Чужая жена: книжная история

Анжелика раскрыла папку с эскизами и положила её на стол. Она чуть наклонилась вперёд, водя пальцем по линиям набросков:

— Вот здесь я хотела бы высокие стеллажи, — она указала на левую сторону плана— Но боюсь, что они сделают зал тесным.

Александр присел напротив, не спеша, внимательно вглядываясь в каждый лист. Он не тянулся сразу править, не торопился с готовыми решениями — просто слушал и смотрел.

— Высокие полки можно сделать сквозными, без задней стенки. Тогда они будут держать книги, но не станут преградой для света.Анжелика подняла на него глаза, в них мелькнуло облегчение.

— Сквозные да, это звучит правильно. А если ещё покрасить их в цвет стен, они как будто растворятся.

— Именно, — кивнул он.

— Вот здесь я думала сделать витрину с новинками, — Анжелика провела пальцем по эскизу. — А тут — зону для чтения.

Потом она вытащила несколько выцветших образцов обоев — не глянцевых, а матовых, с едва заметной текстурой.

— Я всё никак не могу выбрать оттенок.

Александр подошёл ближе и взял один из образцов, повертел в пальцах, потом поднёс к окну, где свет ложился мягче.

— Этот серо-зелёный больше подходит. А на его фоне дерево полок заиграет по-новому.

Они ещё долго перебирали варианты: обсуждали, на какой высоте лучше разместить подсветку; спорили, стоит ли делать одну акцентную стену или оставить все в едином спокойном тоне; прикидывали, как лучше организовать проход между стеллажами, чтобы и тележки с коробками проходили, и покупатели не чувствовали себя в лабиринте.

Время будто слегка замедлилось. Анжелика уже не чувствовала той неловкости, которая сковывала её в начале встречи. Рядом был человек, который не отмахивался от её сомнений, не считал их мелочами. Он разбирал каждую деталь так же бережно, как она сама хотела бы обращаться со своим магазином. И Анжелика взглянула на него с нежностью и благодарностью.

Когда они закончили с последними пометками, Александр на секунду замешкался, а потом поднял глаза и сказал:

— Знаете, я даже не мог предположить, что вы замужем. До нашей вчерашней встречи в ресторане. Вы ни разу не упоминали мужа.

На мгновение в её взгляде проскользнула тень.

— Да, замужем. И живём вместе, но по сути — каждый уже давно идёт своей дорогой.

Александр чуть наклонил голову, не осуждая, не любопытствуя, а просто стараясь понять.

— Наверное, это непросто — жить так. Без любви.

— Непросто, — тихо согласилась она. — Но я научилась. И магазин для меня сейчас самое дорогое.

Он кивнул, будто принимая не только её слова, но и ту тишину, которая за ними стояла.

Анжелика мягко улыбнулась.

— Спасибо вам, — сказала она, поднимая глаза. — Не только за идеи, но и за то, что просто выслушали.

— Вы мне очень нравитесь, Анжелика, с нашей первой встречи.

Он подошел к ней, взял ее ладонь и поднес к своим губам.

Анжелика подняла на него свой взгляд и Александр безвозвратно утонул в ее глубоких как озеро зеленых глазах.

Александр приблизился к Анжелике, коснулся ее лица, волос и прильнул губами к ее нежным губам. Он целовал ее медленно, нежно, боясь разрушить то доверие и теплоту, что возникли между ними.

Она едва заметно прижалась к нему, руками обвила его плечи, немного отклонила голову назад, вкушая его поцелуй. Она стала целовать жаднее, впиваясь в его губы, покусывала их.

Александр без лишних слов подхватил Анжелику на руки и отнес на диван, что стоял в глубине комнаты. Нежно положив ее, он стал аккуратно расстегивать пуговицы на ее платье, пытаясь запомнить каждое мгновение, каждый сантиметр ее кожи. Обнаженная, она была восхитительна, будто ослепляла.

Александр снял с себя рубашку и склонился над ней. Начал легкими поцелуями касаться ее шеи, а рукой он ласкал ее живот и бедра. Грудь была просто шикарная, большая, упругая, с нежными розовыми сосками. Он ласкал их языком, опьяненный страстью. Он дрожал от возбуждения. Анжелика гладила его плечи и тихо постанывала.

Губы Александра спускались ниже и ниже, пока не достигли ее лона. Она вздрогнула, когда его горячий язык начал настойчиво ее ласкать. Александр наслаждался ее вкусом. Он уже не контролировал происходящее, отдался чувствам. Анжелика помогла ему освободиться от оставшейся одежды.

