Чужая жена

Александру показалось, что воздух вокруг закончился. Рубашка на ее обнаженном теле сейчас не выглядела мило. Это было вызывающе эротично.

Он сделал шаг вперед. Анжелика услышала. Обернулась медленно. Положила нож на стол. Взгляды столкнулись. В её глазах не было страха. Там плескалось глубокое зеленое озеро. Темное, густое желание женщины, которая больше не боится, которая готова отдаться полностью страсти и желанию.

— Ужин будет через пять минут, — сказала она тихо. Голос прозвучал игриво.— К черту ужин, — прохрипел он.

Расстояние между ними сократилось в три шага. Он оказался рядом, нависая скалой. Его ладони легли на гранит столешницы по обе стороны от неё, заключая в ловушку. Но сегодня все было по-другому: она не просто позволяла любить себя, она жаждала любить сама.Прежде чем он успел поцеловать её, Анжелика положила свои ладони поверх его рук. Чуть сжала пальцы, останавливая его.— Нет, — выдохнула она ему в губы. Расстояние было миллиметровым. — Сегодня моя очередь.

От этой тихой фразы, отдающей приказом, по венам Александра прокатился жидкий огонь. Вся его привычка контролировать ситуацию, доминировать, брать — столкнулась с её волей. И вместо сопротивления он почувствовал, как член каменеет от одного этого подчинения.

Она оттолкнула его. Несильно, но твердо.

Её руки тут же взялись за пряжку его ремня. Ловко, быстро, без малейшей дрожи. Расстегнула ширинку.— Ты спокойна, — прорычал он, глядя, как её тонкие пальцы ныряют под пояс брюк.— Только снаружи, — прошептала она, обхватывая его горячую, твердую плоть. — Внутри я сгораю.

Одним движением она села на край столешницы, раздвигая ноги. Белая рубашка задралась, обнажая бедра. Она не стала снимать белье полностью — просто сдвинула тонкую полоску ткани в сторону.

Он вошел в неё одним резким, глубоким толчком. Стоя. Между её разведенных коленей. Столешница под её ягодицами была ледяной, а её тело горело. Этот контраст почти лишал её сознания.

— Держись, — приказал он, хватая её за бедра.Это был не медленный танец прошлой ночи. Это был секс-вызов. Секс-искупление. Быстрый, глубокий, рваный ритм. Шлепки кожи о кожу смешивались с тяжелым дыханием.

Её ногти впились в его плечи сквозь ткань рубашки, оставляя красные следы. — Моя, — простонал он, понимая, что теряет контроль, растворяясь в её взгляде.— Твоя, — подтвердила она, запрокидывая голову. Оргазм накрыл её стремительно, сжимая все внутри и вырывая неистовый крик.

Следом за ней, спустя два мощных толчка, кончил и он, вбиваясь до самого основания, заливая её теплом глубоко внутри.

Они остались стоять так, тяжело дыша. Она — сидящая на кухонном столе, он — стоящий между её ног. Холодный мрамор приятно остужал разгоряченную кожу.

Александр уткнулся лбом в её плечо, всё ещё тяжело дыша. — Если ты когда-нибудь снова решишь готовить ужин в моей рубашке, — пробормотал он хрипло, — я снесу эту кухню к чертовой матери.

Анжелика рассмеялась. Тихо, счастливо.— Тогда тебе придется питаться доставкой или купить мне новые вещи.

И в этот момент дом Александра стал её домом.

Глава 10 Пять лет назад

Анжелика проснулась, но не спешила открывать глаза. Ей казалось, что если она замрет, то сможет удержать этот момент абсолютного покоя навсегда. Постель под ней была мягкой и теплой, казалось, она убаюкивала и защищала от жестких углов реальности.

Она лежала на животе, зарывшись лицом в подушку, и слушала тишину. Настоящую тишину. Не пустоту их с Владимиром спальни, когда он задерживался, а её нервы натягивались до предела. Здесь тишина была бархатной, наполненной заботой и нежностью.

