, а энергетическая. После этого исчезла нижняя часть силового поля, и дежурный смог надеть точно такие же наручники на лодыжки андроида.

– Теперь подпишите, – Станислав Николаевич протянул документ Чагрину, – и можете забирать робота.

Максим Игоревич, вздохнув, поставил свою подпись. Следователь бережно убрал расписку в свою папку, после чего проговорил:

– КХ-213, следуйте за мной, только без глупостей. Одно неверное движение, и я применю силу.

Силовое поле полностью исчезло, и андроид оказался на свободе. Только теперь главный инженер заметил, что с его творением действительно что-то не так. Пока робот находился в камере, верхнюю часть его туловища отчасти скрывало тусклое освещение. Сейчас, когда помехи для света исчезли, Чагрин заметил, что искусственное лицо КХ-213 выражало обеспокоенность.

У Максима Игоревича сразу промелькнула мысль, что если робот все-таки неисправен, то, по идее, он сейчас должен броситься на них. Невольно, повинуясь инстинкту самосохранения, главный инженер даже незаметно сделал так, чтобы между ним и андроидом оказался Кирпичев. К счастью, никаких агрессивных действий КХ-213 не совершил. Он покорно последовал за людьми, как и полагается механической машине, созданной для служения человеку.

В коридоре к ним присоединились еще два полицейских. Кирпичев тоже побаивался неисправного робота и не хотел оставаться с ним один на один.

На улице их встретили двое сотрудников корпорации «Робокорп». Одного из них Чагрин хорошо знал, впрочем, как и многие в корпорации. Это был Тимур, одно из приближенных лиц, а попросту «шестерка» Вертухаева. Такие люди, как он, внедрялись в каждый отдел компании. Таким образом, начальник службы безопасности находился в курсе всех дел и сплетен.

Сотрудники «Робокорпа» поместили андроида в специальную клетку – подобие вертикального саркофага с прозрачной крышкой. Клетка изготавливалась из толстого слоя металла, поэтому имела немалый вес, однако парящий механизм, удерживавший ее в воздухе, полноценно компенсировал этот недостаток. Здесь робот не представлял опасности, поскольку не мог даже пошевелиться.

Через отверстия по бокам клетки сотрудники «Робокорпа» сняли наручники с андроида и передали их полицейским. Следователь протянул Чагрину руку на прощание.

– Я жду от вас отчет завтра утром, – напомнил он.

Максим Игоревич кивнул в ответ и пошел садиться в фургон, куда уже поместили клетку с КХ-213.

– Тимур, сядешь вместе с водителем, – приказал он.

– Не положено, – попытался возразить тот.

– Приказ Зубова, – грубо перебил его Чагрин и залез в фургон. – Закрывай.

Двери захлопнулись. Создатель остался наедине со своим творением.

– Мелисса, – тотчас обратился Максим Игоревич к главному компьютеру, садясь на стул, – проведи диагностику КХ-213 на предмет системных ошибок.

– Ошибок не выявлено, – практически мгновенно ответил искусственный интеллект.

«Уже легче, – облегченно вздохнул Чагрин. – Робот исправен, а значит, я ни в чем не виноват».

– Теперь, – он снова обратился к виртуальному помощнику, – покажи мне запись вчерашнего дня с момента, когда КХ-213 взял в руки нож.

На большом экране появилось изображение андроида, резавшего салат.

– Не то, – отмахнулся Максим Игоревич. – Промотай дальше.

Перед глазами в ускоренном режиме стали мелькать кадры вчерашнего дня. КХ-213 приготовил ужин и позвал семью Андреевых: женщину и двоих ее сыновей. Трапеза проходила очень весело. Ничто не предвещало беды. Мама постоянно улыбалась. Улыбка очень шла ее немного располневшему лицу. Черноволосые мальчишки лет пяти и девяти отвечали ей тем же. КХ-213 аккуратно за ними ухаживал: подавал блюда, подливал сок, убирал посуду и мусор.

Когда ужин закончился, робот принялся за уборку. После этого он выполнял единичные поручения от членов семейства, которые большую часть времени провели в гостиной за просмотром телевизора.

Примерно в 11 часов вечера дом затих: все легли спать. С этого времени КХ-213 стоял неподвижно, но ровно в 00:00 он направился на кухню и взял кухонный нож.

– Стоп, – остановил Чагрин главный компьютер, – теперь в реальном времени.

Андроид медленно поднялся по лестнице на второй этаж. Направо находилась детская, налево – спальня матери. Робот двинулся в правую сторону, открыл дверь и вошел к мальчикам.

О такой детской Максим Игоревич в свое время мог только мечтать. На полках вдоль стен располагались многочисленные игрушки, в том числе дорогие коллекционные экземпляры. В углу комнаты стоял электрический автомобиль, а вокруг него были разбросаны детские инструменты. На потолке сменялись изображения космоса: то млечный путь, то парад планет, то яркие звезды.