Он хрипло прошептал ей на ухо:

— Я безумно хочу тебя.

— Я тоже.

И он осторожно вошел в нее, стон вырвался из его груди, он двигался медленно, наслаждаясь каждым мгновением внутри нее. Она извивалась, прижималась к нему бедрами, задавая такт движениям. Целовала его губы, лицо, шею. Александр дышал глубоко и шумно. Он чувствовал, как она сжимает его внутри себя. Он стал ускоряться, она стонала громче и шептала:

— Да, да.

Он взглянул в ее затуманенные возбуждением глаза, сжал ее бедра, и оргазм разлился в их телах теплой и сладкой волной.

Так они еще долго молча лежали, просто гладя и целуя друг друга, затем Александр тихо сказал:

— Такого у меня еще никогда не было, ты будто разбудила во мне что-то.

Она нежно улыбнулась и поцеловала его.

Ей нужно было собираться домой, было уже довольно позно. Она не заметила,как на улице стемнело.

— До встречи, Александр.

— До встречи, Анжелика.

И когда за ней закрылась дверь, в кабинете на мгновение стало тише, но не пусто. Александр ещё немного постоял, глядя на стол, на разбросанные образцы, на едва заметные карандашные пометки на полях. И подумал, что этот проект стал для него чем-то намного большим, чем просто очередной заказ.

Глава 4

Анжелика проснулась в чудесное воскресное утро — солнце уже заливало комнату мягким золотистым светом. Она потянулась, не спеша открыла глаза и на миг замерла, позволяя себе просто быть — без планов, без списков дел, без тревог.

Она лежала, чуть подтянув колени, и чувствовала, как внутри разливается странное, трепетное тепло. В памяти сами собой всплывали моменты: его взгляд, его нежные поцелуи, его страстные руки на ее теле, его аромат.

Анжелика улыбнулась, уткнувшись носом в подушку, и сама себе тихо рассмеялась — так бывает, когда внутри всё поёт от простого, но такого важного ощущения: с тобой случилось что-то хорошее. Она впервые за долгое время была счастлива и очень нужна кому-то.

Анжелика села на кровати, подтянула к себе плед и глубоко вдохнула. День обещал быть добрым. И сейчас ей хотелось просто побыть в этом моменте — в тепле, в свете, в воспоминаниях, от которых на душе становилось светлее.

Муж ещё спал — в комнате было тихо, только изредка слышался его ровный, спокойный выдох.

Анжелика решила заняться домашними делами, пока есть время. Она собралась закинуть стирку. Перебирая вещи, она увидела рубашку, в которой он вчера уходил на рабочую встречу. Она машинально поднесла ее к лицу и неожиданно почувствовала сладкий запах чужих духов.

«Ах, любовница. Опять взялся за своё», — с горечью подумала Анжелика, и в груди всё сжалось, будто кто-то крепко стиснул сердце.

Пальцы сами собой разжались, и рубашка упала на край корзины для белья, как что-то очень грязное.Она на секунду прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь.

Хотелось швырнуть эту рубашку в угол, закричать, разбудить мужа и бросить ему в лицо: «Объясни!».

Но вместо этого она только глубоко вдохнула, стараясь удержать слёзы, и тихо, почти бесшумно, вышла из комнаты.

Анжелика машинально сделала кофе, но в голове стоял этот запах. «Почему он кажется таким знакомым?» — подумала она.

Владимир застыл в дверях кухни. Анжелика сидела, поджав колени к груди, в лёгкой ночной сорочке. Ее огненные волосы растрепались, падали на лицо, и она то и дело откидывала их резким движением. В комнате пахло кофе и этой звенящей, колючей тишиной.

— Доброе утро, — сказал Владимир чуть громче, чем нужно, словно хотел прогнать эту тишину звуком.

Анжелика подняла глаза, кивнула коротко, без улыбки:

— Доброе.

Ее голос прозвучал сухо, как будто каждое слово приходилось вынимать откуда-то из глубины.

Владимир налил себе кофе.

— Как прошла вчерашняя встреча? — спросила Анжелика, глядя не на него, а поверх чашки, куда-то в стену.

Он замер на секунду, будто ждал другого вопроса — или вообще никакого.

— Вполне штатно, — ответил он ровно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Обсудили этапы, подписали пару бумаг. Обычная рутина.