Но идиллия треснула внезапно. Без предупреждения. Словно кто-то толкнул в грудь. Сознание включилось резко, ударив током воспоминаний. Сначала это были просто тени — серые пятна, затем все яснее и четче. Память включилась на перемотке назад, отбрасывая её на пять лет назад во времени.

Это случилось осенью. Листья за окном их квартиры разливались золотом и багрянцем. Владимир собирался в командировку. Обычная рутина: разбросанные по спальне галстуки, крики в телефонную трубку, запах кофе и отчужденности.— Где мой паспорт?! — ревел он, выворачивая содержимое ящика комода прямо на пол. — Анжелика, ты трогала мои вещи?!Анжелика стояла в дверях и молча наблюдала. Её лицо ничего не выражало. За годы брака она выучила главное правило: молчать, чтобы не привлекать внимания и не вызывать гнев мужа.— Он в куртке, Вова. Внутренний карман.Он схватил документы, сумку и исчез, чмокнув её в щеку сухими губами. Этот поцелуй не значил ничего, просто ритуал перед уходом.

Командировка длилась три дня. Она ждала. На третий день, разбирая корзину с грязным бельем, чтобы запустить стирку, её пальцы наткнулись на плотную ткань его брюк. Внутренний карман топорщился. Рефлекторное движение жены — проверить карманы мужа, прежде чем постирать. Ключ от гаража, парковочный талон… Чек из цветочного магазина. Дата — вчерашняя. Время — 20:15. Её сердце остановилось. Кровь зашумела в ушах, заглушая всё вокруг. Список покупок, напечатанный изящным шрифтом:

Букет пионовидных роз — 55 штук.Коробка пирожных макаронс ассорти.Адрес доставки…

Мир сузился до этих строчек. Пионовидные розы. Пятьдесят пять штук.

Кому? Розы, пятьдесят пять штук. И коробка тех самых дорогих сладостей. Тяжелый ком свинца пополз вверх к головному мозгу. Ложь была такой наглой, такой вопиюще заурядной. Командировка, которой не было. Город, который служил лишь ширмой для вечера с другой женщиной. Анжелика села прямо на пол посреди коридора, сжимая эту бумажку. Бумага дрожала в пальцах. Если закрыть глаза, можно было почувствовать запах тех цветов — приторный, гадкий, смешанный с ароматом чужих духов, которыми провонял салон его машины неделей позже.

После чека началась паранойя. Холодная, расчетливая слежка животного, которое чует капкан. Владимир стал осторожнее. Телефон теперь прирос к его ладони. Даже в душ он ходил с ним.

Но однажды броня дала трещину. Воскресенье. После обеда он уснул прямо в гостиной, на диване, оглушенный коньяком и тяжелой рабочей неделей. Храп разносился по комнате, сотрясая стекла. Её пальцы дрожали так сильно, что графический ключ на экране его телефона смазывался. Первая попытка — ошибка. Вторая — ошибка. Третья. Четвертая. Экран вспыхнул домашним меню. Мессенджер. Уведомления отключены. Умно. Профессионально. Она открыла список контактов. Ничего подозрительного. Папка «Избранное»… Там висело закрепленное сообщение от контакта, подписанного нейтрально: «Светлана работа». Сердце рухнуло в ледяную пропасть и там, внизу, разбилось на тысячи острых осколков.

Последние сообщения прочитались за секунду. Мир рухнул.

23:41 Света: Вовочка, я купила то белье, которое ты просил. Красное. Шелк. Хочу, чтобы ты сорвал его зубами.

23:42 Владимир: Не надевай без меня. Хочу снять сам. Медленно.

23:45 Света: Когда мы увидимся? Я очень жду.

23:46 Владимир: В пятницу. Скажу жене, что еду к юристу оформлять сделку. Расслабимся часиков до трех ночи.

Эта фраза убила её окончательно. Дело было не в сексе. Секс — это физиология, грязь, которую можно попытаться смыть или понять. Дело было в этом пренебрежительном «расслабимся», сказанном в адрес женщины, которая весь день гладила его рубашки, убирала, готовила. Они обсуждали её. Планировали использовать её доверие как прикрытие для свидания. Она была никем для него. Пустым местом.

Анжелика сидела на полу, глядя в мертвый экран чужого телефона. Она не плакала. Внутри было всё выжжено дотла. Знание оказалось страшнее подозрений. Подозрение дает надежду. Факт убивает наповал.

Как она узнала про место встречи? Случайность. Грязная издевка судьбы. У Владимира зазвонил телефон, когда он принимал душ. Звук был громким. Экран вспыхнул. Сообщение от той же «Светы» всплыло поверх блокировки благодаря функции уведомлений: «Я уже на месте. Столик у окна. Ты опаздываешь, мой тигр». И место встречи. Дорогой паназиатский ресторан, куда они ходили на годовщину свадьбы год назад.

Анжелика накрасилась ярче обычного, нанесла красную помаду. Надела зеленое платье, которое он хвалил когда-то, говоря, что оно делает её очень желанной. Ехала туда на такси, вцепившись в сумочку. Руки тряслись, зубы стучали от холода и страха, но мозг не мог поверить в измену. Ему нужны были доказательства. Для самой себя.

Она заняла столик в дальнем углу зала. Темнота здесь была искусственной, интимной. Заказала коктейль, хотя алкоголь не любила.

Они появились через десять минут. Владимир вошел первым. Он выглядел идеально. Следом вплыла она. Молодая. Лет двадцать пять. Ярко-рыжие волосы, такой же оттенок, как у неё, но крашеный, вызывающе искусственный, тонкая талия, дешевое, но сексуальное леопардовое платье, обтягивающее зад. Анжелика видела мужа через панорамное окно ресторана. Видела, как изменилось его лицо. Дома оно всегда было серым, усталым, перекошенным от раздражения. Сейчас оно сияло. Он подал этой девочке руку, помогая сесть, и склонился к её уху. Его губы двигались. Девочка заливисто рассмеялась, запрокидывая голову, демонстрируя длинную, белую шею и жемчужные зубы.

Анжелика подняла телефон. Увеличение. Щелчок камеры. Вспышку она отключила инстинктом охотницы. Еще один кадр. Профиль Владимира, его рука уверенно, по-хозяйски лежит на колене девушки под столом.

Поднять скандал? Устроить истерику? Картинка встала перед глазами мгновенно: вот она бросает чек ему в лицо. Вот его лицо наливается багровой яростью. Не стыдом, нет. Яростью на неё. За то, что посмела найти. За то, что испортила настроение. — Ты лазила по моим вещам?! Шпионка! Думаешь, я не вижу, как ты следишь за мной?! Он бы перевернул всё. Сделал бы виноватой её. Сказал бы, что она сама толкнула его в объятия какой-нибудь «Светы» своей вечной неудовлетворённостью и кислым лицом. А потом… потом был бы бойкот. Неделя ледяного молчания. Спина, повернутая в постели. И финальный аккорд: лишение карты, отказ в деньгах.

Страх оказался сильнее гордости. Страх быть выкинутой на улицу без копейки, страх публичного позора, страх его тяжёлой руки, сжимающей её горло — всё это сплелось в тугую, скользкую змею.

Змея прошипела: «Спрячь. Замолчи. Стерпи. Если промолчать сейчас, завтра будет как раньше. Нормально. Тихо».

Этого хватило. Она встала, оставила на столе несколько купюр и вышла. Ночной воздух ударил в лицо. Анжелика побрела домой. У неё не осталось сил даже на гнев. Осталось только выжженное поле там, где должно быть сердце. И четкое, холодное понимание: если она хочет выбраться из этой клетки живой, ей нужно научиться играть роль счастливой жены еще лучше. Еще правдоподобнее. Чтобы он ни на секунду не усомнился в её покорности. Пока она не найдет выход.