Она чуть наклонила голову, будто прислушивалась не к словам, а к тому, как они звучат.

— А почему вернулся так поздно? Я легла спать в двенадцать, а тебя еще не было.

В ее вопросе не было крика, не было упрека — и от этого ему стало только тяжелее. Эту спокойствие и холодность он ненавидел.

Владимир резко поставил чашку на стол — слишком сильно, кофе чуть не выплеснулся через край.

— Опять ты за свое, — буркнул он, и в голосе прорвалось раздражение, которое он пытался держать в узде. — У меня работа, встречи, согласования. Иногда это затягивается. Я не обязан отчитываться перед тобой.

— Я не прошу отчитываться, — тихо, но твёрдо сказала Анжелика. — Просто спрашиваю. Ведь ты сказал, что хочешь знать, чем занимается твоя жена. Я тоже хочу знать, где и с кем был вчера мой муж.

Он вспыхнул: слова ударили точно в самое уязвимое место.

— Да что ты опять придумываешь? — повысил он голос, сам злясь на себя за эту вспышку. — Ищешь подвох там, где его нет. У меня фирма на плечах, сроки горят, люди зависят. А ты сидишь тут и придумываешь невесть что.

Фраза повисла в воздухе, и он тут же пожалел о ней. Но было поздно.

Анжелика подняла на него глаза — в них не было слез, только горькая усталость. — Ладно, я пошла в магазин, с понедельника там начнут ремонт, хочу побыть там в последний раз до изменений.

— Хорошо. Ты занимайся своим магазином, а я — своей работой. Это не твое дело, во сколько я прихожу.

Анжелика медленно опустила ноги на пол, выпрямилась. Ее плечи вдруг стали прямыми, почти жесткими. Она поставила чашку на стол, даже не допив.

— Как скажешь, — промолвила она тихо и вышла из кухни.

Анжелика быстро надела толстовку с джинсами и ушла в магазин.

Анжелика долго ходила по магазину, будто заново знакомилась с каждым уголком. Проводила ладонью по корешкам книг, вдыхала этот особенный запах — старой бумаги, типографской краски и чуть-чуть — пыли, которая оседала на полках, несмотря на все её старания. Здесь всё было знакомо до последней трещинки на полу, до едва заметного скола на деревянной полке у окна.

Ей было одновременно грустно и странно радостно от мысли, что скоро всё изменится. Ремонт сотрёт эти мелкие несовершенства, подарит магазину новую жизнь. Но вместе с ними уйдёт и эта уютная, чуть потрёпанная временем история.

Она остановилась у окна, прислонилась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло то время, когда она только мечтала об этом месте. Как копила, откладывая каждую лишнюю копейку, как считала дни до той суммы, которая хотя бы приблизительно могла покрыть аренду и первую закупку.

А потом наступил тот день, когда денег всё равно не хватило. Совсем чуть-чуть — но этого «чуть-чуть» как раз и не хватало, чтобы подписать договор. И тогда она пошла к Владимиру. Помнила, как дрожали руки, когда она складывала в папку распечатки, сметы, планы. Боялась не отказа — боялась выглядеть слабой, будто не справилась, будто её мечта оказалась слишком большой для неё одной.

— Ты правда этого хочешь? — спросил он тогда, не глядя на бумаги, а прямо ей в глаза.

— Правда, мне тоже хочется иметь своё дело, — прошептала она.

Он кивнул. Тем более только несколько месяцев назад она узнала о его отношениях с секретаршей, и он хотел загладить свою вину. Не стал читать сметы, не стал высчитывать риски. Просто сказал: «Хорошо, не хочу, чтоб ты постоянно сидела дома и скучала».

Теперь, стоя у окна и чувствуя, как в груди сжимается от воспоминаний, Анжелика тихо вздохнула. Да, магазин достался ей нелегко. Поэтому-то он и стал для нее всем.

Анжелика собирала важные документы, которые нужно было забрать до начала ремонта: договоры, гарантийные талоны на оборудование, старые накладные — всё, что нельзя было доверить рабочим. Она методично раскладывала бумаги по коробкам, стараясь не отвлекаться, не думать о ссоре, не возвращаться мыслями к утренним словам Владимира.

В самом низу шкафа, за стопкой каталогов, она наткнулась на папку, которую давно не доставала. На обложке выцветшими буквами было выведено: «На память». Анжелика на секунду замерла, будто знала, что внутри, и одновременно боялась вспомнить. Потом всё-таки вытащила её, села прямо на пол, прислонившись спиной к ножке стеллажа, и открыла.