Теперь, лёжа в кровати Александра, Анжелика поняла, что может жить другой жизнью, в которой больше не нужно угадывать чужие духи. Владимир менял любовниц раз в полгода, и каждый раз вместе с ароматом в дом входила его отстранённость. Она терпела. Но когда он грубо взял её в последний раз, внутри что-то оборвалось. Не осталось сил ненавидеть. Не осталось сил ждать. Она просто перестала быть его женой и стала свободной.Свободной, но не одинокой. Она смогла довериться Александру, разделить с ним свою боль. И он принял её такую, какая она есть. Раненую, но не сломленную.

Анжелика перевернулась на спину в кровати, потянулась и широко распахнула глаза. Солнце заливало комнату, наполняя ее светом и теплом. Звук воды, доносившийся из душевой, успокаивал ее и нес уверенность в сегодняшнем дне.

Глава 11 Реальность

Александр вошел в комнату. На нем было только одно банное полотенце, небрежно обернутое вокруг бедер и закрепленное низко на талии. Капли воды блестели на его ключицах и широкой груди, темные волосы были еще влажными после душа. Он увидел, что Анжелика уже проснулась, и взгляд его при виде неё мгновенно потеплел, становясь мягким и домашним.

— Доброе утро, Анжелика, — его голос звучал чуть хрипловато.

Он обошел кровать и сел на край прямо возле нее. Не говоря ни слова, он откинул тяжелое пуховое одеяло, открывая её плечи, и лег рядом, опираясь на локоть. Его кожа была горячей и влажной.

Его ладонь легла ей на лоб, отводя спутанные рыжие пряди назад. Пальцы зарылись в густые волосы.

— Как ты? — спросил он тихо, наклоняясь ниже. Его губы нашли её висок, затем уголок глаза, оставляя теплые, почти невесомые поцелуи. — Хорошо спала?

Вместо ответа она повернула лицо навстречу его губам. Поцелуй был нежным, сонным, ленивым. Как подтверждение: мы вместе, все хорошо.

Именно в эту секунду, разрушая интимность момента, телефон Анжелики, лежащий на тумбочке, издал резкий звук уведомления.

Оба замерли. Рука Александра на её волосах дрогнула, пальцы сжались чуть сильнее. Он поднял голову, глядя на светящийся экран.

Анжелика медленно протянула руку, чувствуя, как улетучивается тепло поцелуя, сменяясь пугающей неизвестностью. Она не знала, кто это мог быть, и с осторожностью посмотрела на дисплей.

Дарья: «Анжелика, пожалуйста, давай увидимся»

Ни «привет», ни извинений. Только паническая просьба. Видимо, Владимир уже начал свою грязную игру, и Даша поняла, что осталась одна против него.

Александр проследил за её взглядом. Его лицо снова стало непроницаемо холодным. Тепло исчезло, остался лишь холодный расчет.— Сестра? — уточнил он ровным голосом, хотя ответ был очевиден. Он убрал руку от её волос и сел ровно, разрывая их контакт. Словно между ними выросла невидимая стена.

Анжелика села, подтягивая колени к груди и обхватывая их руками. Одеяло соскользнуло, обнажая длинные стройные ноги. Она смотрела на сообщение, перечитывая эти несколько слов. Сердце болезненно сжалось. Это ведь Даша. Родная сестра.

Но потом память подкинула картинку: обнаженная Дарья сверху на ее муже.

— Да, — глухо ответила она, не отрывая глаз от экрана.

Александр молчал достаточно долго, чтобы пауза стала тяжелой. Когда он наконец заговорил, в его тоне не было ревности. Только забота.— Ты понимаешь, что она сделала тебе больно? — он кивнул в сторону Анжелики. — Тебе нужно принять решение. Будешь ли ты продолжать с ней общение? — Он предлагал Анжелике поставить окончательную точку.

— Я знаю, — прошешетала Анжелика. Её горло пересохло. — Но она… Какой бы дурой она ни была, она единственное, что осталось от моей семьи.

Александр смотрел на неё долгим, недоумевающим взглядом. Он оценивал её. Проверял, не передумала ли она быть с ним.

Она опустила взгляд на телефон. Палец завис над клавиатурой.— Что мне ей ответить? — спросила она, впервые признавая, что сама не знает, как поступить.

Александр наклонился, забирая телефон из её рук:— Дай себе немного времени подумать.

Он встал с кровати. Полотенце едва держалось на его бедрах.— А теперь вставай. Нас ждет твой книжный магазин. Давно пора посмотреть, что там происходит, ведь ремонт уже почти закончен.

Сидя на пассажирском сиденье его внедорожника, Анжелика смотрела на серый город за окном. Утренний разговор с сообщением от Даши оставил неприятный осадок, но тепло ладони Александра, уверенно лежащей на рычаге передач, постепенно вытесняло холод.

Он вел машину одной рукой. Второй — своей тяжелой, горячей ладонью — он накрыл её руку, лежащую на подлокотнике. Это не было простым жестом, напоминанием: «Я здесь. Ты не одна».

— Не грусти, пожалуйста, — его голос прозвучал тихо, вибрируя в тишине салона. Он даже не повернул головы, следя за дорогой, но большой палец начал медленно поглаживать тыльную сторону её кисти. — Я знаю, о чем ты думаешь. Выброси это из головы.

Анжелика перевела взгляд с их сцепленных рук на его профиль. Решительный подбородок, тени от ресниц. Человек, который готов на все ради неё.— Давай сделаем так, — продолжил Александр, чуть сжимая её пальцы. — Сейчас мы едем в магазин. Посмотрим на ремонт, убедимся, что эти бездари ничего не перепутали. А потом… — он сделал паузу, бросив на неё быстрый взгляд карих глаз. — …мы поедем в торговый центр. Купим тебе всё, что захочешь: платья, туфли, сумки, костюмы. И поужинаем в ресторане. Моем любимом, в центре города.

Уголки губ Анжелики дрогнули, а затем растянулись в искренней, широкой улыбке — той самой, абсолютно счастливой и беззаботной.— Отличная идея, — прошептала она, переплетая свои пальцы с его и крепко сжимая. — Спасибо тебе. За всё.

Звук латунного колокольчика над дверью взорвался в груди воспоминаниями. Еще несколько недель назад здесь была строительная площадка, пахнущая пылью и краской. Сегодня…

Анжелика замерла на пороге, боясь дышать.Пространство преобразилось. Тяжелые дубовые стеллажи были выкрашены в теплый цвет слоновой кости. Они уходили под высокие потолки, создавая ощущение воздушности. Светлые стены отражали мягкий свет новых дизайнерских ламп, заливая помещение теплым, золотистым сиянием. Запах старой пыли исчез, остался лишь тонкий аромат дерева и свежей краски.

Она сделала шаг внутрь. Каблуки её ботинок мягко стукнули по новому паркету.— Боже мой… — выдохнула она.

Всё было именно так, как она рисовала в своих самых смелых мечтах. Светло. Уютно. Безопасно. Место, куда хочется приходить день за днем. Она провела кончиками пальцев по полкам. Дерево было идеально гладким, отполированным.

— Осталась только генеральная уборка, стекла помыть, — раздался позади спокойный голос Александра. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди, и просто наблюдал за ней. — А дальше можно раскладывать книги и открываться.

Но Анжелика его не слышала. Она шла вдоль стеллажей, и впервые за долгое время её плечи были расслаблены. Волосы, выбившиеся из небрежного хвоста, падали на лицо, подсвеченные солнцем. Она остановилась посреди зала, закрыла глаза и запрокинула голову, впитывая эту атмосферу.

Это было её место. Место, которое принадлежало только ей. А теперь так преобразилось благодаря Александру.