Первое фото — они с Владимиром в свадебном путешествии. Он стоит, обняв её за плечи, а она смеётся. На снимке столько света и счастья, что у Анжелики невольно дрогнули губы в улыбке. Она провела пальцем по его лицу, по этой знакомой линии улыбки, и вдруг остро почувствовала, как сильно ей не хватает того ощущения, когда казалось, что любые трудности нипочём, если они вместе.

Дальше шли снимки с пикников, поездок, дней рождения.

Анжелика задержала взгляд на снимке. На нём она смеялась, запрокинув голову, а рядом стояли Владимир и Дарья. Только вот сама Анжелика была будто на полшага в стороне — а Владимир и Дарья смотрели друг на друга. Не как чужие, не как просто знакомые, а так, будто между ними проскочила какая-то тихая, почти незаметная искра.

В груди у Анжелики что-то дрогнуло. Раньше она не обращала на это внимания: ей казалось, что это просто тепло, обычное родственное расположение, ведь Дарья — сестра, а Владимир всегда умел быть внимательным. Но сейчас, когда внутри всё было натянуто, как струна, этот взгляд на фото вдруг показался ей слишком многозначительным.

«Нет, — строго сказала она себе, едва не отшвырнув снимок, но вместо этого только крепче сжала его в пальцах. — Это просто кадр. Фотограф поймал неудачный момент. Или, наоборот, удачный — для истории. Просто момент».

Размышления Анжелики прервал резкий звонок телефона. Она вздрогнула и машинально глянула на экран. Александр. И вдруг, как по волшебству, всё внутри чуть дрогнуло и словно стало светлее — будто тучи, которые нависали над ней с самого утра, на секунду разошлись, пропуская луч солнца.

— Привет, — его голос звучал так спокойно, так уверенно, что на долю секунды ей даже показалось, что все её тревоги — это просто дурной сон, который уже тает. — Я по поводу ремонта. С понедельника мы всё вывозим. Я всё проконтролирую. Ты можешь остаться дома, наверное, тебе будет больно на это смотреть.

Анжелика сжала телефон крепче, чувствуя, как от этих простых, заботливых слов к горлу подступает тёплая волна благодарности. Никто не обещал ей «всё исправить», никто не пытался залечить рану пустыми утешениями — просто взял на себя самое тяжелое.

— Спасибо, — выдохнула она, и в этом «спасибо» было столько, что он, наверное, услышал больше, чем она хотела сказать. — Ты правда очень вовремя позвонил.

Он мягко усмехнулся:

— Рад, если так. Не переживай ни о чем. Коробки, стеллажи, книги — я все распишу, промаркирую, ничего не потеряется. Ты просто береги себя сейчас, ладно?

И тут, неожиданно для самой себя, вместе с облегчением в памяти вспыхнул вчерашний вечер. Их встреча, тихий полумрак его кабинета, разговоры, которые шли так легко, будто они знали друг друга сто лет. А потом — секс, в котором не было места сомнениям и тревогам, только тепло, близость, желание, ощущение, что её видят, слышат, ценят. И сейчас, стоя посреди магазина, где каждая полка хранила историю ее брака, Анжелика вдруг почувствовала, как эти воспоминания на секунду заслонили собой все остальное.

Она тут же одернула себя, стыдливо и резко, будто ее застали за чем-то непозволительным. Прижала ладонь ко лбу, пытаясь вернуть себе ясность.

«Нельзя, — строго шепнула она себе. — Нельзя прятаться от одной боли в другую. Это не выход».

— Ты там? — голос Александра снова прорвался сквозь ее мысли, спокойный, теплый, надежный. — Если хочешь, я могу прямо сейчас приехать. Помочь разобрать коробки, просто посидеть с тобой, чтобы ты не была одна.

Анжелика закрыла глаза. Предложение было таким искренним, таким нужным именно сейчас, что от него хотелось заплакать. Но она не могла. Потому что знала: если он приедет, если сядет рядом, если возьмёт ее за руку — она может сказать или сделать то, о чем потом будет жалеть.

— Нет, — тихо, но твердо ответила она. — Спасибо, правда. Но мне нужно побыть тут одной. Хотя бы еще немного. А потом я соберусь. И приеду посмотреть, как вы будете все упаковывать. Хочу сама решить, что убрать первым, а что оставить напоследок.