Она резко открыла глаза. Эмоции — благодарность, восторг, любовь — захлестнули ее.

В три шага она преодолела расстояние до него. Прыгнула.Ноги инстинктивно обвились вокруг его талии, руки мертвой хваткой сомкнулись на шее. Она прижалась к нему всем телом, пряча лицо в изгибе его шеи, вдыхая запах его кожи.

— Саша… — её голос сорвался от сдерживаемых рыданий счастья. — Посмотри… Ты сотворил чудо.

Он обхватил её бедра сильными руками, удерживая её вес так легко, словно она весила не больше перышка. Прижал спиной к ближайшему стеллажу.

— Спасибо, — прошептала она прямо ему в губы между поцелуями — короткими, жадными, благодарными. — Спасибо… ты исполнил мою мечту. Мою книжную мечту.

Александр усмехнулся, отрываясь от неё, чтобы заглянуть в её бездонные зеленые глаза. Его зрачки были расширены, дыхание участилось, но сейчас в нем не было похоти. Только теплая нежность мужчины, который наконец-то смог дать своей женщине то, чего она хотела.— Это еще не мечта, Анжелика, — хрипло ответил он, проводя носом по её щеке. — Мечта начнется, когда сюда придут первые покупатели, а ты будешь заниматься тем, что тебе нравится.Он поцеловал её глубоко, медленно, а затем аккуратно поставил на ноги, будто ничего не произошло, хотя оба тяжело дышали.— А теперь пойдем купим тебе приличную одежду, не гоже хозяйке магазина ходить в таком виде, — подмигнув, он широко улыбнулся.

В машине она смотрела на его профиль. На то, как расслабленно лежат его руки на руле. Как сосредоточенно он смотрит на дорогу.— Почему ты это делаешь? — вопрос вырвался сам собой, тихий и уязвимый. — Книжный магазин. Ремонт. Подарки. Ужин в ресторане. Сначала я зависела от Владимира. А теперь я завишу от тебя.

Он наконец повернулся к ней. Машина остановилась на светофоре. Красный свет отражался в его глазах, делая взгляд опасным. Свет сменился на зеленый, но он не нажал на газ сразу.

— Правила меняются, — не согласился он. — Владимир покупал твое послушание. И брал штраф за непослушание болью или унижением.

Александр снова посмотрел на неё. Его лицо смягчилось. — Я даю тебе ресурсы, потому что могу себе это позволить, и мне нравится смотреть, как ты радуешься. Разница в том, Анжелика… Мне нужна женщина, которая выбирает меня, имея выбор. Понимаешь?

Он переключил передачу, и машина плавно влилась в поток вечернего города, увозя её прочь от прошлого, навстречу огням торгового центра.

Глава 12 Реальность 2

Шопинг затянулся больше чем на час.

Это был странный, но приятный марафон. Александр оказался на удивление терпеливым спутником. Он не закатывал глаза у полок с бельём, одобрительно кивал в обувном отделе и даже сам выбрал ей базовые футболки, сказав: «Тебе нужно что-то домашнее».

У Анжелики кружилась голова от пакетов с брендовыми вещами. Консультанты бегали за ними стайкой. Она чувствовала себя героиней фильма, которая выиграла в лотерею, но самым ценным было не количество вещей, а то, как он это делал. Без снисхождения. С искренним удовольствием, наблюдая, как загораются её глаза.

Александр настоял на бутике, где услужливые консультанты замирали при виде его банковской карты. Он проигнорировал ряды одежды, сразу направившись к манекену у витрины.

— Вот это, — даже не взглянув на ценник, — оно тебе подойдет.

Анжелика хотела возразить, сказать что-то про чрезмерность, но застыла с округленными глазами. Она просто взяла платье и скрылась в примерочной.

Сапфировый шелк цвета ночного неба струился между ее пальцами. Ткань оказалась невесомой. Платье было очень открытым: глубокий лиф, открытая спина, длинный разрез вдоль правого бедра. Анжелика повернулась к зеркалу.

Она замерла, глядя на свое отражение. Женщина в этом платье выглядела опасно красивой. Глубокий синий цвет подчеркивал белизну кожи и делал рыжие волосы похожими на расплавленное золото. Разрез на бедре обнажал ногу до середины бедра — дерзко, но элегантно. Это была не та Анжелика, которая жила с Владимиром. Это была женщина, которой всё позволено, которую хотят, которой восхищаются.

Шторка примерочной отъехала без звука. Александр вошел внутрь, заполнив собой тесное пространство зеркал. От него пахло привычным, сногсшибательным парфюмом. Консультант снаружи деликатно кашлянула, намекая на правила приличия, но Александр лишь медленно перевел на неё взгляд. Девушка мгновенно побледнела и ретировалась, плотно задвинув шторку снаружи.

Они остались одни в тесной кабине.

Александр подошел вплотную, встав у неё за спиной. Он положил руки ей на талию — горячие ладони легли поверх прохладного шелка.

— Повернись, — приказал он тихо, почти касаясь губами мочки её уха.

Анжелика послушно развернулась. Теперь они стояли лицом к лицу, разделенные лишь одеждой. Его глаза потемнели, превратившись из карих в черные. Зрачки расширились. Взгляд опустился ниже — на глубокий вырез лифа, затем еще ниже.

Одной рукой он продолжал удерживать её за талию, прижимая к себе. Вторая рука... вторая рука начала медленное путешествие вниз.

Он обхватил её ягодицу, приподнимая, заставляя встать на цыпочки, чтобы быть вровень с ним. Анжелика шумно вздохнула, но он лишь усмехнулся.

Его ладонь двинулась дальше. Туда, где разрез в платье заканчивался, обнажая кожу. Большой палец Александра нырнул под край ткани, касаясь нежной, чувствительной кожи внутренней поверхности бедра, всего в дюйме от кружева её белья.

Анжелика прикусила губу, чтобы не застонать в голос. Любой проходящий мимо мог услышать их тяжелое дыхание или заметить движение теней за шторкой.

— Ты убиваешь меня, — прошептала она, запрокидывая голову, открывая шею для поцелуя.— Я только начал, — хрипло ответил он, наконец отрываясь от её шеи.

Его палец чуть сильнее нажал на влажную от желания кожу бедра, дразня, обещая большее, но не переходя границу. Он наслаждался её желанием, тем, как она льнет к нему.

— Мы покупаем его, — констатировал он тоном, не терпящим возражений. — И туфли. Самые высокие, какие найдешь.

Он убрал руку одним плавным движением, возвращая её и себя в реальность. Поправил лямку платья на её плече, абсолютно невозмутимо, будто секунду назад не доводил её до исступления одними пальцами.

— Выходи, у нас нет много времени перед ужином.

Он вышел из кабинки, оставив её одну с часто бьющимся сердцем и ногами, которые всё ещё отказывались держать вес тела. Шторка закрылась, отрезая её от внешнего мира, а тепло разливалось внизу живота.

Окна ресторана открывали панораму ночного города. Но для Александра весь этот вид перестал существовать. Его глаза видели только её.

Анжелика сидела напротив в новом платье. Её волосы были уложены в мягкие локоны, но одна прядь выбилась и падала на открытую ключицу. Он не мог перестать смотреть на её кроваво-красные губы, она так давно их не красила.

Александр улыбнулся, это была та самая редкая, мягкая улыбка, которую мало кто видел. Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Его пальцы тут же начали поглаживать тыльную сторону её кисти медленными движениями.— Тебе идет синий, — тихо произнес он, проводя большим пальцем по её руке. — Оно делает твои глаза еще более глубокими, кажется, я в них утонул.— Не преувеличивай, — скромно хмыкнула она, сжимая его пальцы в ответ.— Я готов на все ради тебя, — хрипло прошептал он.