Александр помолчал секунду, будто прислушиваясь не к словам, а к тому, что между ними.

— Ладно, — мягко согласился он. — Тогда я просто буду на связи. Звони в любое время.

— Договорились, — прошептала она, и впервые за день в груди стало чуть легче.

Она нажала «отбой», положила телефон на полку и глубоко вдохнула. В воздухе все еще витал запах бумаги и пыли, и этот запах вдруг показался ей опорой. Магазин был ее территорией, ее крепостью, ее сердцем.

Глава 5

Анжелика проснулась бодрая, полная сил и надежд — будто за ночь тяжёлый груз немного сполз с плеч: не исчез совсем, но стал чуть легче. Она встала раньше обычного. Выпила чашку крепкого кофе, стоя у окна и глядя, как город медленно просыпается. Потом она подошла к зеркалу, накрасила губы любимой красной помадой — яркий цвет будто ставил невидимую границу между её ранимой душой и всем миром. Собрала волосы в высокий хвост, чтобы ничто не мешало. Надела джинсы, удобную рубашку и отправилась в книжный магазин — посмотреть, как продвигается ремонт.

У дверей она на секунду задержалась, положила ладонь на прохладную ручку и глубоко вдохнула. Внутри уже слышался шум, работа шла полным ходом. Магазин уже не был прежним тихим убежищем — он стал строительной площадкой, местом перемен. И от этого становилось одновременно горько и радостно: перемены значили, что жизнь идёт вперёд.

Она толкнула дверь и сразу увидела Александра — он стоял посреди зала, в строительной каске, с планшетом в руках, и что-то спокойно объяснял рабочим. Когда он заметил Анжелику, лицо его озарилось искренней улыбкой, и он тут же подошёл к ней. Он мягко взял её за локоть, отводя от активных работ.

— Ты пришла. Я думал, ты позволишь нам всё сделать самим.

Анжелика улыбнулась, чуть пожав плечами:

— Не могу. Это мой магазин. Хочу видеть, как он меняется. И хочу попрощаться со старым, если честно. Просто побыть тут.

Александр кивнул, будто понял без лишних слов.

— Тогда давай так: ты стоишь здесь, — он мягко подвёл её к небольшому свободному пятачку у стены, где уже поставили складной стул и термос, — а мы работаем. Если увидишь что-то важное — скажи, мы остановимся, обсудим. Но не ходи по зонам, где идёт демонтаж, ладно?

Анжелика снова улыбнулась, на этот раз чуть шире:

— Обещаю, что не буду вам мешать.

Он ещё секунду постоял рядом, будто хотел сказать что-то ещё, но только кивнул и вернулся к рабочим. А Анжелика села на стул; она наблюдала за Александром, как он двигался и говорил, в каждом жесте читались и уверенность, и спокойствие. «Какой же он заботливый и милый», — подумала Анжелика.

Работа шла полным ходом. Анжелика наблюдала за процессом и делала пометки в блокноте, чтобы точно знать, что в какой коробке.

И тут дверь звякнула, вошел Владимир.

— Привет, — сказал он, чуть помедлив на пороге, будто не был уверен, рады ли ему здесь. — Ты ушла очень рано. Я проснулся — тебя уже нет. Решил прийти, посмотреть, как продвигается ремонт.

Анжелика подняла глаза. В его взгляде читалась та самая неловкость — не злость, не упрёк, а именно неловкость человека, который знает, что вчера сказал лишнее, и теперь ищет способ это исправить, не произнося вслух слово «прости».

— Тут больше работы, чем я думала.

Владимир медленно подошел ближе к Анжелике, видимо подбирая слова.

— Иногда главное — начать.

Анжелика слабо улыбнулась.

И в этот момент Владимир, стоя рядом с Анжеликой, вдруг заметил, как к ним подходит Александр — в каске, с рулеткой в руке, спокойный, собранный, будто он тут главный и знает каждый гвоздь в этом помещении.

Для Владимира это стало сюрпризом. Он не знал, что именно Александр организует ремонт в магазине. В груди что-то неприятно ёкнуло — короткая, колючая вспышка, которую он тут же постарался загнать куда-то вглубь, под маску деловой собранности.

— Здравствуй, Володя, — дружелюбно поприветствовал Александр. — Пришел оценить фронт работ?

Владимир кивнул, стараясь, чтобы это выглядело как простое согласие по делу, а не как попытка скрыть растерянность.

— Да, подумал, вдруг супруге понадобится помощь, но раз ты тут, думаю, всё будет хорошо, — сдержанно сказал он.

Анжелика почувствовала, как напряжение снова чуть сгустилось в воздухе — не враждебное, скорее неловкое.

— Александр руководит бригадой, — тихо пояснила она Владимиру, будто извиняясь за то, что не сказала раньше. — Он всё распланировал, договорился с рабочими, продумал, как маркировать коробки. Я бы без него просто утонула в этом.

Владимир снова кивнул, на этот раз чуть медленнее.

— Понятно, — произнёс он, и в этом «понятно» было столько невысказанного, что Анжелике стало не по себе.

Александр собирался уйти, как Владимир бойко подошел и сказал:

— Так, друг, а ты не забыл, когда у меня день рождения?

Александр смутился.

— Вов, кажется, забыл.

— Так вот я тебе напоминаю: в эту субботу. Будет отличная вечеринка у бассейна, можешь взять с собой подружку, наверняка у тебя есть, и не одна, раз ты еще не женат, — и широко улыбнулся.

Александр хотел было отказать, но вмешалась Анжелика.

— Приходите, Владимир всегда устраивает веселые праздники.

Александр ответил, чуть задумавшись:

— Да, конечно. — Но сердце сжалось, ему было тяжело смотреть на Анжелику и Владимира вместе.— Да, конечно, — повторил он более уверенно.

Владимир проводил его взглядом, потом снова посмотрел на Анжелику.

— Вечеринка в семь вечера, не забудь пригласить Дашу. Мы все же одна семья. Мне пора. Хорошего дня. Вернусь поздно.

— Хорошо, — прошептала она.

Владимир покинул магазин, и Анжелике показалось, что даже дышать стало легче.

Телефон в руке Анжелики тихо звякнул, и на экране высветилось: «Даша». Анжелика улыбнулась — впервые за день улыбка получилась не натянутой, а настоящей, тёплой.

— Привет, — ответила она, прижимая телефон к уху и чуть отходя в сторону, чтобы не мешать рабочим перетаскивать коробки. — Рада, что ты позвонила. Тут сейчас такой шум, будто весь магазин разобрали на кусочки.

— Я как раз об этом! — голос Дарьи звучал бодро, с тем самым привычным любопытством, которое всегда помогало Анжелике не утонуть в тревогах. — Что там творится? Рассказывай! Я в обеденный перерыв хотела заскочить, поглядеть своими глазами, да и кофе вместе попить, поболтать. Если ты, конечно, не против.

Анжелика огляделась:

— Очень даже за, — сказала она чуть громче, чем обычно, чтобы голос не дрогнул. — Тут столько всего происходит.

Дарья тихо рассмеялась — так, как умела только она: легко, будто одним смехом могла развеять половину тревог.

— Тогда я через сорок минут буду. И захвачу кофе.

— Ты чудо, — прошептала Анжелика и положила трубку.

Александр незаметно для окружающих наблюдал за Анжеликой. Движения у неё были размеренные, спокойные, бедра мягко покачивались при каждом шаге. Она была так соблазнительна, само совершенство; даже тут, среди пыли, коробок и хаоса, она освещала всё своим присутствием. Когда она вдруг улыбнулась чему-то своему и чуть запрокинула голову, обнажив в улыбке зубы, словно мелкий жемчуг, у Александра внутри что-то тихо дрогнуло.

Он поймал себя на том, что любуется мелочами: как она поправляет высокий хвост, как на солнце цвет ее глаз из зеленых переходит в голубой, как красная помада остаётся безупречной.

Любуясь Анжеликой, он едва не сказал вслух:

— Да, такую можно любить.

Даша приехала с двумя большими стаканами кофе — один сразу протянула Анжелике, затем шагнула к сестре и крепко её обняла.

— Ну вот, мы и встретились, — выдохнула она. — Я тут. Кофе тут. Рассказывай, как дела?

Анжелика обнимала сестру и чувствовала облегчение от её присутствия. Как вдруг она почувствовала аромат, исходивший от её волос, и замерла. В голове пронеслась мысль: как же он похож на тот запах на рубашке мужа. Анжелика даже мотнула головой, чтобы скорее прогнать эту мысль. Не может быть просто похож, да и, в конце концов, может, это просто популярный парфюм.

— Спасибо, что приехала, — тихо сказала она. — Посмотри, что у нас уже изменилось.